Вячеслав Владимирович Шалыгин 
Жесть

Зона Смерти – 

Л. 
«Жесть»: Эксмо; Москва; 2011
ISBN 978-5-699-48489-8
Аннотация

Те, кто думает, что для сталкеров нет ничего святого, ошибаются!
По крайней мере, так считает журналист Иван Копейкин, большой знаток Зоны Смерти и ее обитателей. Правда, сами сталкеры над такими вещами не задумываются, зато не прочь вырваться за пределы Пятиземелья. Для этого есть лишь одно средство – «таблетка Шульца», – но добыть его не так-то просто. Это гениальное изобретение еще больше всколыхнуло и без того неспокойную вселенную Зоны. Враждующие группировки сталкеров, Барьерная армия и самое жуткое порождение этого безумного мира Технос сошлись в жесточайшем противостоянии. Удастся ли сталкеру Лешему, его подруге Лере и самому Копейкину выйти из всеобщей драки живыми? Прорвутся ли они за Барьер? Освободит ли их на самом деле изобретение профессора Шульца, или… убьет?!

Вячеслав Шалыгин
Жесть

Пролог

Мартовское солнце светит, но не греет, особенно, когда его скрывает двухслойная завеса из тяжелых туч и сплошной пелены дыма, пыли и сажи. Солнца за такой завесой почти не видно, можно разглядеть лишь размытое пятно света. Да и то, в случае если тебе нечего делать и ты внимательно пялишься в небо.
Серия мощных взрывов вспахала землю буквально в десяти метрах от бруствера, и на позиции чистильщиков опять опустилась искусственная ночь. Взметнувшиеся в воздух тонны грязи задернули небо непроницаемой для света черной шторой. Теперь смотри хоть в небо, хоть в землю, результат будет один и тот же: не увидишь ни черта.
Рядовой Найденов в который раз распластался в грязи на дне окопа. Лечь, встать, выстрелить и снова лечь. Этот комплекс упражнений Сергей Найденов выполнял вот уже сутки практически без перерыва. Если бы не армейские таблетки «сухпай» и фляжка с энергетическим напитком, боец давно упал бы без сил.
Окружившие позиции чистильщиков биомехи не шли в атаку, а тупо долбили из тяжелых орудий, пытаясь закопать людей живьем. Пока эта тактика не принесла железному воинству полного успеха, но момент истины уже маячил на горизонте. Рано или поздно в строю чистильщиков не останется ни одного боеспособного воина, и тогда биомехи добьются своего.
Сергей кое-как протер лицевой щиток боевого шлема, хотя особой пользы от протирки щитка не предвидел. Рассмотреть хотя бы контуры машин противника, если они пойдут все-таки в атаку, он не мог при всем желании. И никакие умные детекторы или системы наведения не могли в этом помочь.
Несколько часов назад рядовой просто дал бы профилактическую очередь из «Шторма», но теперь приходилось экономить патроны. Ведь неизвестно, сколько еще придется просидеть в окружении.
Застрявшей на юго-восточной окраине Припяти отдельной группе лейтенанта Сухова, а если проще – роте чернобыльских чистильщиков, почему-то никто не спешил помогать. Понятно, что пробиться на выручку по земле не так-то просто, но хотя бы вертушки могли прилететь. Ничто им особо не мешало.
За все время, что чистильщики просидели в траншеях, противник лишь однажды поднимал свою авиацию, да и то, можно сказать, условно, чтобы обозначить: драконы не дремлют. Несколько уродливых механических монстров прошли штурмовым порядком на малой высоте, прострочили землю из автоматических пушек и убрались восвояси.
Так что небо над Припятью оставалось относительно свободным. Но вертушки почему-то не летели. Может, начальство просто махнуло на роту рукой? Ведь целые сутки под огнем – это гарантированный конец всему и всем.
Верить в такой вариант не хотелось, но иного объяснения поведению штаба Сергей не находил. Он и сам на месте высоких чинов не поверил бы, что от роты уцелело хотя бы отделение.
Раз в пять минут позиции накрывал трехминутный свинцово-огненный шквал, затем, когда оседала черным липким дождем взметнувшаяся в воздух земля, по брустверам давали несколько залпов лучевые орудия, а затем снова лупили тяжелые пушки. Раз в полчаса наступала минутная пауза. За минуту передышки, конечно, много не сделаешь, эвакуировать бойцов на вертушках трудно, но хотя бы попытаться-то можно! Но опять же, когда ты уверен, что найдется, кого эвакуировать.
За спиной послышался грохот, и боец резко обернулся. Из клубящейся дымной черноты над задним бруствером вывалился чистильщик в тяжелом боевом костюме. Он буквально рухнул в траншею, едва не придавив Сергея.
Найденов помог товарищу усесться к стенке окопа и протер стекло его шлема. Как оказалось, в гости к Найденову наведался сам лейтенант Сухов.
– Связи нет, чугунки глушат, – сообщил офицер.
Найденов кивнул. Связь пропала еще вечером, так что новость давно устарела, но раз офицер решил довести информацию до бойца, значит, так надо. Командир знает, что делает. И рядовой всегда знает, что делать. Увидел начальство – рапортуй.
– Господин лейтенант, докладывает рядовой Найденов…
– Отставить, – Сухов устало махнул рукой. – Сам все вижу. Отвоевались, Найденов. От роты восемь человек осталось. А коробка нам на помощь еще даже не выдвинулась. Стоит на уровне Корогода, движки греет, но вперед ни метра пройти не может. На том направлении будто бы смотр у чугунков. Бронезавры, носороги, рапторы, боты… чего только нет, причем много. И вертушки не прилетят, какая-то атмосферная аномалия мешает.
– Разрешите спросить, это вам кто сообщил? Связи ведь нет.
– Пробились сюда несколько машин из специального отряда, с севера зашли. Так что подъем, Найденов, и ползком строго на север. До гаражей доползешь, вставай – и бегом в сторону отстойника.
– Есть.
– За левым флангом следи. Я прикрою. Марш!
Сергей выбрался из траншеи, перевалился через бруствер и пополз строго на север, как и приказал лейтенант.
Метров сорок боец преодолел легко, грязь под животом оказалась неглубокой, да еще помогал небольшой уклон, но на дне ложбины Найденову пришлось остановиться. Несколько воронок и трещин в земле мешали дальнейшему продвижению по-пластунски.
Сергей приподнялся на локтях и повертел головой. Биомехов поблизости он не увидел, это обнадеживало. Вместе с тем боец отлично понимал, что засечь противника и получить от него пулю – это разные, никак не связанные между собой вещи. Пока что бойца прикрывал гребень слева от ложбины, но Найденов отлично понимал, что стоит ему подняться на ноги, прикрытие исчезнет.
«А что делать? – Сергей окинул взглядом изрытую ямами и глубокими провалами ложбину. – По-другому эти канавы не форсируешь. Только прыгать».
Найденов взглянул на проекцию часов. Минута передышки закончилась, но биомехи почему-то не возобновили артобстрел. Что это могло означать, боец не знал, да и не собирался этим загружаться. Может быть, чугунки решили, что все чистильщики уничтожены? Или им просто надоело перепахивать землю? Могло быть и так и этак. Для Найденова имел значение лишь сам факт – обстрел не возобновился. И этим следовало воспользоваться.
Сергей поднялся на ноги и взял короткий разбег. Первую канаву он перепрыгнул без проблем. В тот момент, когда позади осталась вторая траншея, вокруг засвистели пули. Боец тут же бросился на землю, но не плашмя, а встал на четвереньки и продолжил движение к развалинам старых гаражей.
Так он преодолел еще два десятка метров, но затем был вынужден снова рискнуть и подняться в полный рост. И тут началось самое интересное.
Слева в ложбину скатились несколько биомехов новой модификации. В походном варианте эти машины выглядели, как крупные металлические шары, но когда они выкатились на позицию, произошла трансформация. Шары раскрылись, почти вывернулись наизнанку и превратились в приземистых ботов модификации «краб». И каждый имел по четыре курсовых пушки. Наперерез Сергею выкатились восемь машин, а значит, один дружный залп мог легко перечеркнуть все надежды чистильщика на спасение.
Найденов, не раздумывая, вскинул «Шторм» и открыл беглый огонь по противнику. Ну и пусть у противника численное превосходство! Кто кого, зависело на самом деле только от случая. Но любому случаю надо помогать выпасть из колоды вероятностей. Просто стоять и ждать развязки – верная гибель. Руководствуясь этими принципами, рядовой и принял бой. А что еще он мог поделать? Бежать? Так ведь некуда.
Сергей успешно продырявил две машины, перенес огонь на третью, частично ее повредил, но на этом был вынужден остановиться. Боты открыли ответный огонь, и пули их импульсных пушек едва не перерубили Найденова пополам. Он едва успел рухнуть на землю и отползти под прикрытие вывороченного из земли обломка какой-то бетонной конструкции. Сергея осыпало серым крошевом, несколько пуль просвистели буквально в сантиметре от головы, но на какое-то время чистильщик все же оказался в безопасности. Эта пауза позволила ему перезарядить импульсник и еще раз сменить позицию.
В поле главное – маневр, иначе все та же верная гибель. Эту истину рядовой зазубрил еще в первые дни службы, а к исходу третьего года она въелась в подкорку и превратилась в рефлекс. Упал – откатись, присел – сместись хотя бы на полметра в сторону, поднялся – сразу сделай зигзаг. Биомехи, конечно, машины, сбить их с толку чрезвычайно трудно, однако Сергей до сих пор оставался жив, значит, не напрасно выполнял эту нехитрую инструкцию.
Потеряв из вида цель, боты не успокоились, а только сменили оружие. В дополнение к пушкам из их приземистых корпусов выдвинулись пусковые установки энергоснарядов. Выглядели они, как этакие трехпалые клешни, между металлическими «пальцами» которых формировались синеватые сгустки искусственных шаровых молний. Насколько знал Сергей, в автономном режиме «крабы» могли запустить не больше десятка «шаровух» каждый, слишком много на это тратилось энергии, но чтобы уничтожить таким «минометным» огнем всего-то одного солдата, ботам могло хватить и трех-пяти снарядов.
Три «шаровухи» взорвались почти одновременно, каждая в трех шагах от Сергея, слева, справа и впереди. Громкие хлопки взрывов оглушили бойца, а запах гари и озона пробился даже сквозь фильтры защитной маски. И еще Найденов почувствовал, как тяжелеет броня.
Видимо, молнии повлияли на работу компьютера и заставили систему питания сервоприводов боевого костюма дать сбой. Но полностью броня не обесточилась, значит, сработала защита, и через пару секунд нормальная работа электроники должна восстановиться. Вот только этих двух секунд ботам вполне могло хватить для окончательного решения вопроса. Обездвиженный боец становился для биомехов отличной мишенью.
Сергей с трудом поднял «Шторм» и прицелился в ближайшего «краба». Очередь импульсника перерубила боту переднюю пару конечностей, в результате биомех клюнул пушками землю, но это не помешало ему запустить в ответ «шаровуху». Понятное дело, что энергетический снаряд не попал в цель, врезался в грязь, не долетев до позиции чистильщика метра три, но неприятностей Сергей не избежал.
Высоченная волна липкой грязи накрыла его с головой и еще на пару секунд сделала чистильщика слепым. Пока Найденов поднимал тяжеленную руку, пока протирал стеклянное забрало шлема, он не мог видеть противника.
Визор вновь сделался прозрачным одновременно с перезагрузкой компа боевого костюма. Сергей снова перестал чувствовать тяжесть брони и оружия, сумел рассмотреть приближающихся биомехов, даже успел выстрелить, но потерянные секунды свели все эти успехи на нет. Боты подошли слишком близко. Они снова взяли бойца на прицел и…
Собственно, и все. На этом можно было бы закончить рассказ о последних минутах жизни рядового чистильщика Сергея Найденова. Никакая броня не способна противостоять залпу двадцати импульсных пушек, а для маневра у бойца не оставалось ни времени, ни пространства.
Время для Сергея притормозило, растянулось и потекло медленно, лениво, как расплавленный металл. Даже когда ситуация неожиданно изменилась к лучшему, Найденов по-прежнему видел происходящее через призму измененного восприятия.
Железные «крабы» вдруг начали взрываться и разваливаться на мелкие запчасти. Сергей отлично видел, как по корпусам машин ползут трещины, как вспучивается их броня, как раскалывается она вдребезги, словно сделанная не из металла, а из стекла, и как неторопливые фонтаны осколков разлетаются во все стороны. Единственное, чего не видел Найденов, так это пламени. «Крабы» будто бы не взрывались, а лопались, как перекачанные шарики.
В чем подвох, Сергей сообразил, только когда несколько осколков звякнули по броне боевого костюма чистильщика. От удара о покрытую активным пластиком броню осколки раздробились и вовсе в металлическую пыль. Что может мгновенно превратить металл в подобие стекла, Сергей знал точно. В Зоне Смерти существовало только одно вещество, способное устроить такой фокус, – «фрич», зеленоватая аномальная субстанция, целые озера которой можно обнаружить в Новосибирске и в Москве, а иногда и в Сосновом Бору.
«Фрич» никак не реагировал на органику и нейтральные вещества вроде стекла, пластика или керамики, но мгновенно замораживал до космических температур любой металл. И этим с удовольствием пользовались люди. Кто-то носил кусок зеленоватого желе в кармане, используя в ближнем бою с биомеханическими тварями в качестве «кастета». Кто-то начинял «фричем» несерьезные с виду, но вполне эффективные в бою с биомехами керамические гранаты. А кое-кто умудрялся фаршировать зеленым студнем пластиковые пули для порохового оружия. Но чаще все-таки этим аномальным веществом военные оружейники снаряжали реактивные мины, НУРСы и боеприпасы для подствольников.
Сергей поднял взгляд. Все верно. Со стороны гаражей шли несколько человек с поднятыми к плечу импульсниками. Подствольные гранатометы передней линии бойцов были разряжены.
Найденов опустил «Шторм» и шумно выдохнул. Он пока не понял, кто эти люди, на их униформе он не увидел ни знаков различия, ни шевронов какой-то из группировок, но сейчас Сергея волновало лишь одно – лишь бы не чугунки. Приближались не чугунки, то есть не биомехи, а значит, имелся шанс договориться.
Боец встал в полный рост, закинул импульсник на плечо и устало махнул рукой.
Один из незнакомцев практически сразу махнул в ответ. Но, не приветствуя чистильщика, а приказывая ему лечь. Сергей обернулся и понял, что слишком рано обрадовался.
С тыла заходили еще несколько биомехов, причем это были не боты, а механические твари гораздо большего размера. В сопровождении нескольких рапторов – биомехов, которые «в прошлой жизни» были легковушками, – на бруствер бывших позиций чистильщиков въезжали три огромных бронезавра. Во всех трех угадывались родственные черты с танками Т-017 «Истра», которыми эти биомехи наверняка и были до того, как их перекроил на свой лад загадочный Узел, главная кузница кадров техноса – совокупности всей населяющей Зону Смерти разумной механической нежити.
Сергей бросился на землю не сразу, промедлив какую-то секунду, и это едва не стоило ему головы. Из-за гаражей, руша все на своем пути, выехал здоровенный агрегат незнакомой Найденову конструкции, который с ходу открыл по бронезаврам шквальный огонь из дюжины тяжелых лучевых пушек. Шквал строго горизонтального лазерного огня пронесся в полутора метрах от земли и ударил в строй машин. Рапторов буквально смело с поля боя. Бронезавры выстояли, но загорелись и медленно поползли назад.
Воспользовавшись моментом, Сергей взял низкий старт и помчался навстречу незнакомым бойцам. Оказавшись в мертвой зоне, чистильщик сбавил ход, но все равно едва не врезался в лидера незнакомцев.
– Стоять, гнедой, – человек в полувоенной униформе ухватил Сергея за плечо. – Куда разогнался?
– А? – Сергей помотал головой. – Виноват, плохо вас слышу, сутки под обстрелом, уши заложило. Спасибо!
– Дома поблагодаришь, иди туда, – незнакомец кивком указал на пространство позади странной машины, показавшей бронезаврам «кузькину мать», и подкрепил приказ взмахом руки. – Туда шагай! Триста пятый, проводи человека!
За гаражами виднелись башни еще трех машин. Ими оказались более привычные для чистильщика БТРы. Сергей взял «Шторм» на ремень и бодро пошагал в указанном направлении, но успел сделать только два шага. На третьем земля вдруг качнулась, ушла из-под ног, и Найденов, потеряв сознание, рухнул ничком…
…Сергей пришел в себя почти так же резко, как отключился. С той лишь разницей, что вырубился Найденов сразу по всем параметрам, а вот включаться получалось только по частям. Сначала нормализовался слух. В ушах по-прежнему «шумел прибой», а в целом в голове стоял трансформаторный гул, но голоса стоящих поблизости людей Сергей слышал отчетливо. Вот только он плохо понимал, о чем они толкуют. А между тем разговаривали они, скорее всего, как раз о Найденове.
– Зачем прикладом-то, триста пятый? Парень и так сутки под обстрелом проторчал, небось, весь ливер колом стоит, так ты ему еще и сотрясение мозга устроил.
– Виноват, господин инструктор!
– Балбес ты, триста пятый. Маховики накачал, а в голову ни капли серого вещества не добавилось. Господин Шульц, надо этим гоблинам еще и для ума таблетку дать.
– Я даю, новейшая разработка на базе глицина…
– Это шутка была, – пробурчал инструктор, прерывая неведомого доктора. – Чего стоишь, триста пятый? Тащи теперь парня к санитарному борту. Сам натворил, сам и работай.
– Выживет? – спросил кто-то еще.
– Просто контузия и пара царапин, господин полковник, – ответил инструктор. – Не извольте волноваться. Эй, на «тройке», грузите этого вместе с остальными. Сколько там получилось?
– Из чистильщиков этот седьмой, – донеслось издалека. – Плюс трое вольных.
– Десять – это хорошо, – сказал доктор, – ровная цифра, достаточно на сегодня.
– Где-то еще лейтенант оставался, – сказал полковник, – этого бойца прикрывал.
– Не будем жадничать, – ответил доктор. – Детекторы никого не определяют. Закопали биомехи вашего лейтенанта, полковник. Отходим.
– Сначала договоримся, доктор Шульц. Первое условие – все должно остаться в строгом секрете.
– Из команды «сто один» выдачи нет, – доктор усмехнулся. – А если никто не вернется, то и некому будет рассекретить нашу операцию.
– Вашу операцию, доктор.
– Нашу, полковник, нашу. Ведь эти семь бойцов ваши люди, значит, ваш вклад в дело трудно переоценить. И недооценить тоже. Подписывайте рапорт, не тяните.
– Хорошо, доктор, я подпишу. Переводите аванс.
– Он уже на вашем счету, проверьте.
– Хорошо, доктор Шульц. Подписываю. Эти семеро теперь числятся пропавшими без вести. Можете увозить.
Сергей почувствовал, как его поднимают, куда-то несут, загружают небрежно, словно посылочный ящик, в какое-то замкнутое пространство и захлопывают за ним дверь. Вернее – люк. За мгновение до погрузки на борт машины у Сергея прояснилось в глазах, и он успел заметить, что запихнули его на носилках в десантный отсек БТР-12. Эта боевая машина всего-то год назад поступила на вооружение Изоляционных сил, и чистильщики пока редко видели ее в деле. Лично Найденов до сего дня только дважды катался на таком аппарате, да и то на броне. Теперь ему выпал шанс попасть внутрь.
В десантном отсеке царила полнейшая темнота. Не горела даже положенная по всем правилам дежурная лампочка. Чтобы хоть как-то исправить это недоразумение, Найденов попытался включить режим ночного видения.
Вживленный в мозг микроскопический компьютер выполнил команду мгновенно. Ночь тотчас превратилась в зеленоватые сумерки. Инфракрасную подсветку обеспечивал источник, вмонтированный в заляпанный грязью боевой костюм, поэтому картинка получилась не очень хорошей, но Сергей увидел все, что нужно.
Инструктор не зря назвал этот борт «тройкой». Так на языке чистильщиков назывались машины, приспособленные для перевозки раненых. «Санитарки», проще говоря. Салон десантного отсека бронетранспортера был трансформирован в так называемую «третью позицию»: почти все сиденья сложены, а на специальных креплениях установлены санитарные носилки. В пять ярусов у каждого борта.
Сергей лежал на верхней полке у левого борта. По правому он насчитал те же штатные пять этажей носилок, и на каждом ярусе лежал человек. У дверей сохранилось одно посадочное место, которое занимал боец в униформе чистильщика, но без погон. На плече у бойца висела санитарная сумка, на поясе – кобура с импульсным пистолетом «Страйк». Явно санинструктор-бионик.
Что ж, выглядело все прилично. Санитарная машина везет раненых в тыл, в госпиталь. Одно беспокоило Сергея: обстоятельства, при которых он здесь очутился. Сознание окончательно прояснилось, и Найденов больше не сомневался, что прикладом по голове некий «балбес» под номером «триста пять» врезал именно ему, Сергею.
Но зачем? Чтобы чуть позже неизвестный полковник списал солдата, как «груз двести», то есть как погибшего. Зачем? Чтобы продать мертвую формально «душу» загадочному доктору Шульцу?
Очень все это выглядело подозрительно и тревожно.
Найденов знал, что всевозможные подлые делишки проворачиваются в Зоне Смерти каждые пять минут. Знал, что продажа тяжелораненых или безнадежных больных, пораженных механической заразой, дело обычное. Однако Сергей никак не рассчитывал оказаться в роли подобного «товара».
К тому же, если не считать сотрясения, которое устроил бойцу «триста пятый», и легкой контузии в результате артобстрела, Найденов не имел особых ранений или повреждений. Идея списать его, как безнадежного, и продать для опытов какому-то Шульцу казалась странной, да и лишенной здравого смысла. Впрочем, искать смысл тоже не имело смысла, извините за тавтологию, думать Найденову следовало о более конкретных вещах. Следовало понять, кто враги и как их победить.
«Шульц! – Сергея вдруг обожгло. – Немец! Из Ковчега! Все, мне конец. Из лабораторий герра Хистера еще никто не возвращался. Но это не главный враг. Главный – свой, тот, что предал. Но почему нас предали?! Зачем? Ради денег? Впрочем, какая разница? Кто враги, понятно, теперь надо придумать, как сделать от них ноги. Хотя и тут все понятно. Один санинструктор – это не проблема, в ухо ему и ходу!»
Найденов быстро прокрутил в голове нехитрый план спасения и попытался резко сесть, чтобы затем спрыгнуть прямиком на голову бионику… но не сумел даже дернуться. Нет, Сергея не привязали к носилкам, похитители поступили проще. Они тупо вынули из блока питания брони аккумулятор, на жаргоне – «сердце зверя», и зафиксировали защелки на сочленениях бронепластин скафандра в положении «для смазки и ухода».
Теперь доспехи, так славно работавшие на благо чистильщика в поле под артобстрелом, работали против бойца. Общий вес тяжелого боевого скафандра превышал семьдесят кило, но худшее заключалось в том, что конечности не сгибались в основных сочленениях. То есть, в костюме с заклиненными соединениями щитков в коленях, на поясе, на плечах и в локтях Сергей лежал, как перевернутая черепаха, не в силах ни встать, ни перевернуться, ни хотя бы сесть.
Найденов, как бы в поисках помощи, повернул голову и присмотрелся к человеку, лежащему на верхних носилках у правого борта. Этот парень был одет в легкий защитный костюм, но его тоже не пристегнули. Видимо, за глубину его «отключки» похитители не беспокоились.
Ниже лежали трое чистильщиков. Сергей не сумел рассмотреть их лиц, но по некоторым деталям экипировки вычислил всех троих. Эти ребята тоже были из роты Сухова. И, похоже, они тоже находились в сознании, но не могли пошевелиться, поскольку их скафандры также были заблокированы.
Сергей попытался установить связь с ребятами на боевом канале, но выйти в эфир не сумел. Его м-фон, вживленный наряду с главным управляющим компьютером, отказывался устанавливать связь в принципе. Складывалось впечатление, что он просто вырубился или вовсе исчез из организма, словно его и не было.
Найденов отлично понимал, что это невозможно, вживленные импланты сами по себе из организма не исчезают, но эфирная пустота и появившееся в этой связи ощущение оторванности от мира его немного испугали. Невозможно-то невозможно, а вдруг? Мысль в первую секунду показалась дикой, но почему-то очень скоро заняла все сознание Сергея.
Почему это произошло, Найденов понял, когда вновь перевел взгляд на человека без брони, лежащего на верхних носилках у правого борта.
С этим вольным ходоком явно что-то происходило. Он не пытался встать не потому, что лежал в глубоком нокауте. Нет, парень явно пребывал в сознании, он что-то нашептывал и смотрел в потолок широко открытыми глазами. Найденов ни разу не видел, как люди молятся, но сейчас решил, что человек читает молитву, настолько несчастным казался его взгляд, и одновременно настолько серьезная мина приклеилась к его лицу.
Сергей хотел было позвать его, но опоздал ровно на секунду. Лицо человека вдруг исказила страдальческая гримаса, он резко выгнулся, поднимаясь на борцовский мостик, затем вновь упал на носилки и забился в судорогах. Трясло несчастного так, что ходуном заходила не только пирамида из пяти носилок по правому борту, но и, казалось, затрясся весь тяжеленный бронетранспортер.
Боец-бионик тотчас вскочил со своего места и бросился к припадочному. Медик ловко пристегнул несчастного к носилкам прочными ремнями, вынул у себя из нагрудного кармашка шприц, сорвал зубами колпачок и воткнул иглу пациенту в шею. Припадочный вновь выгнулся, заскрежетал зубами, утробно зарычал, но вскоре обмяк и затих. Боец нащупал у пациента на шее пульс, удовлетворенно кивнул, похлопал припадочного по плечу и вернулся на свое место.
Сергей проводил взглядом медика и снова посмотрел на соседа по ярусу. Припадочный обмяк настолько, что теперь выглядел не человеком, а грудой тряпья. Одно отличие: среди бесформенной ткани поблескивали открытые участки кожи. Влажные, покрытые крупными каплями серебристого пота…
Найденов поймал себя на этой метафоре и обмер. Серебристого? Черт возьми, именно серебристого! Получив дозу непонятного успокоительного зелья, припадочный сосед основательно пропотел, но не обычной влагой, как все нормальные люди, а чем-то серебристым, подвижным, но в то же время плотным, как… жидкий металл.
«Нет, ну не ртутью же он потеет! – Сергей присмотрелся, затребовав у импланта не только максимальную подсветку, но еще и увеличение, но ничего нового не увидел. – Неужели это н-капсулы? Но откуда они в организме человека? Там могут быть стабильные импланты или дикая механическая зараза, но не чистые, свободные от любых программ колонии нанороботов. Или я не все понимаю?»
– А-а, очухался, – сказал бионик, вновь поднимаясь с места и приближаясь к Сергею. – Это хорошо. Как раз время подошло. Ты один остался не ужаленный.
– Что происходит?
– На планете в целом или только здесь? – с усмешкой спросил боец и вынул из кармана новый шприц.
– Что с этим… – Сергей взглядом указал на соседа. – Я тоже так пропотею?
– Сейчас поглядим, – бионик снял с Сергея шлем и опустил гофру воротника боевого костюма. – Только не кусаться, хуже будет.
– Что это за укол?
– Сегодня ты все равно не поверишь, – медик воткнул иглу Сергею в шею. – А завтра тебе будет по барабану. Добро пожаловать в новую команду, воин. В команду «сто один».

* * *

Близилась ночь, и шумный сталкерский рынок Обочина потихоньку успокаивался. Почти совсем стихли голоса немногочисленных продавцов и покупателей в торговых рядах, закрылись скрипучие ворота складов и лавок, прекратили ворчать моторы машин, и умолкли визгливые сервоприводы роботов-погрузчиков. Топот, шумное дыхание, надсадный кашель, смех и ругань, шорохи одежды, побрякивание всевозможных предметов и гомон теперь доносились из узких амбразур, переоборудованных под ночлежки старинных домиков, из подвалов руин, которые до Катастрофы тоже были домами, но не настолько прочными, чтобы выдержать удар аномального взрыва, да из приоткрытых дверей кабаков.
В первую очередь из дверей «Пикника», самого большого и популярного кабака на рынке Обочина, тоже самого-самого в Старой Зоне. То есть в Чернобыльской локации, также самой известной и неоднозначной из пяти локаций Зоны Смерти.
Под хмурым небом остались лишь немногочисленные торговцы, которые сворачивали свои палатки, плюс запоздалые сталкеры, которые спешили по своим делам из одного конца торгового поселка в другой, да обколотые наркотиками шлюхи, подпирающие углы кабаков. И тех, и других, и третьих Лера насчитала едва ли с полтора десятка.
Лера вздохнула. А ведь еще недавно Обочина буквально кишела торговцами, бойцами всяких разных группировок и военными, посредниками и ворами, продажными девками и сутенерами, ошалевшими от увиденного в Зоне туристами, учеными, инспекторами всевозможных миссий и сопровождающими их сталкерами. Здесь покупалось и продавалось все, от воды, консервов и одежды до информации, оружия и женщин. Здесь заключались сделки, подписывались контракты, проводились переговоры. Если образно, жизнь бурлила и выплескивалась через край.
Теперь же она вяло булькала на самом донышке. Людей, товара и сделок стало меньше на порядок, а вечные, казалось бы, ценности и правила втаптывались в грязь новым поколением сталкеров, пока не обстрелянных, но уже с большими амбициями.
В общем, рынок пришел в полнейший упадок, и дальнейшая его судьба скрывалась за туманной дымкой. Возобладает здравый смысл, вернется хотя бы двадцать процентов завсегдатаев, возможно, Обочина получит новый шанс. Уйдут последние старожилы, уступят место молодым шакалам, рынок загнется в одночасье. Растащит его племя младое, незнакомое по камешкам. Как пить дать растащит…
Лера оторвалась от унылого сумеречного пейзажа за узким окошком и перевела взгляд на сидящего напротив субъекта. Этот человек не принадлежал ни к стае молодых шакалов, ни к славной когорте старожилов Обочины. Он вообще не имел никакого отношения к сталкерам и прочим обитателям Зоны и прибыл на рынок с разовой миссией. Причем прибыл в сопровождении внушительной охраны.
Бойцы эскорта были облачены в нейтральную, ничем не примечательную экипировку, но очень уж повадками напоминали наемников. Причем тех, что работают только на мафию, а не кормятся сами по себе, то есть с любых рук. Впрочем, Лера могла и ошибаться. То, что охрана действовала грамотно и вела себя в меру дисциплинированно, могло означать, что бойцы прошли подготовку в военных лагерях. Да и в Ордене Священного Узла или в Ковчеге дисциплина не хромала.
В общем, не имело значения, чьи интересы представлял заказчик. Настоящий посредник никогда такими вещами открыто не поинтересуется. Сам до всего дойдет, с помощью дедукции.
Лера подняла взгляд и уставилась на заказчика в упор. Так она давала понять, что пауза затянулась и пора переходить к делу.
Заказчик не отвел взгляд. Тоже уставился Лере в глаза, но не вопросительно, а пристально, будто бы пытаясь заглянуть поглубже и прочитать мысли девушки. Заказчик явно не спешил выкладывать карты на стол. Он будто бы присматривался к самоуверенной девице, которая решила испытать себя на новом поприще.
«Резинщик!»
Впрочем, Лера его не осуждала. На месте заказчика она поступила бы в точности так же. Сначала присмотрелась бы, прощупала, поняла, чем дышит нанимаемый на ответственную роль человек, а уж после приняла бы решение. И, скорее всего, отрицательное.
Будь Лера мужчиной, она определенно отказалась бы от идеи доверить свои секреты какой-то дамочке с сомнительным прошлым и откровенно криминальными связями. Хотя… все зависело бы от обстановки. В точности, как сейчас. На Леру работали два весьма серьезных обстоятельства.
Во-первых, после весенней «эпидемии» и летней морской кампании биомехов в Зоне Смерти остро встал кадровый вопрос. Людей осталось катастрофически мало. Дошло даже до того, что прежние могущественные группировки оставили часть своих территорий и укрылись в «исконных» укрепрайонах.
Для Ордена Священного Узла таким районом всегда был Казантип, с его неразрушимой и мрачной Цитаделью, бывшей недостроенной атомной станцией. Для неофашистской группировки Ковчег логовом стала сеть бункеров в районе Кольцово и в Академгородке на окраине Новосибирска. Фанатики из секты «Пламенный крест» вернулись в основательно зачищенный морским десантом биомехов Сосновый Бор под Питером.
Относительно неплохо чувствовали себя только военные, им людские ресурсы исправно поставлялись вербовочными пунктами в приграничье и на Большой земле, да всевозможные деловые и наемники, которые во время охватившего Зону «весенне-летнего обострения» предпочли отойти на периферию, к Барьерам, и пересидеть все катаклизмы в многочисленных укрепленных поселках, бункерах и на рынках.
Так что, если начистоту, особого выбора у заказчика не осталось. Он мог бы обратиться к Касперу или к другому посреднику аналогичного уровня, но это обошлось бы ему в кругленькую сумму. Да еще неизвестно, согласился бы Каспер или нет. С недавних пор знаменитый академовский посредник стал очень осторожно относиться к новым заказчикам. Практически перестал брать заказы от посторонних.
Во-вторых, Лера отлично ориентировалась и в Зоне, и в тонкостях взаимоотношений между ее обитателями, и в подноготной группировок, что с лихвой компенсировало ее неопытность в посредническом ремесле. И вот тут-то прошлое и сомнительные связи даже играли на руку Северной Хозяйке. Видимо, заказчик выбрал Леру именно по этому критерию, а не потому, что на безрыбье и рак рыба. Во всяком случае, Лере хотелось верить, что все обстоит именно так.
Впрочем, она не исключала и третий вариант. У заказчика могли иметься свои, неведомые начинающей посреднице мотивы. И, вероятнее всего, среди них имелись и все вышеперечисленные, ведь третий вариант не исключал второго и первого.
– Вы давно в Зоне? – не отводя взгляда, наконец, спросил заказчик.
– С рождения, – Лера тоже продолжила игру в «гляделки». Уступать было не в ее правилах. Нет, ну бывало, конечно, но не сейчас. – Я помню Зону еще живой. Зараженной радиацией, но живой.
– Да? Интересно, – во взгляде заказчика не промелькнуло и микроскопической искры интереса. – И как же она выглядела?
– Лучше, чем сейчас.
Лера ответила холодно. И не только потому, что ее коробило от этого фальшивого интереса заказчика к прошлому Зоны. Любое упоминание о жизни до Катастрофы поднимало в душе у Леры волну смешанных чувств, которые мешали мыслить трезво. А на серьезных переговорах любой всплеск эмоций мог дорого обойтись. Поэтому все всплески следовало гасить сразу, мгновенно. И лучшим способом сделать это был и остается холодный тон. Так Лера остужала себя, а заодно ставила на место собеседника. Двойная выгода.
Видимо, уловив смену настроения Леры, собеседник снова взял паузу. Это означало, что заказчик настроен достаточно миролюбиво. Во всяком случае, желает, чтобы так казалось. Он как бы давал Лере время успокоиться и таким образом выправить ситуацию, внезапно давшую крен на корму.
Лера против новой паузы не возражала. Она сосредоточилась на полном контроле над эмоциями, отбросила лишние мысли и воспоминания… и тут же получила нечто вроде ответного удара. Воспоминания о жизни до Катастрофы, об ужасе, пережитом 13 сентября 2051 года, о потерях и лишениях, о трудностях выживания в новых условиях, обо всем этом и многом другом вдруг вернулись и выплеснулись Лере в лицо горячей волной. Девушка не устояла под натиском этой волны и мысленно сделала шаг назад…
Жизнь до Катастрофы тоже не была безоблачной. Это ведь непросто – безвылазно торчать в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС, бродить по ее опасным закоулкам, прятаться от всевозможных мутировавших тварей и от людей, еще более опасных, чем твари. Но Лера все равно вспоминала свое трудное детство, как самое счастливое время в жизни.
У нее была семья: мама и папа, были свои игрушки, любимые местечки, даже друзья. Она училась, набиралась опыта, слушала захватывающие истории, которые рассказывал отец, и купалась в нежности, которую приберегала для нее мама. Зачастую приберегала в ущерб отношениям с папой…
Может быть, именно этот перекос и стал катализатором разрыва их отношений? Эти самые отношения и так были непростыми, полными каких-то страшных тайн и недомолвок, а тут еще и это. Одному все, другому ничего.
Впрочем, Лера так до конца и не поняла, что же случилось в тот злосчастный день, когда мама исчезла. Ушла она сама или стряслась какая-то беда? Отец не посвятил Леру в эту тайну.
Возможно, он и сам не знал, в чем дело, хотя в Зоне его считали почти оракулом, всезнающим и всевидящим. Лера не верила, что отец какой-то особенный, поэтому легко приняла тот факт, что папа не в курсе, куда и при каких обстоятельствах исчезла мама.
Добавил свой пятак в копилку и крестный, Механик, старинный приятель отца. Он заявил, что это дело житейское и Ольга, то есть мать Леры, обязательно вернется. «Не впервой ей уходить, куда Макар телят не гонял». И Лера поверила, что так все и будет.
А почему она не должна была верить двум самым авторитетным и близким для нее людям? Пусть папа и не настоящий оракул, но очень умный, а дядя Макс, то есть Механик… Уже в то время, за десять лет до Катастрофы, в зоне отчуждения Механик считался уникальной личностью, практически такой же необычной и вызывающей у народа мистический трепет, как и отец.
Почему? Этого Лера не понимала. Крестный всегда казался ей обычным человеком, разве что немного странноватым. Почему же люди крестились при виде Механика и шептались у него за спиной?
Однажды Лера спросила об этом у отца, но тот лишь загадочно улыбнулся и пропел строчку из какой-то старой песенки: «Здесь выжил лишь тот, кто был заранее мертв». А потом добавил, что народ просто завидует Механику, «очень уж этот бородатый увалень талантлив».
Короче говоря, исчезновение мамы поначалу не стало для Леры трагедией. Лишь когда прошло достаточно много времени и надежду потеряли все, кто ждал маминого возвращения, Лера поняла, что жизнь отныне стала другой, неполной, лишенной значительной части тепла и любви. Отец, конечно, давал ей все, что мог, но он не мог заменить маму. По определению.
Лера долго тосковала, даже впадала в отчаяние, считая, что настали худшие дни в ее жизни, но потом привыкла, успокоилась, а затем… наступил действительно худший день в ее жизни. День, когда она потеряла еще и отца. 13 сентября 2051 года. День, когда грянула Катастрофа.
Пять запредельно мощных взрывов неведомого, но явно аномального происхождения в пяти точках Евразии вывернули наизнанку пространство и время, разрушили все, что можно было разрушить, и убили почти все живое на сотни километров вокруг эпицентров.
Когда ударные волны и прочие поражающие факторы пяти синхронных взрывов сделали свое черное дело, в бывших эпицентрах закружили мощные смерчи, а на тридцатикилометровом расстоянии от смерчей возникли невидимые стены куполов (впоследствии выяснилось, что это сферы) гравитационных Барьеров. Купола накрыли локации возникшей мертвой зоны и отгородили ее от внешнего мира. Или наоборот. Факт в том, что тройная сила тяжести в трехкилометровой толще стенок Барьеров надежно изолировала пространство локаций, отделяя живой внешний мир от мертвого внутреннего. От мира пятиземелья Зоны Смерти.
А потом началось то, что многократно описано в тысячах сетевых статей, заметок, репортажей и в десятках книг о Зоне Смерти. Началась эволюция техносферы. То есть началось перерождение машин, оказавшихся внутри гравитационных сфер, в биомехов (поначалу их ошибочно называли механоидами) и скоргов.
В первые дни, недели и месяцы существования пятиземелья Зоны Смерти эволюция машин шла средними темпами. Переделанные во внепространственном Узле (или где-то еще, достоверно неизвестно) машины возвращались в нормальное пространство, но лишь за тем, чтобы утащить в пылевые вихри, которые по-прежнему кружились в центрах локаций, все электронно-механическое, что находили в Зоне Смерти. И через какое-то время эта «жесть» возвращалась тоже, и тоже совсем другой. Обладающей зачатками разума или хотя бы способной к самостоятельному функционированию по неведомым людям программам. Плюс к этому вооруженной до зубов.
Первый год, даже два, техносфера Зоны лишь формировалась, машины набирались опыта, экспериментировали с формами и содержанием. Но дальше дело пошло с нарастающей скоростью, и пустые, выжженные и перепаханные Взрывами земли пяти локаций заполонило то, что ученые обозвали техносом – совокупностью разумных и не очень обитателей Зоны, созданных из обломков машин.
То есть, проще говоря, Зону оккупировала орда электронно-механической нежити. Мертвой, но эффективно функционирующей и частично разумной.
И вот когда это произошло, наступил переломный момент. Вопрос принадлежности пяти локаций Зоны Смерти встал ребром. Или это царство техноса, или все-таки территория коренных обитателей – людей.
Нет, попытки уничтожить «взбунтовавшиеся машины» предпринимались и раньше. Практически сразу, после того как отгремели Взрывы невообразимой Катастрофы, в Зону вошли силы быстрого реагирования, а вокруг Барьеров расположились войска, впоследствии образовавшие костяк Барьерной армии.
И вольные искатели приключений в Зону потянулись тоже почти сразу.
А вскоре из запредельного пространства Узла начали возвращаться не только перелицованные машины, но и люди, случайно затянутые в смерчи во время Катастрофы.
Эти «жженые», как их обозвали в народе, и стали основной ударной силой «армии сопротивления техносу», ведь они имели особым образом «оплавленные» импланты в голове и обрели довольно необычные, но крайне полезные в Зоне таланты. Например, такие как талант энергика – способность запускать в противника шаровые молнии. Или талант мнемотехника, то есть способность на расстоянии подчинять себе мелких скоргов (что расшифровывается, как самопрограммирующийся кибернетический организм) и даже крупных биомехов. И так далее.
Да, все это было и до упомянутого выше переломного момента. Но всерьез война с разумными машинами началась именно в пятьдесят третьем, когда технос стал реальной силой, а люди поняли, наконец, что в Зоне им стоит задержаться не только ради мести чугункам. И не ради того, чтобы удержать Зону от расширения (да и расширяться она явно не собиралась). До людей дошло, что существует масса материальных стимулов для укрепления их позиций в Зоне. Какие это стимулы?
Три простейших примера. Запредельный Узел перекраивал машины, превращая их в уродливых внешне, но технически совершенных монстров. Загадочная энергия, которая во время Катастрофы выплеснулась из тамбуров-переходов между локациями, создала множество разных артефактов. В первую очередь – аккумуляторы, способные эту энергию накапливать и отдавать. Кроме того, на территории локаций образовались десятки крупных и сотни мелких пространственно-временны́х ловушек всевозможного пошиба.
И первое, и второе, и третье таило в себе колоссальный потенциал, освоив который современная наука могла совершить гигантский скачок вперед. К тому же, аномальная энергия Зоны вполне могла претендовать на роль альтернативного источника, способного спасти всю планету от энергетического, опять же, кризиса. А он к середине пятидесятых уже отчетливо маячил на горизонте. Даже ближе.
Так и открылась новая страница истории Зоны Смерти, а заодно и всей планеты. В мертвые локации пятиземелья вернулись живые люди. Которых там, понятное дело, никто с распростертыми объятиями не ждал.
Но людям ведь не привыкать к холодному приему. Они начали брать, что им нужно, защищая огнем и мечом свое право на возмещение ущерба от Катастрофы. Вот только технос к тому моменту так просто было уже не взять.
В результате война затянулась на многие годы и до сих пор шла с переменным успехом. Большая зачистка пятьдесят шестого склонила чашу весов на сторону людей, но Технореволюция и последовавшая за ней «жестяная эпидемия» выкосили столько народа, что едва не пришлось начинать колонизацию Зоны Смерти заново. Потом были морской десант чугунков в Сосновом Бору и небольшая «Цусима» с гидроботами и гидромехами в Крыму, множество других кампаний, но внятного результата они не принесли.
Биомехи не сдались, а люди не ушли. И Зона тоже не изменилась, она по-прежнему оставалась копией ада, разве что состояла только из пяти кругов. Или из шести, если считать еще и Узел, расположенный где-то в центре невидимой паутины, соединяющей все локации Зоны внепространственными переходами.
Последнее сравнение подняло в душе Леры новую волну, теперь холодную, полную мелких колючих льдинок, и эта ассоциация подействовала на нее отрезвляюще. Она справилась с эмоциями и вернулась в реальность.
Она снова сидела в комнатке с облезлыми стенами и зарешеченными окнами, за шатким пластиковым столиком, на котором горела тусклая химическая лампа. И напротив Леры сидел заказчик. И никакого прошлого. Ни светлого, ни темного. Только настоящее. Серое, сумрачное, пахнущее гарью, сыростью и ржавчиной. Настоящее в Зоне Смерти.
Совладав с эмоциями, Лера поняла, что все-таки проиграла «гляделки». Взгляд ее опустился к затертой столешнице, и теперь ей требовалось приложить серьезное усилие, чтобы вновь поднять взгляд на заказчика. Лера опасалась, что увидит в глазах собеседника ироничную искорку или что-то подобное, но заказчик смотрел, как и прежде, абсолютно равнодушно. Что ж, это посредницу устраивало.
– Мой шеф, – вновь начал заказчик, – желает нанять вас, Валерия Андреевна, для выполнения одного непростого и очень ответственного задания.
Все-таки он решился! Лере снова пришлось унимать вскипевшие в душе эмоции. Теперь положительные, но все равно лишние во время переговоров.
– Я готова обсудить ваши условия, – стараясь говорить ровным тоном, ответила Лера.
– Хорошо, – заказчик положил руку на стол, а затем медленно поднял ладонь над столешницей, будто бы показывая, какой толщины будет пачка денег, которую получит посредница за услуги.
Между ладонью заказчика и столом образовалось сначала нечто вроде сгустка тумана, а затем сформировалась объемная проекция какого-то странного предмета.
Поначалу Лера не поняла, на что похож этот предмет. То ли на информационный кристалл вроде тех, которыми пользовались во времена, когда «флэшки» умерли, а вживленные компьютеры еще не распространились повсеместно, то ли на какое-то украшение, наподобие подвески из хрусталя или полудрагоценного камня. Но когда голограмма сформировалась окончательно – появилась цепочка, на которой висел кристалл, Леру в третий раз окатило волной, теперь теплой и уютной. А еще у нее защемило в груди. Да так сильно, что она едва не вскрикнула.
Она узнала эту странную подвеску. Нехитрое украшение принадлежало матери Леры и было для нее чем-то вроде талисмана или оберега. Во всяком случае, мама никогда не снимала эту подвеску. А еще как-то раз она обмолвилась, что если когда-нибудь пропадет, то именно из-за этого кристалла.
Лере эта фраза тогда показалась настолько загадочной, что она запомнила ее на всю жизнь. И еще она запомнила то, что сказал папа. Он тогда возразил маме, но его слова показались Лере еще более странными и пугающими.
«Пропадешь обязательно, только не из-за кристалла, а из-за своего отношения к нему. А он поможет тебе вернуться. Жаль, что будет поздно».
Этот разговор родителей состоялся за полгода до того, как мама исчезла, то есть уже больше полутора десятков лет назад, но Лера помнила все слова, жесты и даже выражения лиц родителей.
Почему из сотен странных родительских разговоров она запомнила именно этот? Возможно, ей передалась частица отцовского дара предвидения? Возможно, Лера уже тогда подсознательно готовилась к тому, что когда-то вновь увидит если не саму маму, то хотя бы что-то ей принадлежавшее?
– Вы знаете, что это? – спросил заказчик.
– Я… – Лера немного растерялась. – Не уверена, но…
– Это кристалл, – сказал собеседник. – Ничего особенного или аномального. Просто кусок искусственного хрусталя. Но вот что странно, этот простой осколок хранится у моего шефа в сейфе. Рядом с настоящими драгоценностями. Знаете, почему?
– Нет, – голос Леры предательски дрогнул.
– Хорошо, – заказчик опустил ладонь на стол, сворачивая объемную проекцию. – Не знаете, значит, не знаете. Это и не важно. Главное, теперь вы поняли, что имеете дело с серьезными и весьма осведомленными людьми. Не так ли?
– Да, я поняла, – голос почти сел.
– Мы знаем практически все о вас и ваших родителях, о семейных «скелетах в шкафу» и о маленьких личных тайнах. Более того, Валерия, мы знаем то, чего не знаете вы. И эта информация будет частью оплаты ваших услуг.
– Информация? Я не понимаю…
– Валерия Андреевна, вам разве не доводилось размышлять над странными событиями семнадцатилетней давности и мысленно моделировать их последствия?
– Вы намекаете, что одна из моделей воплотилась в жизнь?
– Я намекаю на то, что странная история с исчезновением вашей матери могла закончиться вовсе не так трагично, как предполагали вы и ваш отец.
– Могла?
– Оставьте мне возможность получить удовольствие от недосказанности, – заказчик улыбнулся, но ничуть не теплее и радушнее, чем скалящийся хищник.
– Вот почему… – Лера не сумела закончить фразу, к горлу подступил комок. Мысли о маме лезли в голову с неотразимой настойчивостью.
– Мы обратились именно к вам, – закончил вместо нее собеседник. – Вам передались не только ум и храбрость ваших родителей, но и скрытые таланты этих нестандартных во всех отношениях людей. Генетика – это великая сила. Не уверен, что вы овладели всеми способностями, переданными от отца, но с материнским талантом вы справились, не так ли?
– Вы имеете в виду…
– Да. Вживленный Механиком имплант особой серии помог освоить талант, доставшийся вам от матери. Вы скрываете этот факт даже от своего приятеля Лешего. В курсе дела только Механик, и о чем-то, возможно, догадывается Каспер. Но догадки не в счет, а Механик временно вне игры.
– Я все поняла! – Нервы все-таки не выдержали, и Лера выдала свои чувства. – Я принимаю ваши условия. Информация о… об интересующем меня человеке… и стандартная ставка посредника среднего уровня. Я правильно поняла?
– Деловая хватка превыше эмоций, – бесстрастно констатировал заказчик. – Хорошо. Вы умеете держать себя в руках. Сработаемся.
– Вот давайте и поговорим о работе, – резко произнесла Лера.
– Не вопрос, – ответил заказчик и вновь попытался поймать взгляд Леры. Видимо, чтобы проследить за ее реакцией на фразочку из арсенала отца.
Лера не отреагировала никак. Вот уже почти год, как этот ответ стал для нее ассоциироваться с Лешим, а не с отцом. Да и многие другие вещи, которые прежде были связаны с папой, вдруг будто бы сами собой стали частью образа Лешего.
Поначалу Леру даже пугало то, что случайный приятель так сильно походит на отца. Но чуть позже Лера догадалась, в чем дело. Они никогда не обсуждали с Лешим эту тему, но Лера была практически уверена, что ее догадка верна.
Осмыслить и уложить в голове факт, что Леший носит в мозгу имплант Лериного отца, оказалось невероятно трудным делом. Все это едва не привело к разрыву между Лешим и Лерой. Но постепенно девушка смирилась, а потом вдруг поняла, что Леший походит на ее отца не больше, чем прилежный ученик на хорошего учителя.
Да, он научился многому из того, что знал отец. Он подхватил знамя и достойно его несет, но он другой человек. Он Леший, а не отец Леры. Самостоятельная, уникальная личность со своими достоинствами и недостатками, со своим взглядом на жизнь, со своей системой ценностей и талантами. Плюс с суммой знаний и навыков, переданных ему Лериным отцом в виде базы данных имплантированного микрокомпьютера.
Так что отец Леры стал для Лешего учителем и своего рода «ангелом-хранителем». Ни больше, ни меньше.
Вот почему никакой реакции на провокацию «по отцовской линии» у Леры быть и не могло. Другое дело, упоминание о матери. От одной мысли, что она, возможно, жива и даже вернулась в Зону, у Леры, что называется, срывало крышу. Настолько неожиданной, невероятной, но радостной казалась мысль об этом.
Впрочем, не факт, что, произнося «коронную» фразу, заказчик намекал на отца. Возможно, он имел в виду именно Лешего. Осознав, что такое вполне вероятно, Лера насторожилась.
– Ваше участие в деле будет состоять из трех этапов, – заказчик, наконец, прекратил сверлить Леру взглядом и заговорил по-деловому, спокойно, уверенно, конкретно. – На первом этапе вы воспользуетесь своим скрытым талантом и приведете в указанную нами точку нескольких сталкеров. Вот список и координаты.
Заказчик вновь поднял ладонь. На столе проступил короткий столбец из пяти имен. Первым, как и опасалась Лера, значился Леший.
– Почему…
– Это обязательное условие, – перебил ее собеседник. – Леший должен участвовать. Всех остальных можете заменить на любых других жженых. Они просто создадут фон. Если вас одолевают сомнения, подберите Лешему наиболее безопасный маршрут. Но Леший не должен знать никаких деталей. Ни на первом этапе, ни на последующих. Это наше с вами дело. Только наше, и ничье больше. Он в этой ситуации лишь пешка.
– В Зоне не существует безопасных маршрутов! – едва сдерживая возмущение, возразила Лера. – Каждый выход смертельно опасен. Если я заставлю Лешего работать вслепую, это будет неправильно и даже подло! По большому счету вы предлагаете мне предать Лешего, пусть это пока и неочевидно.
– Моральные нюансы – ваши проблемы, посредник, – равнодушно заявил собеседник. – Не поздно отказаться.
Лера на несколько секунд замерла. Решение давалось мучительно трудно.
Изначально она допускала, что рано или поздно такое может произойти. Что она получит заказ, при выполнении которого могут пострадать близкие ей люди. В крупных играх крупные ставки и наплевательское отношение к жизням исполнителей.
Лера и сама рисковала оказаться в роли расходного материала, ведь неопытный, полный амбиций посредник полезен лишь, как патрон, который выстрелит энтузиазмом и, возможно, принесет барыши даже крупнее, чем способен принести опытный посредник, но в дальнейшем им можно пожертвовать без сожаления. То есть Лера осознавала, что может возникнуть ситуация, когда она подставит и себя (даже Каспер наступал на такие грабли), но тут имелась разница.
Приняв решение стать посредником, она заложила поправку на риск осознанно, а Леший ничего не знал ни об игре заказчика, ни даже о настоящей личности посредника. Получалось предательство в чистом виде.
Да, вынужденное. Но Леру этот нюанс не извинял. И от этого было противно! До тошноты. И все-таки выбора у нее не оставалось. Назвался груздем, полезай в кузов.
Она медленно покачала головой.
– Нет, я не откажусь. Продолжайте.
– Хорошо. Вы уже выбрали себе позывной?
– Я пока не решила, но… была мысль взять себе прозвище Аквилон.
– Северный ветер? Что ж, хорошо. Итак, вы представитесь сталкерам, как Аквилон, и приведете их в нужную нам точку. Когда этот этап останется позади, я свяжусь с вами и скажу, что делать дальше. Есть вопросы?
– Нет, – Лера вновь покачала головой.
– В таком случае, желаю удачи, Аквилон, – заказчик встал и протянул Лере руку.
Лера тоже поднялась и, проигнорировав жест заказчика, направилась к выходу из помещения. Ей было душно в этой обшарпанной комнатенке. Душно и противно. От самой себя…
…На улице новоиспеченной посреднице легче не стало. Глоток воздуха, прохладного, с привкусом гари, избавил от тошноты, но сумеречный свет, низкие тучи и моросящий дождь только усилили охватившее Леру уныние.
Она торопливо пересекла базарную площадь и буквально влетела в распахнутые двери полупустого «Пикника».
Не реагируя на приветственные окрики и посвистывания, за которые в другой ситуации она непременно съездила бы кое-кому по физиономии, девушка протолкнулась к стойке и кивком указала бармену на стеллаж, на котором в ряд расположились бутылки с крепкими напитками.
Бармен понял ее без лишних уточнений. О вкусах Северной Хозяйки он знал все. Даже больше. Иногда он умудрялся угадать, чего хочет Лера, даже раньше, чем она сама успевала это понять. Вот и сейчас он налил ей то, что нужно, и, когда она выпила, немедленно повторил.
– Метаболический имплант отключи, – негромко посоветовал бармен, когда Лера все так же кивком затребовала третью. – А то переведешь добро зазря.
– Не учи ученую, – буркнула Лера. – Наливай.
– Не поможет, – бармен пожал плечами и налил третью. – Если проблемы, лучше посоветоваться с кем-нибудь. Истины в вине нет. Все это художественные бредни античных алкашей.
– И в кого ты такой умный? – Лера взглянула на бармена исподлобья.
– В маму, она у меня литературу преподавала, – невозмутимо глядя на Леру, ответил бармен.
– В маму. – Лера тоскливо уставилась на отполированную локтями барную стойку. – Вот и я в маму… черт побери!
– Все мы в кого-то. Еще налить?
– Посоветоваться? – вдруг переспросила Лера. – С кем?
– Не знаю, – бармен снова пожал плечами. – Со специалистом. Если у тебя бизнес встал, то с тем, у кого он идет в гору. А если, к примеру, оружие клинит, то с оружейником. Или что, у тебя личное что-то? Мужик съехал? Тогда можешь и со мной посоветоваться.
– С тобой в последнюю очередь, – отрезала Лера. – Налей воды и топай. Вон, другие клиенты заждались.
– Как знаешь, – бармен поставил перед Лерой стакан воды и неторопливо удалился.
Лера тем временем мысленно изучила со всех сторон толковый в принципе совет, но пришла к выводу, что в ее ситуации пользы от него ноль. Она могла связаться с Каспером и во всем сознаться, а затем попросить у опытного «конкурента» помощи, но Леру останавливала гордость, смешанная с надеждой на то, что все обойдется. Не таким уж сложным для такого бойца, как Леший, было задание. Из пункта «А» прийти в точку «Б». Плевое дело. Разминка!
– Верно мыслишь, крестница, – неожиданно прозвучало прямо у нее в голове.
Так срабатывал не стандартный м-фон, а коммуникатор главного импланта специальной серии. Той самой серии, которую в свое время избранным личностям вживлял лично Механик. На сегодняшний день такие импланты остались только у двоих «избранных личностей», у Леры и Каспера. Плюс, конечно, у самого Механика. Еще нечто подобное имелось в голове у Лешего, но это особый случай.
Так вот, сейчас заработал коммуникатор главного импланта и на связь вышел лично Механик. Случай уникальный. Ведь Механик никогда никому не звонил, даже своим «крестникам», а тут вдруг такое исключение.
– Ни фига себе подарочек. – Лера, несмотря на усилия метаболического импланта, все-таки слегка захмелела и расслабилась. – В связи с чем?
– Почуял, что маешься, вот и решил поддержать, – Механик усмехнулся. – Чем душу разбередила? Отчего в тоске-печали? Неужто натворила чего-то, в чем сильно сомневаешься и за что тебе мучительно больно и стыдно, но что, вероятно, стоит и мучений, и стыда?
В заковыристо сформулированном вопросе явно скрывался «тонкий намек на толстые обстоятельства». Более того, осмыслив вопрос, Лера поняла, что этот бородатый гад все знал и теперь издевается!
Лера не стала сдерживать эмоции и мысленно послала Механика в довольно популярном направлении. Бородач хмыкнул, но не обиделся. Механик почему-то дал понять, что даже доволен поведением крестницы.
– Отшлепать, конечно, надо, – Механик ухмыльнулся, – но ладно, прощаю. Будем считать, что меня устроило твое раскаяние.
Он в очередной раз усмехнулся.
– Ой, не верю я тебе, дядя Максим, – Лера вздохнула. – Признайся, ты следишь за ситуацией? Шпионишь за мной через коммуникатор импланта?
– Есть маленько, – будто бы нехотя признался Механик. – Но это исключительно для твоей же пользы. Чтобы удержать тебя от попятных движений, вызванных растрепанностью чувств.
– Короче, Касперу не звонить, – подытожила Лера.
– Не надо. Все идет по плану. Уж поверь. Но ежели снова засомневаешься, мне позвони.
– А зачем? Ты и так в курсе всех дел, следишь за мной. Сам подскажешь, «ежели» что-то случится. Разве не так?
– Не так, крестница, не так, – Механик вздохнул. – Дел много. За всеми не уследишь. Так что ты уж сама. У тебя получится. Бывай.
Механик дал отбой связи, но Лера не огорчилась. Она взяла себя в руки и поняла, что крестный прав. У нее все непременно получится. А еще Лера поняла, что если не она, так кто-то другой выполнил бы эту миссию, допустим, тот же Каспер. Так что прочь угрызения совести и прочие помехи! Надо сосредоточиться на задаче и подключить все таланты. В том числе один скрытый, о котором знали только трое помимо самой Леры: отец, мать и крестный.
Леру вдруг осенило. Если заказчик узнал о скрытом таланте посредницы, то становилось вполне понятным, почему он выбрал из толпы посредников именно ее (и, кстати, это увеличивало шансы Леры остаться в живых). Но откуда он узнал о ее наследственном даре? От кого?
Отца давно нет, Механик исключается, ведь он явно затеял контригру с заказчиком. Подсказала исчезнувшая многие годы назад мать? Но тогда вообще прочь сомнения! Если есть хоть один шанс из тысячи найти маму, Лера им воспользуется без колебаний.
От принятого окончательного решения на душе сразу же полегчало. Неприятный осадок остался, и угрызения совести никуда не делись, но теперь Лера точно знала, что поступает правильно. Аморально в целом и подло по отношению к любимому человеку, но правильно.
Парадокс? А из чего состоит вся жизнь, как не из парадоксов?
К тому же Леру вдохновлял факт вмешательства в дело Механика. Он ведь в некотором смысле крестный и для Лешего, а значит, не даст крестника в обиду. Хотя бы не допустит его гибели.
Лера отлично понимала, что пытается себя оправдать, что получается это у нее неуклюже, да и не получается вовсе, если уж быть до конца честной, но обратного пути она не видела. Не существовало обратного пути. Только вперед, как говорится, и с песней.

1. Зона, локация ЧАЭС, 31.03.2058 г.

Съехать в овраг по пологому склону получилось, как на санках, даже лучше, как по водной горке, легко и с причмоком грязи под задницей. А вот взобраться по противоположному склону представлялось почти невыполнимой миссией. Другой склон оврага даже склоном было бы неверно назвать. Высоченный контрэскарп, а не склон, почти отвесная земляная стена с торчащими кое-где ростками автонов.
Почему сразу не подумал, что придется решать эту проблему? Как мог проколоться на таком пустяке? Детство в мягком месте заиграло, захотелось прокатиться с горки, да чтоб с ветерком?
Леший сделал шаг назад и запрокинул голову, изучая срез отвесного берега.
Земля. Рыхлая, липкая, ненадежная. Зацепиться не за что, даже если удастся подпрыгнуть.
Просто сон какой-то. Бывает, что снятся такие кошмары. Вроде бы идешь, все нормально, а потом вдруг обрыв, или, наоборот, гора, или дорога была асфальтовой и вдруг становится грунтовой, да еще размытой, как в весеннюю распутицу.
Леший обычно по таким снам легко определял, каким будет день и удастся ли запланированное на сегодня дело. Если перепрыгнул во сне овраг, взобрался на гору, прошел по грязи аки посуху, все получится. Если нет, не запрещается попытаться, но надо иметь в виду, что в деле есть какой-то изъян, чего-то при планировании ты не учел. Срабатывало всегда.
Одна проблема: настолько буквально сон никогда не сбывался.
Леший вновь мысленно себя пристыдил. Опытнейший сталкер, седьмой год в Зоне Смерти, три крупных операции за плечами и такой детский прокол, не удосужился подумать, как выбираться из оврага. Просто наваждение какое-то, словно бес какой-то попутал.
Леший встряхнул головой, то ли прогоняя наваждение, то ли пытаясь привести в порядок собственные мысли.
Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива. Никто ничего на сталкера не наводил, ни порчу, ни сглаз, ни туман на мозги. Сам виноват, задумался, замечтался, завспоминался.
Дома надо лихие дни вспоминать, у Леры под боком. А после того как вышел за порог, о деле думать надо. Так оно полезнее и безопаснее.
Нет, даже еще раньше следовало выбросить из головы историю с биографией. Еще когда получил заказ. Когда на связь вышел смешной посредник-новичок, который, сбиваясь от волнения, предложил простое дельце. Разве что в непростом местечке.
Деньги он посулил небольшие, но Леший не стал отказываться. Сидеть без дела он не любил, а деньги и в Африке деньги, любые, хоть бешеные, хоть скромные. Прогуляться до Копачей, забрать посылку и вернуться – сплошное удовольствие, а не миссия, а тут еще и доплачивают за удовольствие.
Леший прекрасно знал, какой мышеловкой может накрыться безобидная вроде бы прогулка за бесплатным сыром. Но сегодня почему-то сталкер верил, что все пройдет гладко. Во сне он буквально пушинкой взлетел на вставшее дыбом шоссе – приснилась типичная картинка из московского прошлого Лешего – а значит, все преграды и мелкие препятствия сталкер должен будет преодолеть без напряжения. Просто обязан их легко преодолеть. Иначе рухнет так тщательно культивируемая система личных прогнозов, а это вам не шуточки.
У каждого человека есть своя система примет, и это неотъемлемая часть его мировоззрения. Отнять ее – все равно что выколоть человеку «третий глаз».
Сталкер хмыкнул и повертел головой, оценивая ситуацию. Пройти влево метров триста, и овраг измельчает, а затем вовсе прервется, уткнувшись в каменный завал, по которому можно будет легко и непринужденно взобраться на любой из берегов. Но ведь это крюк! Да еще какой! Триста метров по колено в вязкой ядовитой грязи это вам не то же расстояние по асфальту. Даже сервоусилители легкого бронекостюма не помогут. Вот в тяжелом скафандре – совсем другая песня, там моторы все за тебя делают. Не идешь, а тупо едешь, разве что ногами для приличия перебираешь. Но какой смысл облачаться в такую скорлупу, выходя на короткую прогулку?
Леший бросил взгляд вправо. Там овраг становился еще глубже и расширялся, да к тому же на дне его разливалось целое море кипящей ядовитой грязи. Булькающая, смердящая топь неведомой глубины. Засосет – не выберешься.
В общем, оставался только один путь – вперед. Прямо по скользкой отвесной стенке.
Да, трудно, но не отступать же?
Сталкер сделал еще несколько шагов назад, кое-как утаптывая грязь, секунду помедлил, а затем рванулся вперед. Разбег получился неплохой, но прыжок подкачал. Лешему удалось зацепиться за край обрыва лишь кончиками пальцев. Понятное дело, рыхлая земля осыпалась, край раскрошился, и сталкер съехал по склону на животе.
Теперь грязь покрывала его бронекостюм равномерно, и спереди, и сзади. Хорошо, что сверху не присыпало.
Вторая попытка вышла более удачной. Леший сумел улечься животом на край обрыва и потихоньку-полегоньку выполз на ровное место.
Результат следовало признать удовлетворительным. Выпрыгнуть из такой ямы со второй попытки – даже на твердую четверку.
Леший поднялся, гордо приосанился и аккуратно счистил с костюма самые крупные комья грязи.
– Бегемоты в грязи и то тише плещутся, – проворчал неподалеку знакомый Лешему голос.
– Все, нам конец, сейчас сюда сбегутся все чугунки сектора, – вздохнув, поддержал первого комментатора второй голос, тоже знакомый. – Я уже слышу, как эти уроды приближаются.
Как выяснилось, гордости Лешего за маленький подвиг не разделяли два человека, наблюдавшие за его упражнениями. Этими зрителями оказались знакомые вольные сталкеры, Боря Толмачев по прозвищу Толмач и Яков Яковлев по прозвищу… Яковлев. Они сидели на груде камней в нескольких метрах от Лешего, расслабленно положив оружие на колени и ничуть не беспокоясь, на самом деле, о якобы приближающихся биомехах. Оба разглядывали Лешего с дружеской усмешкой и ворчали беззлобно.
– Привет, туристы, – Леший кивнул. – А что мне оставалось?
– Не лезть в яму, – сказал Толмач. – Ты ведь южнее шел, зачем сюда свернул? Ловушку почуял?
– Так получилось. – Леший пожал плечами и оглянулся.
Приятель оказался прав. Лешему следовало пройти мимо оврага гораздо севернее, по краю поселка Лелев. Никакими ловушками там никогда и не пахло, мелкие биомехи и скорги «паслись» на энергополях мирно, ходоков обычно не трогали, аномальных явлений тоже никто не наблюдал. Там могли встретиться патрули чистильщиков или бойцы из местной шайки Строгача, но ни военных, ни бандитов, ни хотя бы их следов Леший не заметил. Сегодня Лелев выглядел и вовсе курортным местечком в предрассветный час, а не сектором Зоны Смерти.
И все же по какой-то неведомой причине сталкер сделал крюк и очутился здесь, в районе турбазы, почти на окраине Копачей, тоже давно не существующего, но нанесенного на карту населенного пункта. Когда-то именно Копачи обозначали середину пути от мертвого Чернобыля до такой же заброшенной Припяти.
Леший повторно пожал плечами и вновь обернулся к приятелям.
– А вы что тут забыли?
– А мы тоже с пути сбились, – охотно ответил Яковлев. – Прикинь! Шли себе по одному мелкому дельцу в Корогод, никого не трогали, а потом вдруг – раз! – словно выключились. Потом включились и глазам не верим. Как будто во сне пяток километров отмахали. Стоим вот тут и озираемся. И главное дело, ни в какую заразу не вляпались, ни с кем не схлестнулись, даже по жестяному лабиринту в районе пионерлагеря прошли, как слабительное по кишкам: петляя, но не задерживаясь. Чудеса, короче говоря, и мистический фарт сплошным потоком.
– А потом тебя увидели, – сказал Толмач. – Идешь весь из себя задумчивый и ни вперед, ни по сторонам не смотришь. Но при этом грамотно идешь. Яму со скоргами перемахнул, муравейник обошел, от биомехов лелевских на всякий случай за «жестянкой» укрылся. Я махнул – ноль реакции. Попробовал на связь выйти, ты не ответил. Ну, а дальше… вот он ты.
– Как живой, – добавил Яковлев.
Если последнее слово оставалось за кем-то другим, Яковлева просто пучило.
– Интересная получилась… фигня. – Леший приподнял шлем и потер затылок. – Гипноз какой-то, что ли?
– Мы с Толмачом жженые, – засомневался Яковлев. – Нас гипноз не берет. Обычно.
– Обычно, – Леший усмехнулся. – А вы хоть раз пробовали?
– Не должен брать, – исправил напарника Толмач.
– Не должен брать, потому и не берет!
– Должен, не должен, это все теория, – Леший жестом остановил зарождающийся спор. – Факты говорят о другом. Мы все трое свернули с пути и очутились здесь, в Копачах. Кто нас заставил это сделать и как, я не в курсе и не очень-то хочу это знать. Меня даже не волнует вопрос, зачем они это сделали. С умыслом или ради практики, не важно. Может, мнемотехники армейские тренируются на наших имплантах или залетные ученые балуются с какими-нибудь психотронными излучателями, мало ли? Но мне интересно, почему выбрали именно нас? Ведь если сейчас посмотреть на Старую Зону с высоты птичьего полета, окажется, что по ней ползает как минимум десяток тысяч вольных ходоков и всевозможных ангажированных личностей.
– Силен ты стал телеги толкать, – ухмыляясь, оценил речь Лешего Яковлев. – Прям оратором стал. Доктором оральных наук. Только лично мне по фигу, почему мы, мне интересно – на фига?
– А я согласен с Лешим, – заявил Толмач. – Мне тоже интересно, почему именно нас бесы попутали?
– Не только вас, орлы бескрылые, туды-растуды вас в скорлупу… – послышалось угрюмое ворчание слева, из-за груды камней, до которой Леший поленился идти по дну оврага. – Что ж тут за буераки?! Ракудрить твою…
Сталкеры одновременно обернулись навстречу еще двум персонажам. Ими также оказались вольные ходоки, причем тоже из жженых, то есть самых что ни на есть опытных. Это были Федор Лосев по прозвищу, конечно же, Лось и Семен Семеныч. Ему по причине солидности возраста прозвища не полагалось.
Ворчал, естественно, Семеныч, самый пожилой, наверное, из всех сталкеров Зоны Смерти. Говорят, начинал он еще в те далекие времена, когда зона существовала в единственном экземпляре, называлась Зоной отчуждения вокруг Чернобыльской АЭС и считалась просто радиоактивной свалкой, где живут и промышляют всякие бродяги, а по ночам на просторы которой выходят всевозможные мутанты, зомби, вурдалаки и так далее. Просто гоголевский хутор тут был, если верить этим байкам. Разве что панночка в гробу не летала.
Семеныч не отрицал, что помнит годы Зоны отчуждения, и с удовольствием рассказывал о тех героических временах и о людях, которых он якобы знавал лично. До последнего времени Леший считал все «сталкерские страшилки» Семена Семеныча вымышленными историями пополам со старческим бредом рассказчика. Но после того как Механик вживил Лешему дополнительный имплант, сталкер все чаще ловил себя на мысли, что «вспоминает» эпизоды из жизни прежнего владельца дополнительного импланта, и эти эпизоды подозрительно точно соответствуют тому, что рассказывал Семеныч.
В общем, не только Леший умел «толкать телеги», имелись в Зоне Смерти рассказчики и покруче, и один из них как раз приближался к импровизированному месту сбора жженых и «прочих, не хуже».
– И встали они, как могучие дубы вокруг поляны, и образовали совет, – нараспев продребезжал старческим голоском Семеныч. – Но совет дубов – есть дубовая роща и толку от нее ноль, разве что тень в жаркий денек. О чем задумались, детины?
– А ты не задумался? – Толмач смерил пожилого сталкера насмешливым взглядом. – Тоже ведь не помнишь, как сюда свернул?
– Не помню, – легко согласился Семеныч, – ибо старый я, в маразме. Но точно помню, что не сворачивал никуда. В Копачи шел, в них и пришел. Я ничего не путаю, Федя?
Он обернулся к спутнику. Федя Лосев кивнул Семенычу и так же молча, кивками, поприветствовал сталкеров.
Скорее всего, старик не врал, во взгляде Лося не читалось никакой тревоги или растерянности. Видимо, эта странная парочка действительно шла прямиком сюда.
– И зачем вы пришли? – невольно вырвалось у Лешего.
Задавать такие вопросы среди вольных сталкеров считалось дурным тоном, но сейчас ситуация не просто располагала к нарушению этикета, а подталкивала к этому.
Семеныч понял ситуацию верно.
– А вот это та самая проруха, которая и на старуху бывает, – Семеныч вздохнул. – С пути мы не сбивались. Кто-то изначально мозги нам прополоскал – будь здоров. Ну чего ради, скажите, сынки, на милость, я поперся бы в такую даль? За семь верст лаптем щей похлебать?! В мои-то годы! Ан нет, будто загипнотизировал этот паршивец, посредник малолетний.
– Малолетний, точно, – проронил Толмач. – Я еще удивился, откуда таких берут и кто им деньги доверяет? Неужто настолько народ в Зоне выкосили все эти эпидемии и катавасии с чугунками?
– И меня какой-то мелкий бес попутал, – согласился Яковлев.
– Это баба была, – наконец раскрыл рот Лосев.
И надо признать, раскрыл рот он не только вовремя, но и сразу попал в точку. Леший, например, без малейших раздумий согласился с его версией. Если принять вариант Лосева, все вставало на места. И тон посредника, и его попытки придать голосу басовитость, и подбор слов, которые не выдадут принадлежность посредника к слабому полу…
А Леший принял это за неуверенность, решил, что посредник от волнения запинается. А оно вон как вышло! Как же сразу-то не догадался? Один факт, что посредника порекомендовала Лера, должен был насторожить. Нет, не то чтобы насторожить, но хотя бы навести на мысль о женской солидарности.
Лера явно пропихивала на непыльную и прибыльную работенку какую-то свою подружку. Скорее всего, не просто так старалась милая барышня, за проценты. Когда пахнет прибылью, у Северной Хозяйки хватка отменная, сцапает и не отпустит. Но сути дела этот момент не менял. Аквилон оказался «северным ветром из-под юбки», как ни двусмысленно это звучало.
– Но, получается, эта бабенка не только мозги нам промыла, она еще за всеми следила по ходу дела? Как?
– М-связь, – сказал Толмач. – Связь потому и не работала на прием. Посредница открытые каналы держала. Сразу со всеми. И вела нас, как баранов, по м-связи нашептывала, куда идти.
– Круто, – Яковлев хмыкнул. – Серьезная подготовка у девчонки. И импланты серьезные. Такие не у каждого жженого найдутся. Наверняка какая-нибудь специальная серия. Люди говорили, что у Мерлина такой имплант был. И у Механика вроде бы.
– И еще у троих что-то похожее, – проронил Леший себе под нос.
– Да? – тут же оживился Семен Семеныч. – Знаешь их?
– Не знаю, просто слышал, – Леший взглядом указал на Яковлева. – Люди говорили.
– Что-то вообще ничего не понимаю, – признался Яковлев. – На фига мы ей?
– С чего я и начал, – сказал Леший. – Семен Семеныч, есть версии?
– Перво-наперво забудьте, что нас девка поимела, – Семеныч хитро взглянул на Лешего. – Они на это и рассчитывают. Из равновесия этим фактом хотят нас вывести.
– Кто они?
– Это следующий вопрос, Леший. Они – это те, кто нас сюда сволок. Не девка-посредница, а настоящие игроки.
– Враги, – вновь коротко, но внятно высказался Лось.
– Молодец, Федя, копнул под самый корень, – одобрил Семеныч. – Обманом затащили, гипнозом мозги нам промыли, да еще на нервы капают и гормонов пытаются в кровь плеснуть. Однозначно враги, друзья так себя не ведут.
– Чего хотят-то? – чуточку нервно спросил Яковлев.
– Хотят понятно чего, угробить, – понижая голос, ответил Семеныч. – Ты не тушуйся, Яша, умирать не больно.
– Да не собираюсь я умирать! – возмущенно заявил Яковлев и перекрестился.
– А если не собираешься, подумай над тем, что Леший спросил, – спокойно продолжил Семеныч. – Почему мы? Если поймем, у нас появится шанс. В этом главный вопрос, а не в том, чего они хотят? Убить хотят, ясное дело. Как собираются нас убивать? Тоже не вопрос. Как угодно, лишь бы насмерть. Но нам привыкать, что ли?
– Вдохновил, – Яковлев взял себя в руки и жестом остановил словоохотливого старейшину. – Дальше сам справлюсь.
– Теперь тихо, сынки, – Семеныч вдруг замер, как сеттер в стойке. – Топают, касатики. Вдоль пруда топают. Много их, да все тяжелые. Неужто в броне?
– Может, чугунки? – спросил Леший.
– Не-ет, Леший, не биомехи это и не сталтехи. Даже не морботы. Живые идут, дыхание слышу, и сердца у них стучат.
– Ты просто как сказочный персонаж, – усмехнулся Толмач. – Приложил ухо к земле и услышал, что за тридевять земель творится.
– Полно тебе глумиться, юноша, – Семеныч вздохнул. – Доживи до моих лет, еще не такие импланты придется вживить. «Тошиба», слуховой аппарат вместе с вестибулярным, знаешь, сколько за него отдал?
– Кучу денег.
– Вот именно, – Семеныч снова вздохнул. – Чуть не удавился, когда мне счет выставили. Но как оказалось, он того стоит. Километр с четвертью до войска вражьего, сынки. Какие будут предложения?
– Ноги в руки, – Яковлев кивком указал на остатки трассы Р-10, – и в Чернобыль. Там растворимся, они и глазом не успеют моргнуть.
– Согласен, – сказал Толмач.
– Не получится, – возразил Леший.
– Почему?
– Гипнотизерша не позволит. У тебя м-фон заработал?
– Занят.
– И чем он занят, как думаешь?
– Вот сука!
– Не зли ее, а то совсем отключит, будешь тут, как зомби, круги нарезать.
– Да пошла она!
– Окапываться надо, – невозмутимо глядя на дальнюю окраину бывшего поселка, как раз проходящую по берегу пруда-охладителя, сказал Лосев. – Затем нас и собрали.
– Чтобы посмотреть, как мы роем окопы? – удивился Яковлев.
– Чтобы посмотреть, как мы будем драться.
– Молодец, Федя, – вновь одобрил Семеныч выводы своего спутника. – Одно уточнение. Не мы, а они.
– В смысле? – Яковлев поморщился. – Чего «не мы, а они»?
– Скоро увидишь. – Семеныч ловко достал из кобуры «Страйк» и присел за валуном. – К бою, ребятки, к бою. Не торчите фонарями, рассасывайтесь. Минутная готовность. Сейчас покажутся. Во-он из-за того холмика, где покосившийся крест торчит.
Семен Семеныч не ошибся. Прошла ровно минута, и между черными холмами, которые обозначали южную окраину бывшего поселка, появились силуэты вооруженных людей. Леший затребовал у импланта увеличение и компьютерную обработку изображения. Апрельская хмарь и завеса мелкого дождя мешали детально разглядеть приближающегося противника, но общее представление Леший получил.
Люди, которые показались на том краю поселка, носили военную форму, только без знаков различия, имели неплохую экипировку, штатное оружие чистильщиков, да и всеми повадками смахивали на военных. Построение цепью и передвижение перебежками, с прикрытием, тоже наводили на мысль, что на подходе какая-то группа чистильщиков или отряд разведки Барьерной армии.
Лишь одна деталь смущала Лешего. Поначалу он не обратил на нее внимания, но когда эту же особенность подметил и озвучил Яковлев, Леший тоже задумался над этим странным фактом.
– Выглядят, как братья, – пробурчал жженый. – Мордастые все, как один, косая сажень в плечах. «Бройлеры», а не бойцы.
– Точно, – поддакнул Толмач. – Качественное мясо, без жирка.
– Поди, гормонами накачанные, – предположил Яковлев.
– Крупнее мишень, легче попасть, – выдал очередной философский шедевр Лосев.
– Быстро идут, – наконец, внес свою лепту в обсуждение Леший. – В обычных комбезах, без усилителей, а мчатся на мировой рекорд.
– Причем не напрягаясь, – сказал Яковлев. – Говорил же, смываться надо. Не нравятся мне эти «бройлеры».
– Не бздеть, сынки, справимся, – строго одернул его Семен Семеныч. – Слыхал я про такие дела. Трудно этих мордоворотов одолеть. Сильные они, боли не чувствуют, живучие, как коты… Но на любую силу своя сила найдется. В нашем случае – сила духа. Если не струсим, все у нас получится. Подпустим ближе и шарахнем залпом. Без коробок они никто, просто пехота.
– А если с коробками? – вдруг спросил Толмач. – Я один это вижу, что ли?
Нет, изменения на левом фланге засек не один лишь Толмач. Механическое движение увидел и Леший, а затем и Лось. Вот только Леший не рискнул приписать машины, движущиеся наперерез «бройлерам», к той же группировке военных. Сомнения сталкера подтвердил Лосев.
– Это не военные, – заявил Федор. – Это биомехи.
– Семеныч, не ты вызвал подмогу? – с усмешкой спросил Толмач.
– Наваляет такая подмога и нашим, и вашим, – пожилой сталкер с досадой сплюнул. – Теперь держитесь, ребятки.
До определенного момента держаться «ребяткам» пришлось только за уши, чтобы не оглохнуть. Биомехи открыли огонь с ходу, но не по позициям сталкеров, а по наступающей группе людей в полувоенной униформе. Фонтаны грязи, вспышки плазменных взрывов, дым и черная водяная пыль на время превратили территорию близ Копачей в адский котел, в котором закипает смертельно опасное варево. Теоретически после такой артподготовки биомехи могли с чистой совестью разворачиваться к югу и переть прямиком на сталкеров. От «бройлеров» не должно было остаться и клочьев. Но чугунки не развернулись. Они продолжили движение в северо-восточном направлении, не прекращая огонь и не отклоняясь от прежнего маршрута ни на сантиметр.
Леший покачал головой. Биомехи вели себя странно. Их и прежде было трудно понять. У модернизированных Узлом машин логика становилась извращенной, и постичь ее с помощью обычной человеческой соображалки не получалось. Но в данном конкретном случае машины и вовсе творили нечто запредельное. Они месили грязь десятками гусениц и сотнями колес, поливали ее из всех стволов огнем и перепахивали свинцом, пытаясь закопать в эту липкую субстанцию всего-то взвод легкой пехоты.
Все равно что люди подогнали бы батальон огнеметных танков и скомандовали «Огонь»», чтобы уничтожить одно осиное гнездо. И это вместо того чтобы подойти и брызнуть аэрозолем вроде «дихлофоса». В случае с «бройлерами» биомехи наверняка могли обойтись небольшой группой рапторов во главе с парой бронезавров. Или одним залпом легких плазменных ракет. Шарахнули по площадям и катите себе дальше по своим чугунным делам.
Ан нет. Устроили тут, понимаешь, предбанник ада, никак не меньше. И чего ради?
Канонада вдруг стихла, и Леший тут же выглянул из укрытия. Грязный дождь, водяная пыль и облака пара еще метались над полем, но кое-что сквозь эту завесу уже проступало. В первую очередь контуры биомехов.
До трех десятков тяжелых бронемашин, так называемых носорогов, несколько танков-бронезавров и неисчислимое количество жестяной пехоты: шагающих ботов-андроидов и шестиногих крабов, прочесывали перепаханные руины Копачей буквально по сантиметрам. Казалось, биомехи намерены отыскать и уничтожить малейшие фрагменты тел и экипировки погибших людей. Чтобы уж наверняка. Чтобы, как говорится, и духу не осталось. И это выглядело странным вдвойне. То есть поведение чугунков вызывало все новые и новые вопросы.
А уж сколько появилось у Лешего вопросов, когда биомехи добрались до южной окраины поселка! Неизвестно, откуда, из каких укрытий выскочили эти бойцы, обожженные и перемазанные землей, как черти, но появились они эффектно и оказались вполне бодрыми и боеспособными. Что и продемонстрировали биомехам.
Бой на минимальной дистанции с применением всех видов легкого оружия, от импульсников и лазерных армганов до «фричей» и «плетей», выглядел, как батальная сцена из качественного фильма. «Бройлеры» дрались красиво и практически без устали. Они крошили чугунков направо и налево, зачастую бросаясь на противника с одним лишь «фричем», надетым на руку наподобие перчатки. Такие эпизоды выглядели со стороны особенно эффектно. Боец проламывал толстую броню кулаком в зеленоватой перчатке, ухватывал внутри корпуса горсть каких-нибудь электронных внутренностей биомеха и вырывал с корнем.
Впрочем, не менее эффектно смотрелись очереди из «Шторма» в упор, которые сносили ботам башни, а в кабинах носорогов проделывали огромные рваные дыры. Да и как с помощью армганов бойцы шинковали «крабов» на крабовые палочки, тоже выглядело занятно.
Да, люди тоже несли потери. Но это происходило редко. А вернее, биомехи почему-то никак не могли их убить. Эти перекачанные спецназовцы, словно легендарные суворовские солдаты, продолжали сражаться, даже когда по всем законам природы им следовало упасть и умереть. Они даже переплюнули тех солдат, для которых требовалась пуля, чтобы воин упал, и еще одна, чтобы он умер. Леший видел своими глазами, как продолжал драться боец, продырявленный в десяти местах, в том числе две дырки зияли у него в шее. Как и положено, из ран текла кровь (не хлестала, не вырывалась толчками, а лениво подтекала), человека трясло от боли или от гнева, постепенно он сдавал. Все свидетельствовало о том, что это не робот, не зомби, а нормальный живой человек. Но вместе с тем этот человек демонстрировал чудеса героизма, на которые явно неспособны нормальные живые люди.
Примерно на пятой минуте схватки на поле боя установилось положение неустойчивого равновесия. Биомехи не умели отступать, поэтому не обратили внимания на факт, что люди почти уравняли шансы. Люди увлеклись, поэтому тоже не заметили изменений. Зато это отлично видели со стороны невольные зрители жестокого спектакля.
– Сейчас в правый фланг ударить бы, и конец чугункам, – с нескрываемым азартом проронил Толмач.
– Это у мордастых, похоже, по девять жизней, – проворчал Яковлев. – А лично у меня одна. С каких это радостей я должен ввязываться?
– Скучный ты, Яшка, – Толмач усмехнулся. – Не ценишь веселье в жизни.
– Мне сама жизнь как-то дороже, чем веселуха. Хочешь повеселиться – вперед! Кто тебя держит?
– Не стоит, Толмач, – спокойно пробасил Лосев. – Демаскируешь нас.
– Я скрытно отойду, – пообещал Толмач. – Не могу сидеть, пацаны, руки чешутся!
– Толмач!
– Всем привет! – сталкер быстро сполз в ближайшую неглубокую расщелину, которая, змеясь по западной окраине поселка, вела примерно в сторону поля боя.
– Вот стервец! – сердито проронил Яковлев. – Если уж загорится в жопе, не остановишь его! Ну, и что будем делать?
– Поддержать надо бы стервеца, – сказал Семен Семеныч и укоризненно посмотрел на Яковлева, а затем на Лешего. – Подставил он нас, разговора нет, но вы же сами сталкеры, у самих души жженые, неуемные. Понимать должны товарища.
– Горазд ты, Семеныч, пули отливать, – Яковлев отрицательно помотал головой. – Но сейчас не убедил.
– Расслабьтесь, – сказал Леший, сползая в траншею, по которой умотал Толмач. – Помогу неуемному. Один помогу. А вы здесь подождите. Прикроете, если что.
– Прикроем, – пообещал Яковлев, явно довольный тем, что ему не нужно ползти на подмогу Толмачу.
Леший нагнал Толмача в тот самый момент, когда ситуация вновь изменилась. Неведомое командование биомехов все-таки заметило, что люди выравнивают положение, и тоже ввело в бой резервы. Причем более существенные, чем скромная засадная группа из двух сталкеров. Над полем боя прошли на малой высоте два дракона в сопровождении десятка гарпий – бывших беспилотных самолетов-разведчиков.
Увидев летающие машины, Леший на миг притормозил. Драконы не напрасно получили свое название. Бывшие боевые вертолеты, изуродованные Узлом и увешанные орудийными подвесками, как елки игрушками, выглядели худшими исчадиями механического ада. Один их вид вгонял в легкий ступор даже опытных бойцов. Но Леший сумел справиться с эмоциями и продолжил путь к полю боя.
Не так страшен черт, как его малюют. В активе сталкера уже имелся опыт сражения с драконом один на один. Было трудно. Однако Леший выжил и условно победил. Сбить не сбил дракона, но заставил ретироваться. Получилось раз, получится снова. Наверное.
До схватки с драконом дело не дошло. Сталкер просто опоздал. С летающими монстрами разобрались все те же «бройлеры». Толмач и Леший только выбирались из траншеи, когда дело было сделано, «бобик сдох».
Несколько выстрелов из подствольников снарядами с «фричем» буквально развалили на части одного дракона и основательно повредили орудийные подвески другому.
Обломки летающей машины рухнули точно в центре поселка, и, невероятно, но факт, этот металлический дождь послужил для биомехов чем-то вроде сигнала к отступлению. Леший поначалу отказывался поверить своим глазам, но когда основная ударная сила чугунков – бронезавры дали задний ход, сомнений у сталкера не осталось. Отряд непонятного спецназа навалял железкам по полной программе и заставил их отступить.
– Эх, черт, опоздали, не удалось повеселиться, – поднимаясь в полный рост, сказал Толмач. – А такая буча была! Красавцы чистильщики, просто красавцы!
– Ты не светился бы, – осторожно сказал Леший. – Еще неизвестно, какие установки у этих красавцев насчет вольных сталкеров.
– Да брось, Леший, – отмахнулся Толмач. – Не помогли, так хоть руку пожмем этим пацанам. Они заслужили…
Толмач не закончил фразу. Неожиданно из-за ближайшей к сталкерам груды искореженного, дымящегося металла – еще пять минут назад это был бронезавр – вывернули трое чумазых, обожженных «бройлеров». Двигались бойцы быстро и решительно, держа при этом оружие на изготовку.
Лешему такая экспрессия пришлась не по душе. «Мордастые» вели себя так, словно продолжают боевую операцию.
– Мужики! – Толмач вскинул руку в приветствии. – Разрешите выразить свой…
– Толмач, ложись! – попытался остановить товарища Леший.
Толмач вновь оборвал фразу на полуслове. Похоже, он и сам понял, что мужики ведут себя недружелюбно. Но с отступлением или маневрами сталкер опоздал. Толмач попытался сдать назад и спрыгнуть в траншею, но не успел. Бойцы открыли беглый огонь и в одну секунду буквально изрешетили сталкера.
В отличие от «бройлеров», Толмач умер сразу, еще не успев свалиться на землю.
Леший мгновенно вскинул «Шторм» и полоснул по бойцам очередью, затем еще одной, затем добавил, съехал в траншею, сменил магазин и снова полоснул, просто выставив «Шторм» над бруствером импровизированного окопа.
По крайней мере, двое врагов свалились, еще когда Леший врезал третьей очередью. Но один устоял на ногах и продолжил движение. Теперь перед Лешим стоял выбор, дождаться, когда противник дойдет до траншеи, и врезать ему снизу вверх, или сменить позицию и уже с нового места попытаться достать врага новой очередью. Второй вариант казался более разумным.
Леший торопливо засеменил по траншее в западном направлении, пробежал метров пятьдесят и выглянул из овражка. Третий боец все еще шагал к траншее. На броне у воина зияли дыры, кое-где виднелись потеки темной крови, но «бройлер» шел ровно и уверенно, как заводной.
Леший пробормотал под нос ругательство и быстро выбрался из траншеи. Сидеть в яме становилось опасно. На помощь бойцу наверняка выдвинулись другие воины непонятного подразделения. Следовало как можно скорее уравнять шансы. Проще говоря, вернуться к своим. Все-таки четыре ствола – это лучше, чем один. Да и позиция, на которой остались сталкеры, выглядела надежнее, чем неглубокий овражек.
Леший включил «пятую космическую», как он называл максимальный режим работы сервоусилителей ходовой части боевого костюма, и помчался к своим. «Бройлеры» открыли вслед ему огонь, но реально попасть в спину сталкеру мог только один боец; тот, которого Леший продырявил в отместку за Толмача. Остальным мешали груды железа. А этот боец, похоже, все-таки начал сдавать. Выстрелить он выстрелил, но пули просвистели далеко от головы Лешего.
– Толмач доигрался! – перепрыгивая через бруствер, крикнул Леший товарищам. – Готовьтесь, сейчас они…
Леший, как совсем недавно Толмач, оборвал речь на полуслове. А все потому, что разговаривать оказалось не с кем. Позиция Семеныча опустела, и нигде поблизости пожилой сталкер не мелькал. Там, где недавно сидел Лосев, растекалась лужа свежей крови, но самого Федора поблизости также не наблюдалось. Единственным, кто остался на месте, был Яковлев. Но и с ним поговорить Леший больше не мог. Яковлев лежал, раскинув руки, ноги… и голову. Причем голова откатилась метра на три.
А в ногах у трупа стоял тот, кто лишил Яковлева головы. Грязный, окровавленный боец уже знакомого Лешему телосложения. «Бройлер» не сжимал в руках никакого оружия, поэтому Лешему оставалось предположить, что голову Яковлеву этот зверь оторвал голыми руками.
Недолго думая, сталкер вскинул «Шторм» и всадил в грудь «бройлеру» все оставшиеся пули. Очередь из импульсника в упор – это серьезно, свинцовый шквал вынес бойцу все внутренности, но и после этого «бройлер» умудрился сделать пару шагов навстречу Лешему и протянул к нему руки. Лишь не найдя опору в виде шеи сталкера, он рухнул ничком, забрызгав все вокруг липкой грязью.
Выглядело это жутко. Леший невольно сделал шаг назад…
И тут же поплатился за свою секундную слабость. Чудовищной силы хватка зафиксировала сталкера на месте. В следующий миг хватка усилилась, и у Лешего затрещали кости. Не спасла ни броня, ни отработанные долгими тренировками приемы освобождения от захвата. Сталкеру казалось, что он попал в тиски. На миг Леший запаниковал, но сумел совладать с эмоциями и сосредоточился на единственном варианте дальнейших действий.
Если силу нельзя одолеть силой, следует противопоставить ей нечто более высокого уровня. Допустим, кое-что из секретного арсенала. Того самого, что появился в распоряжении Лешего после вживления второго импланта. Из арсенала загадочного старого сталкера.
Леший смежил веки и позволил вспомогательному компьютерному импланту полностью взять под контроль тело и разум. Враг за спиной вроде бы и не ослабил хватку, но ситуация непонятным образом изменилась к лучшему. Сначала Леший почувствовал, что может вдохнуть полной грудью, затем вдруг легко вывернулся из захвата и сам очутился позади нового противника.
Враг явно не ожидал такого поворота событий. Он попытался резко обернуться, но Леший не позволил ему даже дернуться. Он крепко ухватил «мордастого» бойца за голову и резко вывернул его подбородок вправо и вверх. Чтобы все это проделать, Лешему пришлось вложить все силы, да еще врубить на полную мощность сервоусилители. Хрустнуло в шее у противника громко, дернулся он, как и положено, всем телом, но свалился только после того, как Леший сильно толкнул его в спину.
– Что ж вы за люди такие?! – Леший поднял щиток шлема и утер со лба испарину.
Вместо ответа Леший получил новый неожиданный удар. Теперь между лопаток. Огрели его так, что сталкер забыл, как дышать, да еще и пролетел метров десять на бреющем полете.
Прокол объяснялся просто. Какими бы ни были здоровенными и тяжелыми детинами эти «бройлеры», двигаться они умели бесшумно, что говорило о неплохой подготовке.
Группироваться Леший не стал, не та ситуация, поэтому шлепнулся плашмя и проехал на животе еще пару метров. Хорошо, что на месте приземления не оказалось острых обломков или камней. А еще хорошо, что остановился Леший буквально в метре от края глубокой и широкой трещины в земле.
Это был тот же овраг, в который Леший съехал на пятой точке, когда только прибыл на место принудительного сбора пятерки жженых сталкеров. Но в этом месте расщелина имела метров двадцать глубины и на дне ее, между острыми камнями плескались лужи бурой ядовитой грязи. Вонючая грязь была насыщена всякой химической дрянью, да еще и кипела, в результате чего из расщелины поднимались клубы едкого пара.
В общем, свалиться в эту канаву представлялось сомнительным удовольствием. Полчаса продержаться на дне было можно (если не попадешь точнехонько в бурлящее варево и успеешь наглухо задраить боевой костюм), а вот дольше – верная смерть. У фильтров ресурс не бесконечен.
Леший отполз от края, перевернулся на спину и прыжком поднялся на ноги. Новый противник двигался быстро, однако сталкер успел не только встать на ноги, но и принять боевую стойку. И даже грозно зыркнул на «бройлера». Так, для профилактики.
Врага ничуть не смутили быстрота, ловкость и грозный вид Лешего. Он ответил «асимметрично». Противник не стал принимать всякие там стойки, сурово хмуриться и исполнять киношные трюки. Он тупо бросился на Лешего и начал молотить сталкера прикладом «Шторма». Когда же сталкер умудрился выбить оружие у бойца из рук, тот просто принялся охаживать противника пудовыми кулачищами.
Леший парировал удары, бил в ответ, пытался обратить энергию противника против него самого, подсекал, перехватывал и заламывал врагу конечности (пару раз он отчетливо слышал хруст костей), но существенного успеха так и не добился. Даже то, что Леший умудрился вогнать нож между сочленениями бронепластин на животе у врага, не повлияло на исход схватки. Противник обломил нож у самой гарды и небрежно отбросил рукоятку. И вся любовь.
Единственное, что снова реально помогло Лешему, так это забытое современными бойцами искусство бесконтактного боя. Если б не база данных старого импланта, Леший тоже не знал бы о таком неоднозначном и почти мистическом виде борьбы. Вернее, знал бы, что такое направление вроде бы существовало и даже использовалось спецназом, но в достоверность этой информации не верил бы, как не верит в нее большинство бойцов нового поколения.
В частности, в реальность бесконтактного боя явно не верили и те, кто обучал этих «бройлеров». Когда Леший, наконец, понял, что иначе ему удачи не видать, и целиком сосредоточился на этом виде боя, противник существенно умерил пыл. Он определенно не понимал, что ему следует делать. Как атаковать врага, если руки не слушаются, ноги подкашиваются, а вестибулярный аппарат ведет себя, как подлый предатель, заставляя небо и землю плясать и меняться местами?
До победы Лешему оставалось не больше трех секунд, он уже заставил противника подойти к краю ядовитой расщелины, одно движение – и тот рухнет, но фортуна вдруг снова выкинула кунштюк. На помощь бойцу пришли товарищи. Да не пришли и вступились за друга с кулаками, а сделали это с безопасного расстояния и с помощью огнестрельного оружия.
Две пули ударили Лешему в плечо, а третья вскользь задела шлем. Сталкер на какое-то время «поплыл», потерял равновесие и начал заваливаться назад.
Единственное, что ему удалось, это схватить «бройлера» за разгрузку и сначала им прикрыться, а затем, когда под ногами осыпался край оврага, использовать противника в качестве подушки безопасности.
Уже в полете Леший умудрился подмять врага под себя, поэтому, когда сцепившиеся бойцы рухнули на острые камни на дне оврага, сталкеру досталось гораздо меньше, чем его противнику.
Автоматика боевого костюма, несмотря на встряски и пулевые повреждения, сработала штатно. Фильтрующая маска тотчас переключилась в изолирующий режим, а продырявленный участок брони затянуло толстым слоем активного пластика. Но вот чего автоматика не помогла избежать, так это нокдауна, в который на некоторое время провалился Леший. Все-таки пуля по шлему, а затем падение с двадцатиметровой высоты – это вам не прыжок с бортика в бассейн. Тело противника смягчило удар о камни, но не спасло от основательной встряски.
С полминуты сталкер беспомощно ворочался, с ужасом наблюдая, как тело врага медленно погружается в бурую кипящую грязь и как эта ядовитая жижа начинает расписывать уродливым узором собственную броню Лешего. Затем оцепенение прошло, импланты, как смогли, уняли боль в простреленном плече, а здоровая рука и ноги вновь начали слушаться.
Леший тут же принялся карабкаться по скользкому склону и торчащим из него кускам раскаленной породы наверх, навстречу нормальному грунту, черной грязи и дождю, который не долетал до дна этой расщелины, превращаясь на лету в ядовитый пар. Кроме перечисленных относительно приятных вещей наверху Лешего поджидали еще и неприятности вроде обозленных «бройлеров». Но драться с людьми и сражаться со стихией – это разные вещи. В первом случае имелся шанс даже против сотни, а второй случай не имел перспектив вообще. Из двух зол приходилось выбирать меньшее.
Подъем давался с трудом, здоровая рука и ноги то и дело соскальзывали, грунт осыпался, камни крошились, несколько раз Леший съезжал на дно, и ему приходилось начинать все сначала. Но сдаваться Леший не собирался. Это просто не имело смысла, а бессмысленность сталкер ненавидел больше, чем бесперспективную работу.
Прошло минут двадцать, прежде чем Леший все-таки добрался до края оврага. Ему оставалось совершить всего одно героическое усилие – и вот оно, спасение, но…
Нет, Леший не сорвался и не съехал в очередной раз на дно, однако и выбраться он не сумел. На правой ноге вдруг повисла тяжеленная гиря, которая намертво зафиксировала сталкера в положении сталактита, висящего на краю обрыва. То есть в положении совершенно неподвижной окаменелости. Леший старался изо всех сил, усилители работали на пределе, но «гиря» оказалась слишком тяжелой, да еще, похоже, упиралась в торчащие из склона камни, не позволяя сталкеру покинуть расщелину.
Очень не вовремя вернулась боль в простреленном плече, и Леший рискованно повис на одной руке. Если бы прицепившийся к ботинку противник просто болтался мертвым грузом, сталкер мог и потерпеть, но враг тянул вниз, и Лешему срочно требовалось что-то предпринять. Он что есть силы двинул свободной ногой, пытаясь сбить «гирю».
Повисший на ноге у Лешего боец стойко выдержал сокрушительный удар и не разжал захват.
Сталкер взглянул вниз. Картина ему представилась неприятная до холодных мурашек. Повисший на ноге «бройлер» выглядел, как кусок тщательно отбитого и пережаренного мяса. Боевой костюм его был изодран, из спины у человека торчали сломанные ребра, кожа и мышцы тлели, пузырилась кипящая кровь, лицо бойца обуглилось, глаза превратились в мутные белые шары. Но человек все еще был жив. Более того, он пытался подняться повыше, цеплялся уже за пояс Лешего и явно тянулся дальше, к горлу врага.
Сталкер стиснул зубы и рискнул во второй раз. Он собрал волю в кулак, попытался внушить себе, что боль ушла, а затем попробовал пошевелить простреленной рукой. Получилось не очень хорошо, но все-таки получилось. Худо-бедно рука по-прежнему работала.
Воодушевившись, Леший попытался отцепить пальцы умирающего «бройлера» от своего пояса. Удалось это только после того, как последние силы все-таки оставили бойца и он отдал богу душу. Продержись парень еще хотя бы минуту, схватка осталась бы за ним. Второго падения на дно оврага Леший мог не выдержать.
Сталкер уцепился за край оврага обеими руками, напружинил мышцы и вдруг понял, что не может подтянуться. Но причина крылась не в том, что Лешему прострелили плечо, хотя и это мешало, да еще как. Ведь доработать тело Лешего Механик сумел, но боль и рефлексы бородатый кудесник не отменил. Однако сейчас причина сбоя оказалась и вовсе банальной. На освобождение от «гири» ушли все силы. Леший чувствовал себя полнейшей тряпкой, причем выжатой досуха. Вот так глупо. В метре от цели – и ни капли сил.
Леший запросил у компьютера данные о заряде аккумулятора. «Сердце зверя» тоже было разряжено «в ноль». Мягко говоря, ситуация складывалась патовая. Теоретически Леший мог защелкнуть сочленения бронепластин в боевых перчатках и висеть на краю обрыва, пока не отдохнет. Но запас кислорода в резервном баллоне подходил к концу, и без аккумулятора не работала система охлаждения. Да и кровь из раны подтекала, а с ней утекали и остатки сил, уже не физических, а просто жизненных. Получалась этакая игра «на тоненького». Что случится раньше, отдохнут перетруженные мышцы или закончится воздух, перегреется броня и станет критической кровопотеря?
Если второе (плюс третье и четвертое), то Лешему оставалось коптить небо (в прямом смысле) не намного дольше, чем упавшему на дно оврага противнику.
«И уже не будет иметь значения, глупо пропаду или нет. Да вообще ничто не будет иметь значения. А жаль. Хотелось бы еще многое успеть. Очень многое. Что конкретно? Да хотя бы понять, с кем же я все-таки имел дело? Или с чем. Нет, наверное, с кем. Да, понятно, что обычный человек на такое неспособен, но это был и не сталтех, и не морбот, или еще какое-то подобие Трояна или другого суперскорга. Это точно. Этот берсерк состоял из плоти и крови, только был явно чем-то накачан. Одно непонятно, как химическая накачка может настолько усилить кости, мышцы и сухожилия, чтобы они выдерживали спор с современной броней, которую эти «бройлеры» рвали практически голыми руками? А еще непонятно, кто и зачем накачал этих парней гормонами и всякой химией? И почему натравил на нас? Загадка на загадке. В общем, жаль и себя, и всех этих загадок без отгадок, но, похоже, сегодня не мой день. И вся дальнейшая жизнь не моя…»
Леший ощутил, как уходит боль, увидел, как сужается поле зрения, как начинает мерцать, а затем и потихоньку выключается «картинка», почти физически почувствовал, как зависает основной имплант и как снова включается в работу дополнительный. Последний факт на миг внушил Лешему робкую надежду, все-таки второй имплант не раз выручал хозяина и в более сложных ситуациях, но надежда очень быстро испарилась. К сожалению, второму импланту уже практически не с кем было взаимодействовать.
Сознание отключилось, тело обмякло, и Леший рухнул в…
Леший не понял, куда он рухнул и рухнул ли вообще. На самом изломе, когда восприятие уже почти свернулось в точку, он успел заметить нечто вроде предсмертного видения или фрагмент яви, сталкер так и не понял, что это было. Лешему показалось (или нет?), что с края расщелины свесился и тянет руку убитый «берсерк». Но теперь он протягивал руку не к горлу Лешего, а предлагая помощь.

* * *

Холодный бетонный пол впитывал тепло, как губка впитывает воду. Казалось, еще пять минут, и все, конец, тело превратится в сосульку. Леший понимал, что надо пошевелиться, и тогда все будет хорошо, но шевелиться не хотелось. Зачем? Это ведь так приятно – лежать, прижимаясь горячей щекой к прохладному полу, ни о чем не думать и ни к чему не стремиться. Нирвана. А перспектива замерзнуть – это дело десятое. Чему быть, того не миновать. И незачем дергаться.
Взгляд немного прояснился, и в поле зрения волшебным образом материализовался еще один кусок интерьера. Серая стена. Тоже бетонная.
По стене медленно полз солнечный зайчик. Явление само по себе странное, ведь в любой из локаций Зоны Смерти солнечный свет редко пробивается сквозь вечные тучи. Поэтому Леший не видел солнечных бликов давным-давно, но больше всего сталкера заинтриговала траектория движения зайчика.
Пятно света медленно поднималось от пола к высокому потолку, на миг замирало, резко опускалось обратно к полу и вновь начинало свое движение вверх. Прямо-таки иллюстрация к жизни Лешего. Взлет, падение, снова взлет, и все это в пределах одной «серой стены», гравитационного Барьера, ограждающего Зону. В данный момент «солнечный зайчик» в жизни сталкера только-только рухнул вниз, и теперь исключительно от Лешего зависело, поползет он к потолку или так и угаснет на бетонном полу какого-то непонятного каземата.
Сталкер вздохнул и чуть поднял голову. Конечно же, поползет вверх. Упрямый он, этот воображаемый заяц. Просто не заяц, а баран. Но на том и держится сталкер Леший, тем и берет. Куда бы ни рухнул, на какую глубину ни свалился, а все равно встает и вновь карабкается вверх. Уж такая у него натура.
Леший подтянул к животу порядком затекшие ноги, кое-как оперся на руки, сгруппировался и встал на колени. Все мышцы ломило, голова шла кругом, от холода изрядно потряхивало, но в целом Леший чувствовал себя скорее живым, чем мертвым. И это обнадеживало.
Сталкер окинул взглядом экипировку. Когда-то он уже приходил в себя примерно в таком же виде. Ни оружия, ни брони, ни хабара и россыпи полезных вещичек в карманах. Ничего. Только белье, «хэбэшка» и ботинки. Но при этом и никаких следов ранения. Ни на одежде, ни на теле.
Леший ощупал плечо. Пулю в это место он ловил не впервые. Полгода назад один ловкий биомех продырявил сталкера из лазерника. Тогда все обошлось, зажило, как на собаке. И теперь произошло то же самое и даже быстрее.
Леший поднял руку, опустил, сделал пару упражнений. Рука слушалась, в плечевом суставе ничего не скрипело и не пощелкивало. Полный порядок.
Сторонний наблюдатель наверняка удивился бы такому чудесному выздоровлению. Но Леший отлично знал, в чем фокус, поэтому только удовлетворенно хмыкнул. Дело Механика жило и побеждало. Все, чем напичкал этот кудесник тело Лешего, исправно работало на благо сталкера.
«Хотя не совсем исправно, – подумал Леший, озираясь по сторонам. – Вернее, не настолько быстро, насколько обещал Механик. Восстановился бы вовремя, не попал бы в этот каменный мешок».
Сталкер медленно, но без особого труда, поднялся на ноги и повертел головой. Каменный мешок оказался довольно просторным, по площади не меньше хоккейной коробки. Леший стоял у одной стены и не видел противоположной, хотя освещение в каземате следовало признать удовлетворительным. Под высоким, примерно шести или семиметровым потолком горели несколько ртутных лампочек.
Сталкер присмотрелся повнимательнее и понял, что помещение имеет еще одну особенность, так называемый «второй свет». Вдоль стен по всему периметру на высоте трех метров шла балюстрада, этакий огороженный метровыми перилами балкончик. Лестниц, чтобы подняться на этот балкончик, Леший не обнаружил, зато увидел несколько дверных проемов, которые чернели в левой стене: два на первом этаже, третий на балконе почти точно над ними.
В целом помещение имело сходство со спортивным залом, только без инвентаря и игровой разметки на холодном полу.
Леший немного постоял на месте, затем медленно прошелся в направлении центра зала, остановился и снова осмотрелся. Шаги звучали гулко, как и положено, а вот освещение почему-то вновь выкинуло фокус. Правда, на этот раз обошлось без солнечных зайчиков, неуместных в лишенном окон помещении.
Суть нового фокуса заключалась в том, что свет потолочных ламп померк, затем непонятным образом слился в один поток и сфокусировался на том месте, где стоял Леший. Сталкер будто бы попал в световое пятно прожектора.
«Весь вечер на манеже? – Леший невесело усмехнулся. – Интересно, что дальше?»
Дальше произошло то, чего и следовало ожидать. На балкон вышли зрители, а на «манеже» появились клоуны. Зрителей набралось немного, всего лишь три человека, зато «артистов цирка» из правой двери нижнего яруса высыпало не меньше десятка. Лешему не пришлось присматриваться, чтобы понять, что в роли «манежных» выступают хорошо знакомые «бройлеры».
На этот раз похожие друг на друга, как братья, перекачанные бойцы не имели оружия и брони, но двигались они все так же решительно и быстро. Не проронив ни единого звука, враги окружили Лешего и замерли в простейших стойках, наподобие тех, которым обучают любого чистильщика во время курса молодого бойца.
Леший отлично понимал, что эта простота обманчива, на самом деле «бройлеры» умели гораздо больше простых чистильщиков, но почему-то этот факт сталкера не испугал. Когда ты знаешь, на что способен противник, бояться нет смысла. Есть смысл выбрать эффективную тактику противодействия. Так Леший и поступил.
Он церемонно поклонился врагам и тут же отбросил все лишние мысли, полностью передав контроль над телом второму импланту. Сталкер владел этим нанокомпьютером уже почти год, привык к нему, как к родному, но до сих пор ощущал нечто вроде легкого трепета, когда странный имплант включался на полную катушку. Мало того что Леший в этот момент терял связь с реальностью, чувствуя себя сторонним наблюдателем, так он еще и слабо понимал, как человеческое тело может выполнять трюки, о которых не слыхивали, наверное, даже самые опытные каскадеры доисторического Голливуда.
«Бройлеры», вопреки ожиданиям Лешего, повели себя совсем не так, как в поле. Не набросились толпой, а синхронно поклонились в ответ и атаковали по нарастающей, сначала одним бойцом, затем спаркой, а секундой позже в атаку пошли сразу трое. Воины явно выполняли установку неведомого тренера – скорее всего, одного из людей, наблюдавших за схваткой с балкона.
Что ж, Леший никогда не отказывался драться по правилам. Этот вариант он рассматривал, как некий десерт, шоколадное удовольствие после тушенки.
Первого бойца Леший даже не тронул. Просто заставил его потерять равновесие и упасть на спину. При этом Леший мысленно придержал руки бойца, чтобы тот не сумел «отбиться» и смягчить удар, поэтому парень крепко приложился о бетонный пол спиной и затылком.
Спарку Леший столкнул, да так сильно, что парни отскочили друг от друга, как мячики. С ног это столкновение их не свалило, но вектор они потеряли и проскочили мимо Лешего. Сталкеру оставалось только устроить им «нахштосс», удар вслед, что Леший и выполнил. Он резко раскинул руки, будто бы изображая распятие, и одновременно врезал обоим бойцам кулаками в затылок.
В памяти импланта промелькнуло короткое воспоминание. Прежний владелец когда-то проделывал такой трюк с ножами.
В атаку бросилась тройка, и Леший вновь сосредоточился на боевой задаче (а вернее, просто отреагировал на уровне подкорки). Тело будто бы само по себе взвилось в воздух, и Леший выполнил сальто, перемахивая через центрового. Бойцы отреагировали мгновенно, сталкер еще набирал высоту, а они уже перестроились, чтобы достойно встретить ловкого акробата, когда тот приземлится…
Но не тут-то было. Леший (а вернее, его имплант) просчитал реакцию «бройлеров» заранее, поэтому в верхней точке пируэта сталкер резко подался влево, попутно как бы цепляя центрового за голову. Движение рук получилось неуловимо быстрым и точным. Леший нанес легкий двойной удар противнику в шею, целя в проекцию сонных артерий. Боец дернулся, обмяк и свалился тяжелым кулем на пол. Левофланговый, получив от приземляющегося Лешего ногами в грудь, отлетел далеко в сторону. А третий очутился в партере после того, как сталкер, упавший на пол, засветил ему кулаком между ног.
Новая волна атаки последовала незамедлительно, но Леший успел прыжком встать на ноги и принять бой сразу с пятью оставшимися воинами.
Одни бойцы молотили тяжело и прямо, другие пытались зайти с тыла, а затем обездвижить Лешего, наваливаясь с флангов, но все их усилия оказались тщетными. Сталкер перетекал по бетонному рингу, как ртуть. Бойцы не просто мазали и запутывались в собственных комбинациях, они еще и периодически отоваривали друг друга. Причем каждый раз от товарища очередному «бройлеру» доставалось не вскользь, а от души, акцентированно, хлестко.
Вся эта катавасия длилась примерно минуту. Потом вдруг послышалась непонятная, но громкая команда, и «бройлеры» резко сдали назад.
Ненадолго в зале воцарилась тишина, которую нарушало лишь тяжелое дыхание девяти бойцов и шорох одежды десятого, приходящего в себя после нокаута, который ему устроил Леший в момент выполнения сальто.
– Я понял вашу мысль, инструктор, – вдруг донеслось с балкона. – Но это не новый вид боя. Скорее наоборот, давно забытый.
– Я вам так и сказал – старый стиль. Так его и описывают.
– Кто описывает?
– Да все. Даже американцы его в программу подготовки рейнджеров включали. Название переводить не стали, «Staryi-stile» обозвали. Правда, так и не освоили.
– Не понимаю, где этот двортерьер мог обучиться такой мудреной технике боя. Думаю, ему просто повезло случайно выучить пару приемов. Дайте им ножи.
– Это рискованно, командир.
– Вы боитесь снова утерять этот стиль?
– Я боюсь остаться без лучших бойцов.
– Значит, вы ошибаетесь, и это не лучшие бойцы. Дайте им ножи. Назовем это финальным испытанием, выбраковкой.
Леший вздохнул и покачал головой. «Балконное» начальство совсем не дорожило подчиненными. А ведь в них наверняка было вложено немало сил и средств. На одни анаболики должна была уйти куча денег. Хотя чья это головная боль? Ну, не Лешего точно.
Сталкер проводил равнодушным взглядом одного из бойцов, который метнулся к двери и тотчас вернулся с «букетом» финок. «Бройлеры» вооружились и медленно двинулись по кругу против часовой стрелки, постепенно сжимая спираль вокруг Лешего.
Сталкер взглянул на силуэты зрителей и вновь покачал головой.
– Эй, на балконе, зря вы так!
– Увидим, – ответил командир.
Леший пожал плечами и, еще не завершив это нехитрое движение, начал новое. Очень быстрое и эффективное как раз в ситуации, когда тебя пытаются зажать в кольце. «Бройлеры» и глазом не моргнули, а Леший уже выскользнул из окружения и атаковал с тыла сразу троих ближайших к нему бойцов. На этот раз сталкер бил в полную силу, поэтому бойцам досталось как минимум по месячному больничному.
Оставшиеся шестеро быстро перестроились и атаковали, но закончили они все ничуть не лучше первой тройки. Даже хуже. Двоим Леший был вынужден сломать руки, а одному рефлекторно вернул брошенный нож.
Ну, то есть как вернул… Поймал на лету и бросил обратно. Точно в глаз.
Еще двое отделались легким испугом и нокдауном.
Последнего Леший обезоружил, зафиксировал в жестком захвате и поставил на колени так, чтобы зрители видели лицо бойца. Отнятый у «бройлера» нож Леший приставил ему к шее. Не приложил, как это делают киношные злодеи и привыкшие резать баранов бандиты, а приставил острие клинка к сонной артерии.
– Вот, и это его почерк, – негромко сказал инструктор. – А вы говорите, случайно… пару приемов…
– Теперь вижу, – нехотя согласился командир. – Убей этого растяпу, Леший. Он не прошел выбраковку. Как и все остальные.
– Я не его должен убить, – Леший убрал от горла бойца нож и несильно толкнул противника в спину. – Я инструктора должен убить, который этих пацанов обучал.
– С ним я сам разберусь, – пообещал командир. – Слышал, Бортник?
– Слышал. Бойцы на месте! Сталкер, левая дверь. Проходи!
– Ножик оставлю? – Леший вытер финку о рукав.
– Не пригодится.
– Ладно, – сталкер бросил нож и не спеша направился к двери.
Более-менее уцелевшие в схватке бойцы провожали сталкера взглядами, но Леший почему-то не чувствовал виртуального шлейфа ненависти, который повисает за спиной, если вслед тебе смотрят поверженные враги.
Сталкер покосился на бойцов и успел разглядеть лицо парня, которого командир разрешил убить. Боец сидел на корточках рядом с товарищем, которому сталкер «вернул» финку. На лице воина не отражалось почти никаких эмоций, а во взгляде читалась только усталость. И ничего больше. Ни боли, ни злости, ни хотя бы досады. У этого молодого парня был взгляд глубокого старика, уставшего от жизни настолько, что он, казалось, завидовал товарищу, погибшему в этой безумной «выбраковке».
Леший отвел взгляд и толкнул левую дверь. Ему вдруг захотелось поскорее убраться из холодного спортзала, чтобы не видеть этого взгляда и поскорее забыть о кошмаре, который его вынудили тут устроить. А еще ему действительно захотелось прикончить инструктора и командира за то, что они так безжалостно бросили своих людей на верную гибель.
«И третьего зрителя до кучи. Может, он и ни при чем, но наблюдал, гад, спокойно. Не отвернулся ни разу. Значит, такая же погань, как и эти начальники».
За дверью Леший обнаружил довольно странное помещение. В отличие от бетонного спортзала, эта комната имела отделку. Только не кафельную или еще какую-нибудь знакомую Лешему по прошлой, мирной жизни, а пластиковую. Нет, не пластиковыми панелями. Стены покрывал активный пластик, точно такой же, как защитный слой, которым покрывают бронемашины чистильщики, да и прочие группировки, дорожащие своим автопарком. Только благодаря этому защитному слою бронемашины служили в Зоне достаточно долго, прежде чем их все-таки сжирала «механическая плесень» – дикие колонии нанороботов. Активный пластик использовался также и для защиты индивидуальной брони, ведь он потому и назывался активным, что мгновенно затягивал мелкие повреждения, не пропуская под доспехи механическую заразу, то есть все тех же нанороботов.
В общем, удивляться тому, что активный пластик применяется еще и в строительстве укреплений, не имело смысла, но лично Леший столкнулся с таким вариантом впервые. Обычно строители ограничивались бетоном и керамопластом. Впрочем, когда в комнате зажегся яркий свет, Леший понял, в чем подвох. Три из четырех пластиковых стен были прозрачными. Из бетона такого не вылепишь.
Слева и справа от сталкера сквозь полуметровую по толщине преграду из прозрачной пластмассы можно было разглядеть простейшие камеры: пара коек, умывальник, очко в полу. А вот если смотреть прямо, то прозрачной стеной отгораживался настоящий кабинет. С большим письменным столом, на котором стоял деловой набор-органайзер из какого-то полудрагоценного камня. Имелись в кабинете и стулья, и диван, и даже книжный шкаф, на полках которого стояли сотни коробок для хранения накопителей информации всех сортов и возрастов. От коробочек для информационных кристаллов до стоек для хранения флэшек и совсем уж допотопных оптических дисков. Этакий архив. Только бумажных накопителей информации здесь не хватало. В смысле самих книг.
Леший подошел к передней стене и остановился, разглядывая интерьер кабинета за «стеклом». Обстановка внушала уважение. В Зоне вся эта мебель стоила баснословно дорого.
«Хотя на Большой земле, наверное, тоже, – подумалось Лешему. – Явно старинная фурнитура. И органайзер на столе… вон какой на нем логотип, из чистого золота, наверное. Что, интересно узнать, он означает? «DRG». Корпорация какая-нибудь подарила. Они частенько так подмазываются. Сначала подарочек, потом услуга, потом еще что-нибудь вкусное, и все, ты на крючке. Если попросят о какой-нибудь мелочи, неудобно отказать. Подумаешь, выписать пропуск в запретный сектор или положить заявку на поставки продовольствия первой в стопке. Мелочь, а людям приятно. И ручеек подарков течет. Так и процветает коррупция. В Барьерной армии особенно».
Леший поймал себя на том, что почти уверен в принадлежности этой базы и ее личного состава вооруженным силам. Скорее всего, об этой базе знали не все, возможно, о ней не ведало даже командование чистильщиков, но по большому счету она явно принадлежала государству. То есть Леший за неправильное поведение мог легко схлопотать официальное обвинение. В чем? Да уж найдется, в чем обвинить. Не вопрос.
– Неплохая обстановка, да? – За стеклом показался человек в полувоенной форме.
В отличие от «бройлеров», этот мужчина выглядел умеренно накачанным и не брился наголо (седина в короткой стрижке резко контрастировала с гладким лицом без единой морщинки). Но двигался он с той же пластикой, что и бойцы. И даже голову наклонял, как те бойцы. Или скорее, наоборот, это они переняли его манеру двигаться и держаться.
– Нормальная, – ответил Леший. – Ты инструктор?
Оказалось, что прозрачная стена совсем не мешает прохождению звука. Сталкер слышал собеседника отлично. Собеседник тоже не жаловался на акустику. Он кивнул в ответ и подошел к стене.
– А ты Леший, сталкер со стажем, приятель полковника Терещенко, капитана Галимова и даже генерала Антоненко. Никого не забыл?
– Много кого. Но если перечислять военных, то я сержанта Гелашвили в первую очередь упомянул бы. С ним приятельствую. С остальными просто знаком.
– Хорошо, что ты на позитиве, Леший, – инструктор одобрительно кивнул. – Легче будет договориться.
– Мне «красные» ничего не должны, потому и позитивно к вам отношусь. Точнее, относился, до сегодняшнего дня.
– А сегодня что, постный день?
– Сегодня? Скорее наоборот. Уж не знаю, кого вы в этих «бройлеров» превратили, может, отморозков последних по тюрьмам собрали, но все равно, думаю, перегнули вы палку. Нельзя так с людьми обращаться.
– Ах, вот ты о чем, – инструктор усмехнулся. – Гуманист нашелся. На войне, как на войне, Леший. У кого-то грудь в крестах, а у кого-то голова в кустах. Слыхал, наверное, в Отечественную войну штрафные батальоны были?
– Слыхал. И что? Это тоже штрафбат?
– Считай, что так. Назад нашим бойцам ходу нет. Только кровью могут свою вину искупить. Вот и искупают. Так что ты не их жалей, а о своей голове побеспокойся. Договорились?
– Насчет этого, да. Но насчет всяких других договоров, притормози… Бортник, да?
– Да.
– А кто по званию?
– Сержант, инструктор по спецподготовке команды «сто один».
– Что за команда, не слышал ни разу, – Леший пожал плечами. – Хотя можешь не говорить, не моя забота.
– Теперь твоя, Леший. Как раз об этом разговор будет.
– Заманали вы, господа военные, честно говоря, – Леший вздохнул. – Весь позитив так и норовите разрушить. Ну почему, Бортник, как с вашим братом встречусь, обязательно вы меня чем-нибудь нагрузите?
– Кто везет, на том и возят, – инструктор усмехнулся. – Провалил бы разок задание, отстали бы мигом. Но ты у нас тщеславный и упрямый, скорее сдохнешь, чем дело провалишь. Вот и давит наше начальство на твои болевые точки.
– Спасибо за откровенность, – Леший скривился. – Обещаю исправиться. Вот прямо сейчас и начну.
– Не начнешь. – Бортник отошел от перегородки, сел на край стола и выудил из хитро устроенных недр ониксового органайзера небольшие песочные часы. – Во всяком случае, не сейчас. Время пошло.
Он поставил часы на стол и взглядом указал на сыплющийся песок.
– Ты о чем?
– Все о том же, Леший. Есть у моего начальства к тебе шкурный интерес. Удовлетворишь его, свободен. Нет, значит, нет. Закроем лет на десять, и весь разговор.
– Ну, это понятно.
– А если понятно, включайся. Кроме свободы тебе еще и зарплату какую-никакую выплатят, пайковые, плюс документы нормальные сделают, пропуска, разрешение на оружие. Короче, на легальное перейдешь. Плохо, что ли?
– Ты, Бортник, пчел за мед не агитируй, говори конкретно, чего хочешь?
– Да все просто, Леший. Оформляем тебя инструктором, ты учишь наших… как ты сказал, «бройлеров»? Верно подмечено. Так вот, учишь наших «бройлеров» своим бойцовским премудростям, воспитываешь параллельно парочку умельцев себе на смену, и когда все срастается…
– Получаешь пулю в затылок, – Леший помотал головой. – Не пойдет.
– Сталкер, мы, конечно, иногда передергиваем, – инструктор сделался предельно серьезным, даже суровым, – но всему есть разумные пределы. Пустить тебя в расход – это заманчивый, но не самый правильный вариант. Кадры в Зоне утекают, как вода сквозь пальцы. Сегодня у нас есть бойцы и сержанты, завтра всех накроет одним медным тазом, придется набирать новых. И кто их будет обучать?
– Второй раз я на эти грабли не наступлю.
– А вот это другой вопрос. Ты спросил насчет пули в затылок, я ответил. Еще вопросы?
– Вопросов море, но это по ходу пьесы. Один задам, ответишь честно – подпишу контракт.
– Годится.
– В чем подвох? Я ведь могу при первом же удобном случае свалить и спрятаться так, что днем с огнем не найдете. На что рассчитываете? Кого-то в заложники возьмете?
– Не наш стиль, – Бортник поморщился. – Да и не поможет это. Знаем мы, как ты умеешь заложников освобождать и какие руины после тебя остаются.
– И что тогда? Колись, инструктор.
– Легко. До окончания срока контракта в тебе, Леший, будет сидеть еще один имплант, новейший, автономный, защищенный от взаимодействия с «механической заразой» и заодно с твоими управляющими имплантами. Если решишь сбежать, этот имплант тебя убьет. Все просто.
– Проще некуда, – Леший вздохнул. – Небось уже вживили, пока я в отключке валялся?
– Вживили, – инструктор кивнул. – Ты сомневался?
– Ничуть. А если я тупо заблужусь или попаду в ловушку биомехов?
– Ничего страшного не случится. Заблудишься – найдем, выручим. Мы своих инструкторов не бросаем, не расходный материал все-таки, не «бройлеры». Вердикт «Попытка к бегству» будет вынесен, только если ты оставишь своих бойцов и по собственной воле уйдешь в неизвестном направлении.
– А если потребуется совершить обходной маневр и бойцы будут в тот момент мне обузой?
– Выбирай другие варианты. Хотя бы один боец должен пойти с тобой. Команда «сто один» должна стать эффективным штурмовым отрядом, действовать в одиночку нашим бойцам не придется.
– Ты плохо знаешь Зону, инструктор. В ней очень часто приходится работать в одиночку.
– Согласен. Но это работа другой команды, разведывательной. Проявишь себя в нашем подразделении, переведем в команду «сто два», поделишься опытом с разведчиками.
– Мы так не договаривались.
– Мы пока никак не договорились. Перевод в «сто вторую» будет твоим сугубо личным делом. Отработаешь наш контракт, получишь амнистию, а дальше делай, что угодно. Можешь положить все заработанные у нас бабки в сейф до лучших времен, а пока они не наступили, зарабатывать дальше. Вольнонаемным в вооруженных силах неплохо платят. Особенно таким ценным специалистам, как ты.
– Вряд ли я задержусь в славных рядах ваших вооруженных сил.
– Наших, Леший, наших. Теперь эти силы и твои тоже. И последнее. Ты наверняка попытаешься избавиться от нового импланта, это нормально, но я не рекомендую. Это не будет расцениваться как попытка к бегству, это никак не отразится на твоей карьере, эта попытка даже не доставит тебе никаких болезненных ощущений. Но все равно не рекомендую.
– Почему?
– Бессмысленная трата времени и нервов, – инструктор пожал плечами. – Ты ведь ценишь свое время? И нервные клетки, как говорится, не восстанавливаются. Хотя в твоем случае, возможно, это и не так.
– Что же это за имплант такой хитромудрый? Дважды оплавленный?
– Узнаешь. В свое время. Ну, так что, мы договорились?
– Черт с тобой, Бортник. Договорились.
– Добро пожаловать на борт, инструктор Леший, – перешел на официальный тон сержант-инструктор. – Ваш кубрик – пятая дверь по коридору справа. Первая тренировка завтра в семь. Вестовой прибудет в шесть, проводит вас в оружейку и на склад, выберете экипировку.
– А где будем тренироваться?
– Инструкции получите перед выходом. Можете идти.
Слева открылась неприметная, но довольно толстая дверь, сделанная из того же странного пластика, что и стены. К удивлению Лешего, за левой прозрачной стеной не оказалось никакой тюремной камеры. Объемное изображение фальшивой комнаты было спроецировано в толщу прозрачной стены. На самом деле за левой перегородкой начинался длинный коридор со множеством одинаковых дверей.
Сталкер покачал головой, хмыкнул и неторопливо вышел из комнаты-аквариума в экономно освещенный коридор.
Пятая дверь справа открылась, как только Леший к ней приблизился. Видимо, вживленный сталкеру «военный» имплант служил еще и чем-то вроде электронного пропуска в помещения секретной базы. Во все? Вряд ли. Но Лешего это не волновало, его волновал только один доступ: в оружейную комнату. Который будет открыт завтра утром.
«Вот утром и посмотрим, кто царь этой горы, – Леший незаметно усмехнулся. – Имплант они мне вживили. Вживляльщики! А то, что ко мне никакая механическая зараза больше не пристает, вы учли, орлы в погонах? Алло, главный комп, видишь новое устройство в организме? Приказываю его деактивировать и вывести. Но только когда выберемся из бункера!»
«Ответ отрицательный, – ответил главный имплант. – Новых имплантированных устройств не обнаружено».
– Не понял, – пробормотал Леший, усаживаясь на армейскую койку в своем кубрике. – Проверь еще раз, должны быть! Дополнительный комп, помогай этому лентяю.
«Ответ отрицательный. Новых имплантированных устройств не обнаружено».
– Вот заладили, – Леший поморщился. – Ничего, найдется. Ставлю вам задачу, компьютеры, найти, нейтрализовать и вывести из организма новый имплант в течение суток. Задание понятно?
«Задание понятно, начинаем расширенный поиск. Производительность обоих процессоров будет снижена на тридцать процентов».
– Семьдесят от одного, семьдесят от другого… нормально, – Леший кивнул. – И на ста сорока протянем. Предупреждаю, не найдете, выполню контракт, откинусь и сразу же пойду к Механику. Потребую заменить вас новыми имплантами. На этом ваша никчемная деятельность и закончится. Ясно?
«Угроза физического уничтожения, в случае невыполнения поставленной задачи, принята к сведению», – бесстрастно ответил первый имплант.
– А второй почему молчит? – Леший снова усмехнулся.
«Второй анализирует информацию, – ответил имплант старого сталкера. – Что-то здесь не так».
– Какой неожиданный вывод, – Леший вновь усмехнулся, поднялся с койки и заглянул в тесную душевую кабину. – Ладно, думай, мыслитель. Время есть. А я пока приведу себя в порядок. Серой провонял в той расщелине, самому тошно себя нюхать.

2. Зона, локация Москва, 01.04.2058 г.

Есть такая поговорка: «Кому война, а кому мать родна». К деятельности некоторых личностей в Зоне Смерти эта поговорка подходит по всем пунктам. Личности эти зарабатывают на всем, от махинаций с продовольствием и оружием до торговли людьми, заказных убийств, содержания притонов, примитивного рэкета и еще много чего, о чем просто отвратительно упоминать. С точки зрения цивилизованного европейца, методы получения прибыли этими личностями просто недопустимы и подлежат самому суровому осуждению.
Будь Черный Лис сторонним наблюдателем, он, возможно, именно так и поступал бы. Сурово осуждал бы этих «негодяев» за их незаконные делишки. Но европейский бизнесмен (как значилось в официальных документах) Франсуа Делен, он же подпольный делец по прозвищу Черный Лис, как раз и являлся одной из этих темных личностей.
В структуре Организации, контролирующей все вышеперечисленное и еще многое другое, что творилось в Зоне, Черный Лис занимал третью сверху ступень. Выше него стояли только двое: босс мафиозного синдиката, как раз «ответственный» за работорговлю, рэкет и другие криминальные дела, и собственно глава Организации. Шеф, как его называли подчиненные. Или «ноль первый». Этот человек заправлял вообще всем, хотя в последнее время ослабил хватку и сосредоточился на главном направлении, взял под личный контроль вопросы добычи, хранения и транспортировки на Большую землю одного очень полезного и дорогого ископаемого, которое водилось исключительно в локациях Зоны Смерти и нигде больше.
Кстати сказать, взяв проект под личный контроль, «ноль первый» фактически оставил Черного Лиса без дела, ведь прежде всеми перспективными разработками занимался именно он, «ноль третий».
Лису крайне не нравилось чувствовать себя выброшенной на берег рыбой, отставшим от поезда пассажиром, никчемной фишкой, которую вывели из игры и бросили крупье «на чай», но протестовать он не спешил. Не пришло время. Сейчас «ноль третий» находился в положении провинившегося. Он фактически провалил две подряд крупные операции и вполне заслуженно нес за это наказание.
«Ноль первый» прекрасно понимал, что Черный Лис виновен в провале операций лишь отчасти, что обстоятельства оказались выше возможностей «ноль третьего», что это все проклятая черная полоса, когда-нибудь она непременно закончится и Лис сумеет реабилитироваться… Все эти аргументы шеф принял, даже посочувствовал помощнику, но от дел его все-таки временно отстранил. До наступления светлой полосы.
Поначалу Лис обижался, но вскоре взял себя в руки и утешился тем фактом, что отстранил его шеф временно. А ведь мог вовсе вышвырнуть на помойку. Третий ты человек в иерархии или шестнадцатый, для «ноль первого» не имело значения. Для него человеком был только он сам, а все остальные были теми самыми фишками.
Начал игру, сделал ставки, выиграл – сжал фишку в кулаке, встряхнул радостно. Проиграл – бросил ее небрежно на стол. А то и вовсе зашвырнул куда подальше. И не важно, что чувствует тот, кем «ноль первый» сыграл эту партию. Он ведь для шефа не человек. Фишка.
В общем, обижаться на судьбу Черный Лис мог сколько угодно, но на шефа – ни в коем случае. Он даже имел полное право подавлять в себе желание придушить этого самовлюбленного мерзавца (что постоянно и делал), а обижаться – нет.
Да и на судьбу грех было обижаться. Ведь из всех вариантов падения с небес на землю она предоставила Лису самый комфортный. Временное отстранение от дел, но не от кормушки. Черный Лис вполне мог вести свои мелкие дела, никто не запрещал. Да и готовить почву на будущее сподручнее, когда никто не нагружает дополнительными заданиями.
Обо всем этом Черный Лис размышлял, пока шел к себе в кабинет, где с минуты на минуту должен был появиться «ноль второй», то есть босс мафии, а в миру – Виктор Андреевич Ушицкий, тоже как бы бизнесмен.
Босс якобы решил заглянуть к месье Делену на чашку кофе. На самом деле у «ноль второго» появилось какое-то интересное предложение, о чем он прозрачно намекнул в коротком разговоре по м-связи.
Что ж, отказываться от свежей информации Черный Лис не стал. Предложение, конечно, будет никчемным, генератор идей из мафиозного босса обычно получался посредственный. Но любая идея, даже слабая, имеет информационный шлейф. И отстраненного от основных событий Черного Лиса в первую очередь интересовал именно этот шлейф.
Единственное, что его немного напрягало, так это таинственность в голосе босса. Если этот бритоголовый мясник начнет предлагать дельце, о котором не ведает шеф… а он вполне способен выкинуть и такой фортель… придется слишком долго плести словесные кружева, выкручиваясь из щекотливой ситуации. Задача посильная, но очень уж утомительная.
Нелегко это – стелить соломку сразу под двумя стульями. Чтобы, когда упадешь, было мягко везде. Мафиозному боссу все равно, он толстокожий, да и под его стулом, образно выражаясь, всегда полно тюфяков с хабаром. Шутка ли, вся мафия под его началом, все нелегальные предприятия, вся дань с бизнеса к нему стекается. Ему «ноль первый» простит что угодно, кроме откровенного предательства. А вот Лис, если ввяжется в какую-нибудь авантюру «ноль второго» без ведома шефа, в случае неудачи может так рухнуть со своего стула, что отобьет себе все бока. А то и вовсе свернет шею.
В общем, предстоящий разговор хоть и распалял любопытство Лиса, но в то же время и внушал определенные опасения. Поэтому Лис шел не спеша, морально готовясь к непростому разговору.
– А я тут коньячком размялся, – заявил босс мафии, когда Лис вошел в кабинет.
Гость бесцеремонно занял кресло хозяина кабинета и выгрузил на стол из бара весь припрятанный Лисом запас дорогих коньяков. Размялся, судя по количеству откупоренных бутылок, босс основательно. Снял пробу как минимум с пяти коллекционных экземпляров.
– Приветствую, Виктор Андреевич, – Черный Лис с откровенным сожалением взглянул на початую бутылку «Хеннесси» полувековой выдержки. Ее «ноль третий» берег для особого случая, надеялся сохранить до того момента, когда займет место… впрочем, теперь не важно. Умерла, так умерла.
– Вот этот ничего, – Ушицкий постучал пальцем по горлышку бутылки «Курвуазье». – А этот – шмурдяк.
Он отодвинул бутылку с этикеткой еще одного вполне уважаемого бренда.
– Может, контрафактный, из ваших поставок? – Лис пожал плечами и уселся в гостевое кресло.
– Ты что, на Обочине его купил? Или Упырь тебе его сосватал? У Кривого не мог заказать?
– Подарил кто-то. Не помню кто. Не важно.
– Вспомнишь, сообщи, – потребовал босс. – Накажу мерзавца.
– Бог с ним, – Лис махнул рукой. – Давайте лучше к делу.
– Спешишь куда-то? – спросил Виктор Андреевич расслабленно, явно демонстрируя, что теперь так просто его из кабинета не выкурить. – Вечно вы, западные, спешите. Ни посидеть с вами, ни выпить, ни поговорить. Не компанейские вы люди, черствые. Смотрю иногда и удивляюсь, почему железо у нас взбунтовалось, почему не в Европе или в Пиндостане? У вас ведь его больше, и вы сами для этого сраного техноса просто питательная среда, наваристый бульон, сводные братья, такие же механизмы бездушные, только с потрохами. У вас с биомехами полная любовь и взаимопонимание могли получиться. Выпей со мной, французик.
– Я воздержусь.
– Чего?! Французский коньяк не хочешь пить? Не патриот, что ли? Или брезгуешь мне компанию составить? Не уважаешь, да?!
– Я… – Черный Лис недовольно поморщился. Этот славянский натиск всегда ставил его в тупик. В такие минуты он особенно четко понимал, почему западная культура не сумела укорениться на этих землях и почему ни одна западная армия не задержалась здесь надолго. Более того, почему все эти культуры и армии непременно получали от местных жителей коленом под зад. – Конечно, выпью немного.
– Другое дело, – босс налил в пузатый бокал три стандартных порции и подвинул бокал Лису. Себе он плеснул еще щедрее. – Твое здоровье, Европа.
– И ваше, – Лис пригубил коньяк. – Так о чем вы хотели…
– И куда вы столько ванилина сыплете?! – Виктор Андреевич замахнул свою дозу залпом и поморщился. – Нет, армянский лучше. Даже молдавский лучше. Чего ты спросил?
– Я о деле…
– А-а, – босс вынул из кармана сигару и откинулся на спинку кресла. – Да, дело. Дело важнее всего. Коньяк не в счет. Короче, такая тема, Лис. Ты наверняка в курсе, какой проект сейчас курирует лично шеф?
– Что-то связанное с добычей энерговещества, – не стал вилять Лис.
– Ну да, энерговещества, – Виктор Андреевич кивнул. – Источника энергии для всех наших головняков. Для биомехов то есть и скоргов. Яйцеголовые ему название недавно придумали – «скоргиум».
– Незатейливо.
– А по-моему, красиво. Так вот, тема на самом деле толковая, но непростая. Знаешь, почему или рассказать?
– Энерговещество… скоргиум теряет свои свойства, если не находится под постоянным давлением. Не в курсе, какая глубина залегания для него оптимальна, но точно знаю, что давление должно быть не меньше двадцати атмосфер.
– Точно, двадцать атмосфер, – Ушицкий снова кивнул. – Но это проблема решаемая, не вопрос. Ученые уже придумали контейнеры для транспортировки скоргиума и даже изготовили несколько партий. В деле есть другая проблема, действительно серьезная. Где и как добывать эту хрень.
– Там, где она залегает, – Лис спрятал усмешку.
– Ты не умничай, да? – босс налил еще коньяку, теперь только себе. – Где залегает скоргиум, известно. Везде. Известно и где удобнее всего эту хрень добывать. Допустим, есть одна точка в Академе, где он лежит ближе к поверхности, чем обычно. Все это не секрет и не проблема. А вот как практически организовать его добычу, это проблема. Там, на глубине, и давление надо сохранить, и от скоргов отбиться, которые под землей хозяйничают так, что будь здоров. Можно со дна морского его добывать. В Финском заливе есть разломы, так там жилы вообще как на ладони. Казалось бы, ныряй и собирай открытым способом, но вопросы возникают те же. Нырнуть нырнешь, да кто тебе даст вынырнуть? Гидроботы мигом сожрут и не подавятся.
– Техника нужна специальная, профессиональный персонал…
– Ежу понятно, что техника и персонал! Да где их взять? Думаешь, нормальные специалисты полезут в Зону? А среди местной голытьбы толковых шахтеров не найдешь.
– Можно пообещать побольше денег.
– Не юродствуй, французик. Неужто мы мало предлагаем? У меня такие бабки даже бригадиры не получают. А толку ноль. В Донецке для работы в Старой Зоне кое-как набрали артель, да только вся она в первую же смену и сгинула. Сожрали скорги всех шахтеров подчистую. Ни скафандры не помогли, ни охрана, ни защита продвинутая. Чтоб добру не пропадать, мы из сталкеров вторую артель сколотили. Эти две смены продержались, но все равно без результата. Что-то там напортачили, технику пожгли, давление не удержали, а потом и вовсе что-то там взорвалось и всех завалило. Что смогли, откопали, а половину так под землей и оставили, скоргам на радость.
– Половину техники?
– Ну, а чего еще? Сталкеров, что ли? Этих всех там закопали, даже тех, которые поначалу выбрались. Короче, пока успехами похвастаться не можем. Одно утешает, конкуренты пока тоже сосут лапу, у всех примерно такая же ситуация. Задор есть, технику вроде бы закупили, а кадров нет, и не предвидится. По Большой земле быстро слухи расползлись, что в Зоне копать бесполезно, только могилу себе выкопаешь.
– А роботов использовать не пробовали?
– Пробовали. «Перевербовали» всех скорги. Никакой активный пластик не уберег.
– Да уж, задачка, – Лис задумчиво потер подбородок. – Живых заваливает, механизмы дезертируют, третьего не дано.
– А куш сорвать хочется, – подытожил босс мафии. – И что делать?
– Думать, – Лис развел руками. – Вот так, с ходу ничего другого предложить не могу.
– Думать, – Виктор Андреевич скептически хмыкнул, макнул кончик сигары в коньяк, а затем принялся ее раскуривать.
Пауза возникла непродолжительная, но этого времени Лису хватило, чтобы осмыслить выданную боссом информацию и сделать главный вывод. Получалось, что «ноль первый» решил сменить гнев на милость, раз подослал Виктора Андреевича к Лису за советом. Теперь Лис не сомневался, что «ноль второй» пришел не по собственной инициативе.
– А кто конкуренты? – спросил Лис, скорее, чтобы не затягивать паузу, а не потому, что не знал ответа.
– Как обычно. Орден, Ковчег, военные.
– И никто ничего пока не добыл, – задумчиво пробормотал Лис. – Интересно, интересно…
Босс мафии незаметно усмехнулся и принялся раскуривать сигару с удвоенным рвением. Вскоре между собеседниками повисло плотное облако дыма, и Виктор Андреевич позволил себе ухмыльнуться уже от души. Лис все это заметил, но как интерпретировать ухмылочки Ушицкого, пока для себя не решил. Возможно, босс не верил, что «французик» за какие-то пять минут мозгового штурма найдет решение проблемы, а возможно, он просто чего-то ждал. Допустим, ждал, что Лис придет к какому-то выводу и неосторожно его озвучит. Или же он добивался чего-то еще, гадать можно вечно. Поэтому Лис отбросил посторонние мысли и вернулся к первоначальной теме.
И как только он к ней вернулся, на него снизошло озарение. Решение проблемы представлялось очевидным, как рекомендация «забивать гвоздь молотком». Скорее всего, Виктор Андреевич именно этого озарения и ждал от Лиса.
– DRG? – проронил Лис и уставился на мафиозного босса.
– Ну вот, дошло, – Виктор Андреевич вдруг сделался совершенно трезвым, затушил сигару и подался вперед, почти улегся животом на стол. – А теперь, Франсуа, слушай, что происходит на самом деле…
Когда в последний раз босс называл Лиса по имени, «ноль третий» и не помнил. Скорее всего, никогда. Значит, дело намечалось действительно серьезное. И вовсе не с подачи «ноль первого», в этом Лис ошибся.
То есть дело пахло заговором. Пока душок доносился слабый, едва уловимый. Но он имелся, и это все меняло.
Черный Лис на несколько секунд крепко задумался, затем решился и кивнул. Выслушать – не предать. Сначала выслушать, а там будет видно.
– Слушаю.
– Я тебе красиво все изложил, согласись, – Виктор Андреевич понизил голос и начал говорить монотонно, будто бы опасаясь, что слишком сильные модуляции помешают ему доходчиво изложить мысли.
Теперь он вел себя более естественно, чем прежде. Не изображал поднявшегося на криминальных делах барыгу, а был собой: холодным, расчетливым и неглупым негодяем. Паханом. Вором в законе.
Лису от такого перевоплощения собеседника стало и вовсе не по себе. Только теперь он понял, во что на самом деле ввязывается. Но отступать было поздно.
– Согласен, – голос Лиса предательски дрогнул.
– Ну вот, теперь слушай, что в этом деле некрасиво получается. Про геологоразведчиков Ордена и Ковчега все чистая правда. Ковыряются, добывают породу, но без толку. Вояки вообще на нуле. Не конкуренты, короче, пока. Но это ведь пока. Я шефу так и сказал по наивности своей. Время, говорю, уходит. Хантер с Хистером сейчас на мели, людей мало, с деньгами проблемы, но государевы-то людишки стабильно финансируются. Отстанем, замаемся догонять. Чего ждем, говорю? Шахтеров нет, но геологоразведчики у нас есть, чего же они волынят? Пусть работают, мы им деньги за это платим. Нельзя тупо прорыть шахту, давайте искать удобные точки доступа. Где скоргов поменьше, руда поближе. Ну, ты понимаешь.
– Но конкуренты этим и занимаются…
– Ага, а толку ноль, я помню, что говорил. Да только шеф не отреагировал, понимаешь?
– Не понимаю.
– Вот и я не понял, французик, – Виктор Андреевич добавил к своей пламенной, почти уже страстной речи характерную для определенных кругов жестикуляцию. – Вообще не понял. Век воли не видать, как на духу тебе признаюсь. Какая-то муть поперла, улавливаешь? Ну, думаю, шеф, похоже, за лохов нас держит! Не верю, конечно, сам себе, ошибочка вышла, думаю. Разбежались. Я, типа, по делам метнулся в Старую Зону, там людей подтянул, поспрашивал, что да как? А мне, прикинь, «все нормально», отвечают, «видели, слышали, знаем…»
– Я, кажется, теряю нить, – признался Черный Лис. – О чем слышали, что знают? Кто?
– Люди, французик, люди! – Виктор Андреевич перешел на громкий шепот, но при этом он иногда этак «доверительно» возвращался на негромкий чуть гнусавый баритон. Артист, да и только. – Они все видят, слышат, знают, их не проведешь! После того, как мы дважды прокололись, я-то думал, амба, закрыли тему. А оно вон как обернулось. Вернулись в Зону шахтеры, да. Только не те, которых лично я нанимал. Или хотя бы которых видел, о которых знаю. Об этих шахтерах вообще никто ничего не знает. Понял, да?
– Кроме шефа?
– Вот! – босс ухватил Лиса за руку. – Вот оно, французик! Угадай, из кого состоит эта его новая личная артель?
– Теряюсь в догадках.
– Бригадиры жженые, все, как один, понял? Мнемотехники и джинны. Соображаешь, к чему идет?
– Пока нет.
– Жженые рулят большим отрядом сталтехов!
– DRG?!
– Точно, Лис. Все сталтехи клейменые. Все из лабораторий Организации.
– Идеальный вариант, – Лис покачал головой. – Не живые, не мертвые, не механизмы и не люди. Очевидное решение проблемы. Только контролировать их трудно.
– Жженые для того и бригадирами у них. Сидят в верхней части шахты, в специальной машине и мысленно рулят этой получеловечиной. А сталтехи и рады стараться, роют.
– И насколько успешно?
– Слухи пока, – Виктор Андреевич поумерил пыл, чуть отодвинулся и повысил голос до нормальной средней громкости. – Но слухи на голом месте не рождаются. Шепчется народ, что артель эта гораздо ближе к успеху, чем Орден, Ковчег и военные, поскольку не ищет удобные точки доступа к залежам скоргиума, а тупо роет землю. С использованием самых передовых технологий. Понял, да? Шеф новую партию техники подтянул, и техника эта еще круче, чем была. Там такая тема: чтобы давление держать во всей шахте, машина, в которой мнемотехники дежурят, выход наверх тупо зарывает.
– Это как?
– А так. Нет связи с поверхностью у шахтеров. В замкнутом цикле работают. Полная автономка. Оно так и с точки зрения безопасности надежнее.
– И как же они выйдут?
– Пробурят себе выход, – босс пожал плечами. – Или сверху к ним кто-то должен будет пробиться. Но это когда они доберутся до скоргиума, добудут партию, упакуют ее в стабилизирующие контейнеры и так далее, короче, когда партия будет готова к отправке на склад. Только не на мой или твой, в смысле не на склад Организации, а в личные закрома нашего шефа. Понял, какой расклад?
– А после этого сталтехи снова завалят выход и будут добывать энерговещество дальше, пока не наберут новую промышленную партию?
– Вот, – босс кивнул. – Понял теперь, какое кидалово?
– Это только слухи.
– Это слухи из надежных источников, – спокойно возразил босс. – Все в деталях запротоколировано, хоть прокурору сдавай.
– Не знаю, – Лис с сомнением покачал головой. – Хорошо, допустим, находится вся эта артель в автономном «подземном плавании». Жженые в «подземной лодке» сидят. Но сталтехи ведь не полная мертвечина, их не волнует давление и не трогают скорги, но дышать они должны. Столько кислорода не запасешь, и газ надо отводить, в любой шахте его полно.
– У них запасов кислорода на год и регенерирующей аппаратуры на десять, я точно знаю! – снова приглушенно загнусавил «ноль второй». – Шеф в космическом агентстве кого-то купил, ему крупную партию всякой марсианской аппаратуры подкинули. А газ и прочую дрянь они отводят в специальные штольни. Трубы протянули, клапанов навтыкали, и всю эту шлюзовую систему на дно горячих расщелин вывели. Знаешь, там вокруг Копачей целая сеть оврагов с кипящей дрянью на дне? Ну вот, туда и вывели. Клапаны давление держат, газ выпускают, он там, в оврагах, горит себе или булькает, уж не знаю, и все шито-крыто. Понял, да?
– Хорошо продумано. Дорого.
– А то! И что обидно, проникнуть в шахту по этим трубам нереально. А как было бы красиво накрыть всю эту артель! Здрасьте, не ждали? А вот вам плазменных гранат охапка забесплатно! Но не получится ничего, кто не сгорит в оврагах, задохнется, а не задохнется и в трубах не застрянет, того скорги сожрут. Со всех сторон шахта прикрыта.
– Тогда остается лишь дождаться, когда первую партию скоргиума поднимут на поверхность, и перехватить… инициативу уже наверху.
– Толково мыслишь, Лис. Толково, базара нет! Только беда не приходит одна, понимаешь? Я тоже так хотел. Дождусь, думал, тормозну караван, и предъяву шефу кину. Что ж ты, начальник, совестью торгуешь, кидалово устраиваешь. Не по понятиям это. Все к тому и шло, да только облом какой-то случился. Вчера буквально вечерком прислал мне весточку человечек один: замолчала шахта, как немая. Ни м-связи, ни шума, ни писка хотя бы.
– Скорги?
– Первая мысль такой и была. Подгадили, думаю, опять паршивцы механические, сожрали сталтехов, несмотря на дальнее родство. А потом новый человечек на связь вышел. Нет, сказал, ни при чем тут скорги. Связь не только с техникой пропала. Жженые тоже потерялись. И не просто потерялись, по очереди.
– Тоже не исключает варианта с нападением скоргов.
– Жженых мнемотехников какими-то там скоргами напугать? Не-ет, братец Лис. Этим их не испугаешь. Они сами какого угодно скорга напугать могут. Хоть целое войско железок будет. Мнемотехники такого уровня так вот запросто не сдаются.
Виктор Андреевич взял театральную паузу.
– Договаривайте, – Лис вздохнул. От устроенного боссом мафии спектакля у Лиса, честно говоря, уже пошла кругом голова.
– Третий мой человечек кино прислал. С камер внутреннего наблюдения срисовал картинку. Посторонние в «подземной лодке» побывали. И в шахте тоже. Как раз за минуту до потери связи.
– Посторонние?
– А наверху в это время военные какую-то «Зарницу» устроили. Вроде как пострелять по биомехам вышли. Дракона, говорят, завалили, несколько бронезавров сожгли, ну и так, по мелочи. Да еще, люди говорят, они там жженых каких-то положили с десяток. То ли случайно, то ли до кучи, непонятно. Но все это точно над шахтой. Совпадение, думаешь?
– Сомневаюсь.
– Вот. Я тоже сильно сомневаюсь. Понимаешь теперь, к чему клоню?
– Военные кинули шефа, опередив вас.
– Теперь уже нас, французик, – Виктор Андреевич уставился Лису в глаза. – Нас с тобой. Ты ведь теперь не соскочишь, со мной будешь, да? Не камикадзе же ты, верно?
– Чего вы хотите от меня? – резко сменил тему, а заодно и тональность Черный Лис.
– Ну не того, чтоб ты тупо смотрел, как такой хабар уплывает, это точно. Я по своим каналам провентилирую, что и как. Кто шахтеров подрезал, куда товар вывез, если успел, как его перехватить. А ты по своим каналам тему пробивай. Я знаю, у тебя агентуры много и с наемниками контакт хороший. Возьмем караван, поделим ровно. Дальше вместе пойдем, на ступеньку каждый поднимемся. Организацию перекроим, из застоя выведем, еще круче поднимемся. Там вообще делить нечего будет, разве что мир по полушариям. Так ведь договоримся, вон, как мы с тобой друг друга поняли. Влет! Не то что с упырем этим. Ладно, понять его нетрудно, переживаемый момент, но кидалово – это перебор, это не прощается. Понимаешь меня?
– Понимаю, – Лис кивнул.
У него имелся собственный вариант дальнейшего развития событий, но сейчас озвучивать его Лис не собирался. Да и вообще не собирался посвящать «ноль второго» в свои реальные планы. Босс мафии наверняка не одобрил бы их. Ведь Лис вовсе не имел намерения делить Организацию на двоих. Союз с Виктором Андреевичем Черный Лис рассматривал исключительно, как временную меру. Впрочем, и Виктор Андреевич наверняка думал вовсе не то, что говорил. А вернее, так красочно расписывал.
– Вот и договорились, – босс протянул Лису руку. – Давай, пожми, выпьем на посошок да разбежимся. Время не ждет.
– Да, время дорого, – Лис пожал боссу руку, но отпустил не сразу. – Еще один вопрос, Виктор Андреевич.
– Задавай.
– Вы сами как думаете, могли военные быстро и незаметно, даже под прикрытием канонады, пробурить новую шахту, пусть и небольшую в диаметре, взломать «подземную лодку», а затем спуститься в шахту и в кромешном аду, под давлением, да еще в стоградусном пекле, устроить сталтехам судный день?
– Считаю, нет, – не раздумывая, ответил Ушицкий. – Звучит, как полный бред.
– Как же тогда в шахту проникли посторонние?
– Как-то так, – Виктор Андреевич усмехнулся и пожал плечами. – Точно знаю одно. Никакой новой шахты они не рыли.
– Тогда они прошли по дну пылающих расщелин, а затем по «газоотводным» трубам. Прошли практически через ад, в котором плавятся роботы и прогорают даже лучшие скафандры, и через десяток шлюзовых заслонок.
– Получается, так.
– И кто они после этого?
– Серьезные пацаны.
– Вот именно, – Лис покачал головой. – Тяжелый случай. Вам не кажется?
– Справимся, – уверенно ответил босс мафии. – И не таких обламывали. Уж поверь, французик, моему богатому жизненному опыту. Справимся. Век воли не видать.

* * *

«При определенных обстоятельствах человек вполне может прожить без очень многих вещей. Например, без искусства, спорта и развлечений. Когда постоянно борешься за выживание, тебе не до них. Также человек вполне способен обойтись без спиртного и дурманящих веществ, ведь постоянный боевой стресс они все равно не снимают, а попасть в передрягу под кайфом гораздо проще, чем в трезвом виде. Бывает, что человеку не нужны и эмоции, ведь зачастую они заставляют совершать нелогичные, а потому опасные для жизни поступки.
Если потребуется, все это вполне реально выбросить из списка вещей, продуктов и привычек первой необходимости. Вот только что останется? Вода, еда и одежда? Боевые навыки, звериное чутье на опасность и обостренный донельзя инстинкт самосохранения? И кем мы станем, если ограничимся таким скудным набором выживания? Хищниками?
Да, человеческий разум у нас останется, а вместе с ним останется изобретательность, абстрактное мышление и способность быстро приспосабливаться к любым условиям обитания. Еще у нас останутся знания, по большей части бесполезные, угасающие, обременительные. Наконец, невозможно растерять все чувства. Пусть даже в аду, подобном Зоне Смерти.
В общем, что-то человеческое мы в себе сохраним, но никого из нас нельзя будет назвать полноценной личностью. Мы превратимся в примитивные модели самих себя образца довоенных лет. Превратимся в пресловутых механоидов: в существ, формально живых, но больше похожих на машины, чем на людей.
Впрочем, почему превратимся? Этот прогноз уже сбылся. Мы уже в них превратились. Все, кто живет, или правильнее – функционирует в Зоне Смерти, давно не имеют ничего общего с людьми из нормального мира. Мы даже внешне мало похожи на своих родственников, теперь бесконечно дальних, проживающих по ту сторону гравитационных Барьеров, ограничивающих пять разбросанных по континенту локаций Зоны Смерти.
Кому-то из нас повезло больше, эти счастливчики лишь получили по два-три десятка стабильных электронно-механических имплантов и пока могут считать себя людьми. Кому-то повезло меньше, металлическая «зараза» поразила большую часть их тел или захватила их вовсе, превратив неудачников в нежить, в уродливых биомеханических тварей вида сталтех. С некоторыми вопрос остался открытым, повезло им или нет, сказать трудно. Речь о «джиннах», они же «жженые сталкеры», люди, в организм которых наномашинные комплексы внедрились не сами по себе, а по приказу и под присмотром Узла еще во время Катастрофы.
Но во всех случаях есть одно схожее обстоятельство. Теперь мы не просто люди, а сталкеры, проводники в техногенный ад и одновременно один из видов существ, составляющих этот ад, его неотъемлемая часть. И это значит, что никто из нас больше не покинет Зону Смерти.
Состоящие из наноботов импланты намертво въелись в наши тела, заменили собой жизненно важные органы, изменили наш метаболизм, да и просто изуродовали нас внешне. Избавиться от нанороботов мы не можем, а они не могут функционировать за Барьерами пяти отчужденных локаций, на Большой земле, где им недоступны источники аномальной энергии Зоны. Ведь аномальную энергию наноботы черпают на энергополях, под которыми залегает излучающее ее вещество, так называемый «скоргиум». А встречаются такие энергополя только внутри гигантских сфер гравитационных Барьеров, как уже было сказано, в пяти точках крупнейшего континента планеты. Там, где 13 сентября 2051 года прогремели пять мощнейших взрывов невероятной, до сих пор недоступной человеческому пониманию, беспрецедентной Катастрофы. Среди руин Москвы. В сгоревшем дотла городке Сосновый Бор на окраине Питера. В изуродованной разломами и покрытой жестяными лесами Зоне отчуждения вокруг бывшей Чернобыльской АЭС. В вечно штормовом Крыму на мысе Казантип и в холодном, как могила, Новосибирском Академгородке. Тоже бывшем.
Так что, деваться из Зоны нам некуда, надеяться не на что, остается приспосабливаться и выживать. Ради чего? А чего ради мы должны умирать? Из какого такого принципа?
Да, мы теперь не совсем люди, но ведь мы пока еще живы. И пока в нас теплится жизнь, мы будем за нее цепляться. Этого требуют не только инстинкты или какие-то там принципы. Нет, этого требует Высший закон, который мы храним в душах, израненных не меньше, чем наши тела, но по-прежнему живых. Кто и что ни уродовало бы нас в земном аду, какие испытания и муки ни посылала бы нам Зона Смерти, как ни старались бы ее исчадия – биомехи, скорги и химеры – нас уничтожить, мы будем стараться выжить. А когда нам умереть – не наш вопрос, это решит тот, кто дал нам наши пропащие, но пока еще живые души.
И вот здесь круг замыкается. Сам собой приходит ответ на вопрос «Кто мы теперь?». Нет, мы не примитивные хищники, не опустившиеся до состояния механоидов (что переводится, как живые, но подобные механизмам) пародии на самих себя. Мы сталкеры, новая ветвь человечества, возможно, тупиковая, но удивительно живучая. Мы противовес разумной механической нежити, заполонившей Зону Смерти. Мы графитовый стержень, который не дает этому адскому реактору взорваться и уничтожить планету. Мы частица Бога в геенне огненной.
Поэтому мы до сих пор живы, и более того, мы не отчаиваемся, не сигналим: «Спасите наши души!» Мы лишь предупреждаем: спасайте свои, держитесь подальше от ада и он не поглотит вас раньше времени.
Но если вы нам не верите, если считаете, что способны сделать больше нас и лучше, чем мы, приходите. Ад принимает всех».
Шеф группы веб-дизайна еще раз пробежал глазами по финальным строчкам и беззвучно пошевелил губами, смакуя последнее предложение. Во взгляде коллеги читалась напряженная работа мысли. Он явно представлял себе, как будет выглядеть заставка в объеме.
«Наверняка сделает пылающие буквы, – подумалось автору текста, журналисту Ивану Копейкину. – А фоном запустит ролик из репортажа того удачливого питерского туриста, который осенью целый месяц пропадал в Зоне, но ухитрился вернуться. Спору нет, ролик впечатляет, но мои не хуже. К тому же текст написал я, шеф просто обязан пойти мне навстречу».
– Нет, не годится, – наконец, озвучил свой вердикт шеф-дизайнер. – Слишком длинное вступление. И пафоса много. Оставим только последнее предложение. «Ад принимает всех». Коротко и ясно.
– Постой, – Копейкин разволновался. – Как это только последнее?! Из него ничего не понятно! Какой ад, кого принимает, кто это говорит…
– Краткость делу не помеха. Все и так знают, о чем речь. А всякие пояснения насчет тупиковой, но живучей ветви сталкеров – вообще бред. Не может быть тупиковая ветвь живучей. И наоборот. Сразу видно, что подделка. Да и не скажет так о себе настоящий сталкер.
– Да, но… – Иван покраснел от возмущения, – это не значит, что текст плохой! У настоящего сталкера просто ума не хватит так красиво изложить свои мысли!
– Все, Иван, вопрос закрыт, – дизайнер махнул рукой, – оставляем последнее предложение, и точка. Ты еще что-то хотел? Поиграть?
– Расхотел.
– Тогда до встречи. Извини, старик, много работы. Деньги в кассе.
– Подавись ты своими грошами, – под нос себе пробурчал Копейкин.
– Что? – не расслышав, переспросил дизайнер.
– Хотя бы в титрах меня укажешь?
– Обязательно!
Компьютерщик произнес это так уверенно, что Копейкин понял сразу – не укажет.
«Ну и черт с ним! И вообще со всей этой индустрией развлечений! Нашли себе дойную корову, Зону! Там люди гибнут, судьба человечества, быть может, решается, а они спекулируют на этом, компьютерные стрелялки рисуют, фильмы снимают, игрушки штампуют. На беде зарабатывают. Циники».
Вообще-то Копейкин и сам не был ангелом, помимо журналистики зарабатывал еще на одном поприще, шпионском. И по этой линии Иван оказался крепко связан с орудующими в Зоне Смерти деловыми людьми, которые тоже зарабатывали на всеобщей беде. Причем гораздо больше, чем производители компьютерных игр и пластмассовых фигурок трансформеров. Но эти люди хотя бы не понаслышке знали, что такое Зона. Они в ней жили, сражались, умирали. То есть имели полное право делать деньги на всем, что подвернется под руку. Для них это стало способом выживания.
Иван, конечно, передергивал, когда думал о своих деловых партнерах почти как о скромных героях криминально-капиталистического труда. Никакие они не герои. Обычные бандиты, грабители, подпольные торговцы, убийцы и убежденные негодяи – вот кто его друзья и работодатели из Зоны Смерти. Но деньги, особенно безналичные, не пахнут. Да и ничего предосудительного Иван не совершал. Только поставлял хозяевам информацию. Нормальная работа. А уж как этой информацией распоряжались хозяева, это Ивана не волновало. Может, и убивали кого-то, вычисляя по наводке, которая содержалась в рапортах Копейкина, откуда ему знать?
Но что ж теперь, вообще ничего никому не говорить? А жить на что? На гроши, которые платят эти снобы из виртуального мира за сценарии к эпизодам компьютерных игр?
Иван покинул здание, но не через стеклянный переход, который выводил прямиком на стоянку такси, а через парадный подъезд. Ему захотелось прогуляться по скрытой в тени виадуков улочке Путешественников. Здесь, в кондиционированной прохладе, среди искусственной зелени хорошо дышалось и думалось. А если не хотелось думать, не запрещалось просто усесться на газон и таращиться на многочисленные фонтанчики и объемные проекции всевозможных экзотических местечек. Голографические рекламные ролики турфирм крутились на каждом углу.
Копейкин добрел до искусственного озерца с соленой водой, уселся на прибрежный песок и уставился на замечательный вид тропического острова, который проецировался на боковую стену старинного здания.
Умная городская электроника мгновенно включила «режим присутствия», и лица Ивана коснулся свежий морской ветерок. Секундой позже акустическая завеса отрезала городские звуки, и на смену им пришли крики чаек, шум прибоя и шелест пальмовых листьев. Дополнительные софиты и инфракрасные излучатели добавили света и тепла.
Иллюзия присутствия на берегу райского острова получилась полная. Не хватало только бокала «мохито». Но с утра в общественных местах не наливали.
Копейкин блаженно смежил веки, вдохнул «морской воздух» полной грудью и медленно выдохнул. И без коктейлей стало хорошо. Спокойно, приятно и никаких проблем.
Все-таки здорово жить в большом городе, в столице. Удобно, легко и беззаботно. Что ни пожелаешь, все исполняется. Что не учтешь сам, учтет электроника. Где ни окажешься, везде ты дома.
Не надо думать о безопасности, за порядком следят миллионы полицейских камер. Не надо постоянно оглядываться по сторонам, машины ездят по многоярусным дорогам, а на грунтовом уровне сплошь пешеходные зоны. Не надо беспокоиться о ночлеге. Спи хоть на лавочке в парке, не замерзнешь, инфракрасные лампы обогреют. И даже о пропитании можно не думать, и без денег не пропадешь, столько вокруг рекламной халявы, всяких «попробуйте наш новый продукт» или «оцените новый улучшенный вкус».
Город-мечта, да и только.
И очень трудно поверить, когда вот так сидишь посреди волшебной мечты, что есть на свете страшная Зона, да не одна, а целых пять таких зон, где предел мечтаний – это кусок черствого хлеба и глоток грязной воды. Где люди не живут, а выживают. Где они и людьми-то не считаются. Там они пушечное мясо, короткоживущий органический материал, биомасса.
Копейкину вдруг вспомнился эпизод из недавнего прошлого. Между прочим, вполне героического прошлого. Судьба занесла его в Зону и заставила пройти тяжелейшие испытания. Хорошо, что рядом оказались настоящие профессионалы, зубры, которые не дали Копейкину сложить буйну голову на полях сражений с биомехами или утонуть в кишащей гидроботами зональной акватории.
А кроме того, эти же зубры прояснили Ивану кое-какие философские аспекты жизни. И не только жизни в Зоне, а в принципе жизни как таковой. По-простому растолковали юноше, как все в мире устроено и как это все работает, по какой системе.
«– Система одна, – сказал тогда капитан Галимов, опытный армейский разведчик. – Товарно-денежная. Если думаешь только о прибыли, прикладываешь к жизни лекала бизнеса, выгодно – не выгодно, то действуешь по программе, как пресловутый механоид. А если забываешь о деньгах, то становишься человеком. Вот, например, как ты, Иван, сейчас им становишься. Медленно, но верно.
– Спасибо, – Копейкин поблагодарил капитана совершенно искренне. – Я понял вашу мысль. Буду и дальше стараться.
– Ничего не выйдет, – вмешался сержант Гелашвили. – Вернешься в Екатеринбург, окунешься в столичную жизнь, перезагрузишь все свои программы и снова станешь механоидом. А если тебе за репортаж еще и премию дадут… вообще пропадешь. Жизни нет не там, где Зона Смерти, Копейкин. Ее нет там, где деньги важнее жизни.
– Получается, на всей планете?
– Получается, так, – Гелашвили вздохнул. – Кроме этого вот выжженного пятачка и пары необитаемых островов где-нибудь в Тихом океане».
Только вернувшись в Екатеринбург, Копейкин понял, насколько правы были эти чистильщики. Сытая и спокойная жизнь очень быстро стерла неприятные моменты из воспоминаний о путешествии в Зону, в памяти остались только героические эпизоды. А приличные деньги за репортаж плюс солидный бонус от криминальных покровителей вовсе свели на нет воспитательную составляющую пережитых Иваном приключений. Он очень быстро забыл о боевом братстве и о кодексе чести, которому следуют люди в Зоне, и снова зажил, как прежде. Жизнью никчемного столичного механоида на денежной тяге.
Правы оказались простые, но мудрые по жизни вояки. На сто процентов правы. Даже обидно.
Нет, не за то, что они оказались мудрее. За себя обидно. За слабость свою, за неспособность отказаться от соблазнов и комфорта и зажить по-настоящему. Пусть тяжело и в грязи, но зато так, как полагается жить человеку. Зарабатывая руками и головой, в поте лица своего, дыша свежим ветром, а не фильтрованной воздушной смесью из кондиционера, и совершая реальные подвиги. На грани между жизнью и смертью. По-честному.
– По-честному, – прошептал Иван и тяжело вздохнул. – Нет, не смогу.
– Сможешь, – без всякого предупреждения включился канал связи.
Так бесцеремонно Копейкину звонил только один знакомый. «Куратор», как называл его Иван. Непосредственный начальник и работодатель Копейкина, третий человек в Организации, для которой шпионил репортер. Господин Франсуа Делен по прозвищу Черный Лис.
На самом деле Копейкину не полагалось знать настоящее имя начальника, но репортерское любопытство и хорошие связи просто не оставили Ивану шансов. Он этого не хотел, видит бог, но все равно случайно узнал, кто скрывается под эффектным ником.
– Здрасьте вам, – Копейкин включил проекцию, но изображение в воздухе не возникло.
Черный Лис остался верен привычкам. Видеорежим он не включал, даже когда связывался с тем, кто знает его в лицо. Не включил он изображение и сейчас.
– О чем ты там бормотал?
– О своем, не ваше дело.
Иван ответил слишком дерзко и тут же об этом пожалел, но Черный Лис пропустил мимо ушей резкий ответ агента. Или сделал вид, что пропустил. В любом случае, это означало, что дело у куратора к агенту серьезное.
– Времени мало, Иван, поэтому буду краток, – максимально серьезным тоном сказал Черный Лис. – Мне нужна полная информация по одному запутанному дельцу. Внутри Зоны я сам откопаю, что смогу, но в м-сети может не оказаться того, что ты сумеешь найти в Интернете. К тому же у тебя самая высокая квалификация из всех моих агентов. Так качественно анализировать информацию не умеет больше никто.
– Спасибо, приятно слышать. – Ивану действительно стало приятно. Пусть высокая квалификация распространяется лишь на узкую специальность, а все равно приятно считаться квалифицированным специалистом. – Постараюсь оправдать. А в чем конкретно вопрос?
– Постарайся. Вопрос в следующем… Только учти, что вводной информации мало и вся она на уровне слухов. Якобы военные устроили в Старой Зоне, в Пустоши, какие-то полевые испытания новых боевых роботов, или это были учения нового отряда спецназа, непонятно. По слухам, новые детища вояк прошлись ураганом по жестянке от Янова до Копачей и проложили широченную просеку, выкосив гектаров десять автонов, а с ними и больше сотни всяких разных биомехов, вплоть до десятка бронезавров и пары драконов. Кроме того, под раздачу случайно попали несколько жженых, в том числе такие известные фигуры, как Семен Семеныч, Хасан, Толмач, Яковлев, Лось, Макс, Механик и Леший. Не выжил якобы никто. Чуть позже, правда, выяснилось, что Хасан пропал еще весной, рухнув в тамбур вместе с вертушкой, Макса в Копачах в тот момент не было и быть не могло, а Механик жив, здоров и мелькает как всегда где-то в Академе. Но остальные вроде бы все-таки исчезли. Во всяком случае, самого факта, что под пресс военных попали несколько жженых, никто не опроверг.
– Очень странная история, – воспользовавшись паузой, вставил реплику Копейкин.
Журналиста в первую очередь заинтриговал факт, что среди пострадавших указан Леший. Иван слабо верил, что Леший в принципе способен случайно попасть под раздачу, а уж тем более погибнуть. Не того класса «изделие», как выражались все те же приятели-военные.
– Да? – тут же уцепился Лис. – И что конкретно тебя смутило?
– Жженые не попадают под раздачу такими крупными партиями, – авторитетно заявил Копейкин. – Один может попасть. Двое от силы. А сразу столько… нет. Так не бывает.
– То есть это явная зацепка?
– Конечно, – Иван кивнул.
– Вот и прекрасно, Копейкин, раскручивай тему. Как только узнаешь хоть что-то новое, сразу звони, понял меня?
– Все ясно, скоро позвоню. Думаю, дело несложное.
Черный Лис вырубил связь так же резко, как так же включил. Прощаться, как и здороваться с каким-то там агентом, он не посчитал нужным. Даже Зона не избавила этого француза от снобистских замашек. Но Копейкина такое отношение начальства ничуть не расстроило, даже не покоробило. Его уже затянуло в омут азарта, и все остальное Ивана больше не волновало. Любая загадка, любое задание со множеством неизвестных распаляли в душе у Ивана неугасимый огонь желания немедленно броситься на поиски истины. Наверное, не стань Копейкин репортером и шпионом, он непременно стал бы сыщиком.
«Итак, что мы имеем? – Иван вошел в Сеть и пролистнул несколько виртуальных новостных страниц. – Шелуха большого мира – в сторону! Новости из Зоны… тоже не то. Вот… блоги. Ну-с, начнем! Сейчас выясним все детали, до последних мелочей. Кто, что, почем. А вы думали, месье Делен, что один такой умный? Нет, мы тоже умеем думать. И получше вас иногда. Вспомните крымскую историю. Не хотите вспоминать? А я запомнил. В той истории Леший вам крепко наподдал. Но теперь он и сам числится среди пострадавших. Очевидное – невероятное. Вот с этой нестыковки и начнем поиск».

3. Зона, локация ЧАЭС, 01.04.2058 г.

К утру практически ничего не изменилось. Импланты никаких новых устройств так и не нашли, в оружейку вояки не впустили, выдали «Шторм», снарягу и боезапас через узкое окошко в толстой бронированной двери, и на вещевом складе сталкеру тоже не удалось найти хоть какую-то лазейку. Пришлось смириться и ждать команды на выход в поле.
После томительной получасовой паузы появился Бортник, который вручил Лешему объемистую аптечку и дополнительное снаряжение.
– Ты, я знаю, особенный фрукт, – сказал инструктор, – в аптечке не нуждаешься. Но бойцы без нее, как без пряников. Увидишь, что кто-то начал запинаться или просто слабеет, доставай шприц и коли, куда попадешь.
– Допинг?
– Вроде того. И не экономь. Не поможет одна доза, вкалывай вторую, третью и так сколько потребуется.
– Не вредно?
– Вредно, – инструктор притворно вздохнул. – А что делать?
– А здесь что? – Леший встряхнул подсумок с непонятным содержимым. – Детектор какой-то?
– Ага, – сержант-инструктор усмехнулся. – Детектор лжи. Не загружайся пока. Если потребуется его включить, я скажу.
– С нами пойдешь?
– Виртуально. Живьем только ты будешь командовать.
– Какое высокое доверие. Первый выход, и сразу командовать. Не боишься, что напортачу?
– Не боюсь, – Бортник указал на строй из десяти бойцов. – Приведешь всех, будет тебе нереальная премия. Потеряешь одного-двух, получишь двойной оклад. Половина уцелеет – тоже неплохо, никакого штрафа не будет.
– Половина? – удивленно переспросил Леший. – Мы же на тренировку собрались. Или нет?
– Сам знаешь, в Зоне всякое случается, – уклончиво ответил инструктор. – Задание получил?
– Да, только что пришло.
– Маршрут проложил? Тогда вперед.
Леший проложил простейший маршрут, поскольку и задание было примитивным. Дойти из пункта «Б», то есть из бункера, который, как оказалось, находился в Дитятках, в километре от военной базы, до пункта «Т», то есть до тамбура Старой Зоны. Причем возвращение на базу не планировалось. Далее Лешему предписывалось провести группу через тамбур-переход в локацию Москва, она же Курчатник, и уже там идти на запасную базу, что располагалась в Строгино, под бывшим торговым центром «Метро».
Кое-какие сложности на маршруте Леший предвидел, но в целом задание он расценивал как «турпоход по местам боевой славы». Понятное дело, на пути непременно встретятся и нехорошие люди, и опасные биомехи, и ловушки, устраивать которые горазды скорги, да и сама Зона, но с такими бойцами Леший надеялся, не напрягаясь, преодолеть все трудности.
Возможно, столь легкомысленное отношение к делу снова могло сыграть со сталкером злую шутку, но Леший никак не мог настроиться на серьезную волну. Душа почему-то наполнилась азартом, настроение поднялось, а уверенность в собственных силах достигла критической отметки. Сталкер чувствовал себя почти суперменом, которому только дай точку опоры, и он перевернет Землю.
Где-то в глубине сознания, конечно, ворочался червячок сомнений. Подспудно сталкер понимал, что с ним происходит нечто странное. Но Леший не мог противиться охватившему его воодушевлению.
Первое апрельское утро в Старой Зоне не сильно отличалось от мартовского или любого другого. В любое время года здесь держалась примерно одна и та же температура, влажность, давление и так далее. Низкие тучи, постоянный мелкий дождь и слякоть стали своего рода визитной карточкой этих мест. Казалось бы, не самая комфортная среда обитания для изделий из железа и его сплавов. Но чугунки, похоже, как-то решили проблему коррозии и прочих последствий воздействия высокой влажности. Во всяком случае, ржавых биомехов Леший не встречал. А вот простуженных людей встречал постоянно.
Так и сегодня, не успела группа выйти за ворота базы, как ей навстречу вырулил дозор чистильщиков, в котором трое из трех бойцов размазывали по щекам сопли. Леший небрежно отдал честь и направил свою группу по другой тропе, разминувшись с дозорными всего метров на тридцать.
Старший чистильщиков проводил отряд удивленным взглядом, покачал головой и шумно высморкался. Что его так удивило, Леший не понял. То, что все здоровы, несмотря на мерзкую погоду? Или его поразил вид десятка «близнецов»? Решил, что бредит от температуры?
Леший усмехнулся. А что еще должен был подумать этот чистильщик? Десять одинаковых «бройлеров» топают в ногу с одинаковыми выражениями лиц и даже не замечают встречных. Чистый глюк.
– Эй, старшой, – все-таки справившись с сомнениями, окликнул Лешего командир патруля. – Вы откуда топаете?
– Из Дитяток, – на ходу ответил Леший.
– С базы?
– Почти. Из бункера.
– Из «сто первого»?
– Вот-вот, из него, – Леший махнул рукой, а затем приставил ладонь к горлу. – Цейтнот, мужики.
Чистильщик с пониманием кивнул и ничего больше не спросил. Однако Лешему не составило труда услышать несколько реплик, которыми обменялись чистильщики, когда группа «бройлеров» отошла достаточно далеко.
– Странно, – сказал командир. – А говорили, что сто первый замурован. Радиоактивность там. Какие-то изотопы нашли.
– Прикрытие, может? – сказал другой боец. – Видал, какие ряхи? Может, там лаборатория, этих вот мордоворотов разводят?
– Черт его знает, – командир хмыкнул. – Идем на базу. Меньше знаешь, крепче спишь.
Леший усмехнулся. Чистильщики рассуждали правильно. Бесполезно для Лешего, но правильно. За одно им спасибо, придумали на ходу прикрытие операции. Теперь Леший точно знал, что отвечать на вопросы патрулей. В присланной по м-связи «вводной» этот момент почему-то не уточнялся. Командование надеялось, что Леший превратит бойцов в невидимок? Или рассчитывало на сообразительность проводника? Этот вопрос так и остался для сталкера открытым.
«Вообще странное какое-то задание. Ни тебе особых пожеланий, ни паролей, ни всяких там ограничений или, наоборот, дополнительных полномочий. А ведь военные любят навешивать на вводную всевозможные «гирлянды» из дополнительных ценных указаний. Здесь же все просто и как-то не по-военному. Координаты в Старой Зоне, примерное время на выполнение задачи, адрес в Москве. И все. Нет, так оно даже лучше. Чем меньше оговорок, тем больше шансов на успех. Но все равно странно».
– Внимание, Леший, новая вводная, – вдруг вышел на связь инструктор.
– Вот оно в чем дело! – Леший щелкнул пальцами. – То-то, думаю, все слишком просто.
– Насколько я понял, вы идете по восточной тропе, – не обращая внимания на реплику сталкера, продолжил Бортник. – «Глонасс» не врет?
– Так и есть, скоро обойдем Черевач. По краю Ямполя.
– Отставить. Сворачивайте на просеку и топайте к Заполью. Оттуда бери курс на Лелев.
– А оттуда на Копачи?
– Почему ты так решил?
– Из Лелева другого пути к тамбуру нет. Только через Копачи. Или в обход пруда, через Кошовку, но для такого марша нужны плавсредства, а у нас ни одной лодки с собой нет. Что задумал, инструктор, признавайся.
– Обойдешься. В полдень твоя группа должна пройти Лелев и двинуться вдоль берега пруда на Копачи. Задачу понял? Выполняй.
– Говорил мне батя, не возвращайся, сынок, в места, где был когда-то счастлив, – Леший притворно вздохнул.
– Это ты к чему клонишь?
– Это я подвожу к вопросу: обязательно в Копачи заглядывать или можно по трассе их обойти? У меня на этот ненаселенный пункт скоро аллергия начнется. Как ни окажусь поблизости, обязательно получу по шее. Надоело, честно говоря.
– Там сориентируешься. Увидишь колонну, иди за ней. Не увидишь, топай по трассе.
– Колонну? – переспросил Леший удивленно. – Какую еще колонну?
– Военную. Должны быть три БТРа и два грузовика. Колонна тоже к тамбуру пойдет. Подстрахуете ее.
– Пешком за машинами не успеем.
– Успеете. Они по берегу пруда двинут, там сильно не разгонишься.
– Видать, сильно секретная колонна, раз по таким задворкам ее пустили, – Леший усмехнулся. – Легкие пути не для нас, да, сержант?
– Разговорчики, проводник-инструктор, – отмахнулся Бортник. – Выполняйте задание.
Выполнять, значит, выполнять. Леший вырубил связь и сверился с картой. Точнее, попытался свериться. Основной компьютерный имплант почему-то притормозил и никакой карты не открыл.
Леший вызвал комп еще раз, с минуту поудивлялся тому, что имплант ведет себя как-то странно, затем попробовал вызвать дополнительный компьютер, тоже ничего не добился и, наконец, плюнул. Видимо, импланты целиком и полностью сосредоточились на поисках неизвестного устройства.
Что ж, эта задача действительно имела более высокий приоритет, чем сверка с картой местности. К тому же Леший знал каждую рытвину в Старой Зоне и без всяких там карт. Сверка для него играла роль ритуала.
Сталкер бросил взгляд на часы (их проекция светилась на лицевом щитке боевого шлема изнутри) и на колонку цифр чуть ниже. В колонке отображались такие параметры, как скорость передвижения, уровень заряда батареи боевого костюма, температура снаружи и внутри брони, счетчик боезапаса и еще кое-какие показатели, тоже важные, но в частных случаях. И без помощи вживленных компьютеров Леший легко подсчитал, что при такой скорости к двенадцати группа в Лелев не придет. Следовало поднажать.
– Рисково, – проронил Леший себе под нос. – А что делать?
Он жестом приказал бойцам прибавить шаг, но сам пошел не в голове колонны, а рядом. Направляющим Леший назначил бойца с нагрудным номером «716».
– Десять километров в час, понял меня? – строго глядя на воина, спросил Леший. – Темп не снижать. Овраги перепрыгивать или обходить с ускорением. О появлении в поле зрения противника докладывать. Без команды не стрелять. Все понятно?
– Так точно, инструктор, – ответил солдат, бесстрастно глядя не на Лешего, а будто бы сквозь него. – Темп не снижать. Овраги перепрыгивать или обходить с ускорением. О появлении в поле зрения противника докладывать. Без команды не стрелять.
– Шагом марш! – скомандовал Леший и невольно покачал головой. – Механоиды, блин. И не поговоришь с вами по-человечески. С другой стороны, а оно мне надо?
Последняя реплика, как оказалось, имела свой скрытый смысл. Во-первых, Лешему действительно не требовались лишние разговоры, в рейде лучше помалкивать и смотреть по сторонам. А во-вторых, странноватые подопечные тем и были хороши, что выполняли приказы проводника-инструктора без лишних разговоров и двигались, как одна хорошо настроенная и смазанная машина.
Убедившись, что никто не отстает и даже не спотыкается, Леший занял место в голове колонны. Легкая эйфория, охватившая сталкера в момент старта, исчезла, но настроение осталось на прежнем уровне. Задание Лешему нравилось все больше.
И это его по-прежнему подспудно беспокоило. А еще его беспокоило странное молчание имплантов. Вместе эти два нюанса должны были сбить Лешего с боевого настроя, но ничего такого не происходило. И это противоречие вовсе разрывало подсознание. Ничего подобного сталкер не ощущал еще никогда.
«Все нормально? Почему же я никак не могу успокоиться? Хорошо идем, проблем нет, за спиной серьезная боевая мощь… И все равно ощущение, что погружаюсь в какую-то задницу. И с каждым шагом все глубже. Очень странное ощущение. Алло, импланты, может, очнетесь на секунду, подскажете, что тут не так?»
Ответа Леший не дождался. Импланты молчали, как партизаны. Более того, сталкер не получил от них даже стандартного «тестового» отклика. Вживленные компьютеры будто бы и вовсе отключились. Леший понимал, что это нереально. Кроме того, что импланты исполняли роли подсказчиков и связующих звеньев с информационными сетями, они ведь еще управляли всеми прочими вживленными в тело сталкера гаджетами. Допустим, метаболическим имплантом и искусственными частями тела (которых по воле Механика у Лешего насчитывалось, мягко говоря, немало). Судя по ощущениям, все вспомогательные импланты работали штатно, а значит, нормально функционировали и основные управляющие компьютеры. Но при этом они напрочь отказывались отвечать на вопросы хозяина. Просто заговор молчания какой-то.
Впереди, среди развалин небольшого поселка, мелькнули силуэты каких-то биомехов, и Леший отбросил лишние мысли. Рано или поздно импланты очнутся, куда денутся, а вот проблемы надо решать по мере возникновения, независимо от активности вживленных компьютеров. В конце концов, у сталкера в распоряжении имелся еще один компьютер – боевой комп бронекостюма. Он решал тактические задачи не хуже вживленных имплантов.
Леший по привычке затребовал увеличение изображения, в очередной раз убедился, что импланты саботируют, и переадресовал приказ компьютеру брони. Изнутри на прозрачном лицевом щитке шлема появилось увеличенное и обработанное изображение.
Среди покрытых сажей развалин поселка Черевач действительно мелькали биомехи. Несколько десятков шагающих ботов, дюжина рапторов и пять или шесть бронезавров. Механическая нежить нарезала круги поблизости от полуразрушенного моста через речку Уж, то ли пытаясь зажать каких-то ходоков, то ли просто что-то разыскивая.
Леший жестом приказал группе принять вправо и двинуться по тропе, проложенной вольными сталкерами в местной «жестянке», то есть в густом лесу, состоящем из автонов: металлических «деревьев» и «кустов». Маневр делал группу невидимой для биомехов, но в то же время Леший и команда рисковали напороться на какую-нибудь стаю мелких скоргов или попасть в ловушку. И того, и другого в любой «жестянке» всегда было хоть отбавляй.
И все-таки Леший решил рискнуть. Стая стальных крыс или других «зубастиков» размером с собаку – это совсем не то, что шагающие боты, вооруженные лазерниками, или рапторы с их курсовыми импульсными пушками. Скорги двигаются шустро, кусают больно, иногда умудряются даже прокусить броню, но все это при условии, что люди подпустят их вплотную.
Да, на тропе проморгать атаку скоргов как раз несложно, но все-таки лучше уж столкновение со стаей крыс, чем открытая стычка с биомехами. В первом случае постреляли, «поиграли» скоргами в футбол и бежим дальше. Во втором случае группе гарантировался маневренный бой со всеми вытекающими последствиями: от потери времени до потерь среди личного состава.
Жестяной лес изнутри выглядел еще более причудливо, чем снаружи. Хитросплетения жестяных ветвей, частокол стволов, шероховатые тросы стальных лиан и тонкие прочные нити стальной паутины делали жестяные джунгли практически непроходимыми. Сойти с тропы и углубиться в «жестянку» по собственному маршруту можно было только в одном случае, если прорубить новую просеку. А чтобы ее прорубить, требовалось приложить массу усилий и потратить гору боеприпасов.
Обычно этим занимались специально сформированные бригады из стрелков, а также бойцов-энергиков и мнемотехников. Первые тупо выкашивали жесть с помощью импульсного и лазерного оружия, вторые «закрепляли эффект», выжигая все обломки с помощью шаровых молний и плазменных боеприпасов, а третьи стабилизировали автоны, применяя свой особый дар управления примитивными нанороботами. То есть не позволяли этим мельчайшим составляющим скоргов и автонов снова сцепляться между собой. Не позволяли «жестянке» снова «срастаться», грубо говоря, и затягивать просеку. Без закрепления просек мнемотехниками даже тщательно «прожаренные» тропы зарастали в считаные дни.
Просека, по которой повел группу Леший, существовала уже полтора года. То есть мнемотехники здесь поработали на славу. Тропа за прошедшее время все-таки сузилась, но не более чем вдвое. Для машин она больше не годилась, но пешим порядком в колонну по одному можно следовать легко. С одной стороны, все-таки узковато и неуютно, но с другой – гарантировало, что на хвост не упадут рапторы, а уж тем более носороги или бронезавры. Единственное, от чего не спасала тропа, – от нападения с воздуха. Если накроют драконы, пиши пропало. Но от этой напасти вообще ничто не спасает, только глубокие тоннели, которых в Старой Зоне насчитывалось не больше десятка, да и те под Припятью.
Окончательно убедив себя, что все делает верно, Леший еще немного взвинтил темп и почти побежал впереди группы. Сколько продлился бодрый забег, сталкер не засек, зато он точно запомнил, в каком месте ему пришлось резко затормозить и едва не сойти с дистанции. Тропа резко нырнула в ложбину, а над головой сомкнулись ветви автонов. Этот своеобразный жестяной тоннель пролегал по территории бывшего поселка Заполье, руины которого лежали на западной окраине легендарного Чернобыля, давно не существующего города-призрака, утонувшего в непроходимых железных лесах.
Остановила Лешего не стая скоргов и не какая-нибудь засека. Тропа впереди по-прежнему выглядела чистой. Но сталкер все равно остановился как вкопанный. Импланты-подсказчики молчали, но во весь голос верещала интуиция. И как только Леший услышал этот внутренний вопль, у него будто бы упала с глаз пелена. Мгновенно испарилось и приподнятое настроение, и легкомысленное отношение к миссии, и сошел весь налет бравады, который покрывал сталкера с головы до пяток, а в первую очередь создавал перед его взором нечто вроде розовых очков. Мощный выброс в кровь адреналина встряхнул сталкера и, наконец, привел в относительно нормальное состояние. Непонятно только, надолго ли?
В любом случае, Леший был намерен использовать посетившее просветление с пользой для дела. Он жестом приказал группе остановиться и приготовиться к бою. С кем? Этого сталкер пока не знал. Но опасность двигалась по той же тропе и находилась она в нескольких сотнях метров.
– Почему остановились? – вышел на связь Бортник.
– Какая-то засада, – ответил Леший. – Помолчи минутку. Разведаю – доложу.
– Давай, разведывай, – буркнул сержант. – Только помни про имплант. Далеко не уходи.
– Вот о чем я и говорил, – Леший недовольно скривился. – Мне сейчас напарники вообще ни к чему.
Сталкер обернулся и пробежал взглядом по лицам бойцов. Выбор напарника представлялся Лешему несложным. Кто под рукой, того и взять. Какая разница?
Леший кивком подозвал бойца с нагрудным номером «555». Просто понравилось число. Когда воин приблизился, Леший вдруг понял, что дело не только в красивых цифрах. Сталкер вдруг узнал этого парня. Учитывая внешнее сходство всех воинов, это казалось невероятным, но факт. Именно этому «бройлеру» Леший подарил жизнь в финале испытательного боя в бетонном спортзале, вопреки приказу командира подразделения «Сто один».
Вряд ли этот факт мог как-то повлиять на качество выполнения задачи. Во взгляде бойца не отражалось никаких особых мыслей или эмоций, в том числе и благодарности, но Лешему и не требовалось от него ничего особенного. Ни усиленного рвения, ни готовности пожертвовать собой, чтобы отплатить проводнику-инструктору за проявленный гуманизм. Пусть этот воин не отстает и не мешает, вот и вся его миссия.
– Ты старший, – Леший ткнул пальцем в грудь «семьсот шестнадцатому». – Ждать здесь. Услышите выстрелы, идите на выручку. Ясно?
– Так точно, инструктор. Ждать здесь. Услышим выстрелы, идти на помощь.
– И не повторяй ты, как попугай! Ясно, значит, так и отвечай, «ясно». Понял?
– Так точно, инструктор. Не повторять. Отвечать «ясно».
– Безнадежный случай, – Леший махнул рукой и обернулся к «пятьсот пятьдесят пятому». – Фамилия?
– Боец номер пятьсот пятьдесят пять! – ответил «бройлер».
– Я спросил, как фамилия?
– Пятьсот пятьдесят пять! – Во взгляде воина не промелькнуло и тени сомнений.
– Полный пердимонокль, – Леший вздохнул. – Позывной будет «три пятерки», так проще. Понял?
– Так точно, инструктор, три пятерки!
– Страхуешь тыл, без команды не стрелять, двигаться бесшумно. И не дублируй команды! Прямо сейчас начни! За мной!
Вопреки опасениям Лешего, боец шел почти как требовал проводник-инструктор, быстро, но практически бесшумно. Все-таки кое-чему Бортник своих воинов научил. Солдат даже не сопел, хотя дышал Лешему почти в ухо. А между тем воин тащил на горбу огромный мешок с боеприпасами, да еще «Шторм», но не включал ходовые усилители бронекостюма.
Прежде на этот момент Леший внимания не обращал, зато сейчас, когда любой, самый незначительный звук мог демаскировать разведчиков, сталкер обнаружил, что не слышит комариного писка сервомоторов. Ни своих, ни чужих. Но свои-то он вырубил, когда двинулся на разведку, а вот чужие… только сейчас до сталкера дошло, что чужие он не слышал и раньше. Получалось, что «бройлеры» все это время поддерживали высокий темп исключительно за счет собственного здоровья. И при этом они тащили на себе по полсотни кило всевозможного груза, плюс были одеты в облегченные, но все равно достаточно увесистые бронекостюмы. Просто живые танки, а не бойцы.
– На месте, – шепнул Леший, когда тропа начала изгибаться к востоку. – Дальше я один.
Сталкер понимал, что рискует дважды, но, во-первых, он не собирался уходить далеко, а во-вторых, Леший был почему-то уверен, что опасность движется не навстречу, а тем же курсом, что и его группа. Просто идет вражеская колонна или что там за поворотом, вдвое медленнее, чем неслись по просеке «бройлеры» во главе со слегка неадекватным проводником-инструктором.
Когда тропа снова пошла прямо, Леший без труда рассмотрел все, что хотел, и тут же сдал назад. Он оказался прав по всем пунктам. Отряд противника тоже шел на север, но скорость его не дотягивала до шести километров в час, и тому имелись особые причины. Отряд состоял из пяти или шести десятков сталтехов, которых, как баранов, сопровождали несколько крупных шагающих биомехов-пастухов.
Леший впервые видел таких странных ботов. Издалека они напоминали Трояна, но если подойти ближе или «присмотреться с увеличением», становилось понятно, что конфигурация этих биомехов в корне отличается от классической «троянской».
«Вот когда Троян приютил внутри себя капитана Прина, то есть временно стал для морбота чем-то вроде бронекостюма или шагающей боевой машины… Вот тогда суперскорг в чем-то был схож с этими биомехами. Вернее, они походят на Трояна в той ипостаси. Кстати, интересная мысль. А не сидят ли внутри этих железок морботы? Они-то, в отличие от сталтехов, соображают на вполне приличном уровне. Искусственный интеллект класса «Б», а иногда и класса «А». Такая «производительность» даже некоторым людям фору даст. Моим «бройлерам», например. Так почему бы морботам не выступить в роли «пастухов» для сталтехов?»
– Серьезный отряд, – вновь вышел на м-связь сержант Бортник. – Что думаешь делать?
– Обогнать по бровке, – не задумываясь, ответил сталкер. – У тебя есть другие предложения?
– Эта мертвечина затопчет и тебя, и бойцов в один прием. Вякнуть не успеете. Отставить обгон. Думай.
– Других троп здесь нет, прорубить новую не получится, вернуться – потеряем время.
– Я приказал думать, а не рассуждать вслух, – строго произнес Бортник.
– Да пошел ты, – беззлобно ответил Леший. – Сталтехи неповоротливы в принципе, а их погонщики едва вписываются в просвет тропы. Получается, они все ограничены в маневре. Если бесшумно подкрадемся и ударим им в тыл, будем иметь явное преимущество. Пока они развернутся, пока прицелятся… мы положим больше половины.
– А после?
– Прикроемся трупами и расстреляем остальных.
– Ухарь ты, Леший, – сержант усмехнулся. – Правду о тебе говорят.
– Ты видел меня в деле. Я и один могу…
– И хвастун, – перебил его Бортник. – Ты что, ничего не ощущаешь?
– А что я должен ощущать? – Леший насторожился.
– Прилив сил, эйфорию, зуд, – сержант почему-то понизил голос. – Нет ничего такого?
– Кроме зуда… есть, – признался сталкер. – И что это означает?
– А связь с имплантами как работает? М-фон не в счет, он будет трудиться до последнего.
– Постой, Бортник, – теперь Леший встревожился не на шутку. – Что за хрень происходит?! Что вы сделали с моими имплантами?!
– Пока ничего особенного, – ответил сержант, снова повышая голос. – Иди, работай, инструктор-проводник. Когда придет время, сам все поймешь. А пока просто учти: с акробатикой и всякими финтами из арсенала старых сталкеров у тебя могут возникнуть проблемы. Наверняка возникнут. Учти.
– Вот вы сволочи! – не сдержался Леший. – Мало того что мину в задницу мне зашили, так еще импланты похерили! Что за игры, Бортник?! Мы так не договаривались!
– Говорил же тебе, – спокойно ответил сержант, – кто везет, на том и возят. Но ты не переживай. В порядке пока твои импланты, никто их не херил. Правда, толку от них в ближайшее время будет ноль. И от остальных тоже, будь к этому готов.
– Я ж сдохну без остальных! У меня половина внутренних органов, плюс рука… нога… правая, да и левая ниже колена… кости, мышцы… все искусственное! Отключатся, и мне конец!
– Да? – Бортник озадаченно хмыкнул. – Не знал. Но ты все равно не переживай. Думаю, это все будет работать нормально. До определенного момента.
– Вернусь, с землей ваш бункер сровняю. И вас всех в нем похороню. Так и передай своему начальству, Бортник!
– В бункер ты не вернешься, Леший. Ты забыл, что в Москву идешь? А там, скажу тебе по секрету, некогда будет счеты сводить.
– Я найду время, – Леший сжал кулаки и скрипнул зубами. – Не вопрос!
Сталкер обернулся и смерил гневным взглядом «пятьсот пятьдесят пятого». Боец равнодушно смотрел мимо командира. Он наверняка слышал ответы Лешего, но никак не отреагировал.
На миг Лешему стало не по себе. Он представил, что «в определенный момент», как выразился Бортник, превратится в такого же истукана. Что ж, тогда лучше пусть откажут все импланты. Лучше загнуться, чем превратиться в тупого «бройлера», которым будут командовать ублюдки вроде сержанта-инструктора и его начальства.
«Можно и не тянуть, все равно перед смертью не надышишься! – Леший снова скрипнул зубами. – Рвануть сейчас прямо по тропе, и дело с концом. Не сталтехи порвут, значит, мина сработает. И всем привет. Чем не выход?»
На секунду в душе вскипела злость, и Леший едва не сорвался с места в полной решимости осуществить безумный план. Но перед внутренним взором вдруг возник образ Леры, и сталкер мгновенно остыл. Нет. Покончить с собой, пусть и таким героическим способом, он не мог. Не имел морального права.
«Безвыходных ситуаций не бывает! Если не видишь выхода впереди, значит, смотри по сторонам. Или обернись. Выход обязательно найдется. Пусть даже придется идти обратно и выйти через вход. Это, конечно, теория, но и на практике обычно все складывается по тем же принципам».
Леший лихорадочно обдумал ситуацию, наметил несколько более-менее приемлемых вариантов дальнейших действий и выбрал самый простой. Опыт подсказывал, что именно этот вариант имеет наилучшие шансы.
– Идем в обход! – озвучил сталкер свою мысль. – «Три пятерки», кругом! Бегом марш!
– Не успеете, – проронил Бортник.
– Заткнись, зар-раза! – прорычал Леший и вырубил связь.

* * *

К полудню группа сумела пробиться только к потрескавшейся, как высохший кекс, высоте «140,0». Этот невысокий, обугленный и покрытый неглубокими трещинами-траншеями холм на северо-западной окраине Чернобыля торчал на самом краю большой «жестянки» и обычно служил ходокам чем-то вроде наблюдательного пункта. С него отлично просматривались перепаханные оврагами, покрытые тлеющими потеками лавы и лужами ядохимикатов поля к западу. А к востоку открывался хороший вид на жестяной лес и свинцовую гладь пруда-охладителя. Если же развернуться к юго-востоку, то при желании удавалось разглядеть очертания увитых автонами зданий в бывшем центре города. Хотя, конечно, самым популярным оставался северный вид, на далекие руины ЧАЭС и Припяти.
Впрочем, «сто сороковая» служила сталкерам не только естественной вышкой. В многочисленных траншеях на холме ходоки могли укрыться от непогоды и чугунных врагов. Биомехи и скорги на холм забирались редко, поскольку напряженность энергополя вокруг «сто сороковой» и на ее вершине была почти нулевой. Это означало, что в случае осложнений биомехам оставалось надеяться только на заряд своих аккумуляторов. Подзарядиться от аномального излучения залежей энерговещества, или, как его теперь называли барыги, «скоргиума», чугунки здесь не могли.
Группа добралась до этого относительно безопасного местечка без четверти двенадцать, потеряв в стычке с чугунками одного бойца. Если учесть, что в бой воинам пришлось вступать трижды и каждый раз их атаковали превосходящие силы противника, результат следовало признать удовлетворительным.
Этот вывод сделал Бортник, но даже Леший, при всей неприязни к сержанту лично и к исповедуемой им и его начальством философии в целом, признал, что так оно и есть. На войне, как на войне, солдаты неизбежно погибают, и только процент потерь служит объективным критерием оценки профессионализма бойцов и командиров. Пройдя половину пути, Леший потерял меньше десяти процентов личного состава группы. Показатель негуманный, но неплохой.
– Плохо, что не уложился в срок, – добавил ложку дегтя в бочку меда Бортник. – Смотри на северо-восток, что видишь?
– Пруд вижу, – нехотя ответил Леший. – А ты?
– А я вижу ту самую колонну, о которой говорил. Выходит из Копачей. Если стартуешь прямо сейчас, к «пионерлагерю» нагонишь.
– Устал я, без имплантов-то, – Леший невесело усмехнулся.
– Не лги, – строго сказал сержант. – Все показатели у тебя в норме. И заряд в аккумуляторах брони нормальный. Шагай, инструктор, не тяни резину. Все равно деваться тебе некуда. Твои проблемы только в Москве можно будет решить.
– Мои проблемы? В смысле, разблокировать мои импланты?
– Вроде того.
– Стимулируешь?
– Предупреждаю. Неофициально.
– Надо же, какой благодетель! – Леший поднялся с земли. – Бойцы, привал окончен! Становись!
– Вижу противника! – вдруг доложил боец, который на время привала оставался наблюдателем. – Из массива металлорастительности на уровне южного берега пруда-охладителя выходит крупный отряд сталтехов. Движется по берегу в северном направлении. Средняя скорость шесть километров в час.
– Те самые? – Леший поднялся на самую вершину холма и встал рядом с наблюдателем. – Точно, они. Не сильно оторвались.
– Скорость передвижения отряда противника увеличилась до десяти километров в час, – бесстрастно доложил наблюдатель.
– Почуяли добычу? – Леший прищурился. – Интересно девки пляшут.
– Скорость передвижения отряда противника увеличилась до пятнадцати километров в час, – вновь доложил наблюдатель.
– Вот рванули! – Леший покачал головой. – Точно на колонну нацелились.
– Леший, бегом! – повысил голос Бортник. – Атаковать сталтехов с ходу, понял меня?! Если они остановят колонну, шкуру с тебя спущу!
– Да иди ты… живодер нашелся, – Леший жестами приказал бойцам построиться в маршевую колонну. – Успеем, значит, успеем. Нет, значит, нет. Бойцы, бегом марш!
– Поднажми!
– Отвали, Бортник! – рискуя сбить дыхание, на бегу ответил Леший. – И так мчимся во весь опор, как рысаки. Что за колонна все-таки такая ценная? Чем она в Копачах загрузилась?
– Секретная информация. Твоя задача помешать сталтехам. Вот ее и выполняй.
– Выполним, не волнуйся. Если успеем…
…Успела группа Лешего, что называется, к шапочному разбору. Бой, отголоски которого бойцы отлично слышали и отблески которого, полыхающие над «жестянкой», отлично видели, закончился почти в ту же минуту, когда подмога вырвалась на оперативный простор. А точнее, на узкую полоску черного песка между изрытой воронками дорогой и акваторией пруда. Именно на этом пляже несколькими секундами ранее завершилось серьезное сражение. А если начистоту – мясорубка.
Весь пляж был усеян дымящимися обломками, покрыт свежими воронками и подпалинами, на дороге горели три бронетранспортера и два грузовика, а вокруг машин валялись десятки тел, и человеческих, и не совсем.
Бойцы Лешего, подчиняясь команде проводника-инструктора, развернулись в цепь и медленно двинулись вдоль песчаной полосы, действуя по тактической схеме «зачистка». Сам проводник направился прямиком к чадящей колонне.
– Спутник видит еще один отряд противника, – предупредил Бортник. – Приближается с запада. Расчетное время подхода десять минут. Шевелитесь.
– Шевелиться, в смысле занимать оборону или сматываться?
– Загляни в грузовики.
Леший подошел к коптящей машине и попытался заглянуть в кузов. Пока что горела только кабина, груз в кузове оставался нетронутым. Леший обернулся. Второй грузовик был охвачен пламенем полностью.
– Тот, считай, сгорел, а этот еще можно притушить.
– Сколько ящиков в кузове?
– Десятка три. Что в них?
– Бросайте все, хватайте сколько сможете ящиков и бегом к тамбуру!
– Так я и думал, – Леший хмыкнул. – Бойцы, ко мне! Рюкзаки на землю! Разгрузить машину! Да подальше ящики относите, а то тут скоро может рвануть, мало не покажется. Разгрузите, вяжите по три ящика вместе и навьючивайтесь. Потом боезапас по карманам, импульсники в руки и строиться. Выполнять!
– Слишком много вводных за один раз, – недовольно вмешался Бортник. – Могут что-нибудь упустить.
– Плохо ты знаешь своих подопечных, сержант, – Леший помотал головой. – Они, конечно, тупят иногда, но команды усваивают с точностью до запятой. Попроси сейчас повторить, не ошибутся ни на букву. И выполнят так же, тютелька в тютельку. Педанты, не дай бог какие. Идеальные солдаты.
– Рад слышать. Из конвоя хоть кто-то выжил?
– Ни одной живой души. И сталтехи полностью уничтожены. Даже странно, как такое возможно?
– Странно, – согласился Бортник. – Но бывает. Некогда сейчас об этом думать. Пока бойцы разгружают эту машину, позаботься о второй.
– Что значит, позаботься? Я один должен вторую разгрузить? Она, между прочим, горит.
– Брось в кузов пару плазменных гранат.
– Зачем? Я же сказал, там и так все горит синим пламенем.
– Леший, это приказ!
– Чокнулись совсем с секретностью своей. – Леший пожал плечами и направился ко второму грузовику.
Не дойдя до машины трех десятков метров, сталкер достал две гранаты, активировал и бросил одну за другой в кузов полыхающего грузовика. Две ярчайшие вспышки слились в одну и превратили горящую машину в маленькое наземное «солнце». Когда миниатюрная звезда погасла, на месте грузовика обнаружился лишь раскаленный остов, очертаниями напоминающий автомобиль. Прошло несколько секунд, и балки остова обрушились. От машины и ее секретного груза остались только гора горячего пепла и несколько тлеющих обломков.
– Теперь в путь, Леший, к тамбуру, и очень быстро.
– Сам понимаю, что вразвалочку не получится, – сказал сталкер. – Бойцы, строиться! К тамбуру, рысью, бегом марш!
– Леший, – в эфире вдруг появился новый абонент. – Слышишь меня?
Сталкер без труда узнал голос нового собеседника. Это был командир «сто первого» отряда.
– Слышу, командир. Чего тебе?
– Скорее тебе, – сказал командир отряда. – Доставишь груз в Москву, считай, половину контракта отработал. Доставишь до нужного места в Курчатнике – вообще свободен.
– Смотря какое место.
– То же самое, московская часть маршрута пока не меняется. Строгино, подземная парковка у «Метро». Справишься?
– А импланты мои разблокируете?
– Все вернем, как было.
– Мину из задницы тоже вынете?
– Сказал же, вернем, как было. Лично прослежу.
– Лично будете вынимать? Тогда поцеловать меня в задницу не забудьте.
– Леший, все очень серьезно.
– Я тоже не шучу, командир. Вы за свои подлые шуточки еще не то мне должны.
– Так было нужно, Леший. Можешь обижаться сколько угодно. Сделай, что тебе говорят, и мы компенсируем все убытки. Включая моральный ущерб.
– Ох, не верю я вам, господа хорошие. Но ладно. Постараюсь. А вместо компенсации за моральный ущерб вы расскажете мне, что было в ящиках. Договорились?
– Зачем тебе это, Леший? Меньше знаешь, крепче спишь.
– Это я уже слышал сегодня утром. Не в моем случае. Я крепко сплю, когда в курсе того, что творится вокруг. Потому что обычно творится всякая хрень, и разводить ее, в конце концов, приходится мне. Уж не знаю, почему. Карма такая, что ли? Так вот, чем раньше я войду в курс дела, тем лучше. В том числе и для вас. Ну, так что, договорились?
– Ты действительно ухарь и хвастун, Леший, сержант Бортник прав, – командир усмехнулся. – Хорошо. Если ты настаиваешь, мы скажем, что в ящиках. Когда операция закончится. Но потом пеняй на себя и свое любопытство.
– С самим собой я эти проблемы как-нибудь улажу, – уверенно заявил сталкер. – Считайте, что груз уже в Курчатнике. Готовьте торжественную встречу.

4. Зона, локация Москва, 01.04.2058 г.

Весь остаток вчерашнего дня Черный Лис посвятил проблеме, озвученной Ушицким. Найти убедительные доказательства правоты Виктора Андреевича ему не составило никакого труда. Босс мафии не ошибся, у «ноль первого» действительно имелись и особые виды на скоргиум, и секретные планы по его добыче. И как этого не заметил сам Черный Лис? Оставалось только удивляться и скрежетать зубами.
Но нашлись в очевидном на первый взгляд деле и кое-какие нюансы, зацепки, которые смущали Черного Лиса. Не все, как убедился Лис при более пристальном рассмотрении, обстояло так, как считал Ушицкий. Или же он намеренно умолчал о некоторых деталях.
Первое, что зацепило Лиса, это странный факт: вначале «ноль первый» скрыл свои планы, связанные с добычей скоргиума, но затем допустил утечку информации. Не намеренно ли?
Второе: нападение на шахту произошло очень уж вовремя, когда сталтехи-шахтеры наверняка добыли достаточно энерговещества, чтобы сформировать первую промышленную партию скоргиума.
И третье: как Черный Лис ни бился, он не сумел понять, каким же образом проникли в шахту неизвестные злодеи. Серьезные они ребята или не очень, не важно, это ничего не меняло. Путь сверху был завален, путь по трубам исключался, оставалось только одно. Злодеи сидели в шахте изначально. Жженые бригадиры? Скорее всего, они.
Из этого вывода, правда, вытекал новый вопрос: как жженые собирались вынести скоргиум из шахты? Или даже так: как собираются они это сделать? Ведь новых сведений об активности вокруг Копачей на момент, когда Лис задумался над этой проблемой, не поступало.
Черный Лис до глубокой ночи размышлял над нестыковками, а также над проблемами, косвенно связанными с затеянной «ноль первым» игрой. При этом он не забывал тормошить агентуру, которой раздал задания в течение дня. В результате ночка выдалась нервная, насыщенная размышлениями и переговорами с полусонными агентами, но абсолютно нерезультативная. С тем же успехом Черный Лис мог завалиться на кровать и мирно проспать до утра.
Ведь действительно интересные и полезные сведения поступили только утром. И добыли их не агенты в локациях, не шпионы, внедренные в окружение шефа, и не источники информации с Большой земли. Первую ясность в дело внесли простые наемники, которые накануне выдвинулись в сектор Копачей и устроили неподалеку от мертвого поселка наблюдательный пункт.
То, о чем доложили наемники, заставило Черного Лиса резко взбодриться и занять место у проектора объемного изображения. Немногословные, как всегда, наемники предпочли заснять все, что видят, и передать картинку прямиком на компьютер Лису. Чтобы он увидел все своими глазами и не донимал лишними расспросами.
Черный Лис и вправду увидел достаточно, чтобы сделать выводы, не задавая наемникам дополнительных вопросов.
Первым выводом стал такой: жженые не предавали шефа. Они были уничтожены вместе со сталтехами-шахтерами штурмовой группой военных. Черный Лис так и не понял, каким образом военные проникли в шахту, но зато он своими глазами увидел, как вояки выбираются из глубокого оврага и поднимают на поверхность обвязанные тросами ящики. В том, что внутри ящиков находятся специальные контейнеры со скоргиумом, Лис убедился, когда пришел черед грузить товар в машины.
К расщелине подъехали два фургона и три бронетранспортера сопровождения. Выбравшиеся из расщелины бойцы легко закинули половину ящиков в кузов одной машины, а затем их командир жестами потребовал, чтобы на погрузку подъехал второй фургон. Водитель не рассчитал радиус разворота и случайно задел бампером пирамиду ящиков. Верхний упал на землю и открылся. Лису не пришлось напрягаться, чтобы определить, что внутри ящика находится спецконтейнер. Накануне вечером Лис тщательно изучил в Сети и внешний вид, и принцип работы этих капсул для хранения энерговещества. Разработкой этих контейнеров уже давно занимались гражданские КБ на Большой земле, поэтому технические данные по этой теме никто не засекречивал.
Загрузив оба фургона, бойцы запрыгнули на броню, и колонна отправилась по берегу пруда на север, скорее всего, в сторону тамбура.
Лис на минуту расслабился, но наемники будто бы предугадали эту реакцию нанимателя. Оператор взял крупным планом одного из бойцов, затем другого, третьего, а дальше взял снова общий план. На что хотели указать наемники, Лис догадался почти сразу. Бойцы неизвестного спецподразделения Барьерной армии выглядели необычно.
Дело было не в том, что они перемазаны грязью с головы до ног, причем не с целью маскировки, а потому, что лазали по оврагам. И не в том, что их боевые костюмы были оплавлены и имели многочисленные повреждения, даже крупные прорехи, в которые выглядывала опаленная ткань униформы, а иногда и обожженные участки кожи.
Странным выглядело другое. Все воины имели внушительные габариты и были похожи друг на друга словно братья. К тому же у всех на лицах застыли однообразные равнодушные маски. Воины следили за местностью, но никто ничего не говорил и не проявлял эмоций. Никто из бойцов даже не морщился от боли, хотя обожжены в той или иной степени были все.
– Вот они, серьезные ребята, – пробормотал Черный Лис. – Все-таки пройти по трубам оказалось возможно? Что ж, для таких громил… почему бы нет?
Черный Лис оставил канал м-связи включенным, а сам вышел в другую комнату и вызвал через обычную сеть своих агентов в штабе Барьерной армии. Ему стало интересно, что за подразделение располагает такой эффективной штурмовой группой и почему о ней до сих пор не доложили ни шпионы, внедренные в штаб чистильщиков, ни подкупленные Лисом контрразведчики.
Выяснение затянулось на целый час, и Черный Лис едва не пропустил самое интересное. К моменту, когда он вернулся к проектору (так ничего толком и не выяснив), в кадре развернулось настоящее сражение. Конвой атаковали превосходящие силы сталтехов под командованием каких-то непонятных «изделий», как военные называли биомехов, новой компоновочной схемы. У шагающих ботов имелась дополнительная пара манипуляторов.
Сталтехи и четырехрукие боты атаковали со всех сторон, но бойцы не сдавались и даже какое-то время теснили противника. Чаша весов склонялась то на одну, то на другую сторону, дело дошло до рукопашной схватки, а закончилось все ничьей. То есть полным уничтожением и конвоя вместе с охраной, и атакующих конвой сталтехов.
Последний боец охраны конвоя швырнул гранату в сторону трех оставшихся на ногах сталтехов, но укрыться не смог и потому тоже погиб в последовавшей плазменной вспышке.
– Груз частично поврежден, – снизошел до комментария наемник-оператор. – Прикажете взять образец из уцелевшей партии?
– Берите, – разрешил Лис. – А после продолжайте наблюдение.
– Не получится, – сказал кто-то из наемников за кадром. – На подходе еще один отряд военных.
– И сталтехи недалеко, – добавил еще один наемник. – Втрое больше, чем было.
– Тогда просто наблюдайте, – решил Лис. – И не отключайте камеру, мне нужна полная картина.
Минут на десять кадр словно застыл. «Оживлял» картинку только дым от горящих БТР и первого грузовика. Дым метался над полем боя, то полностью закрывая видимость, то раздвигая свои клубящиеся черные шторы, но лишь для того, чтобы зрители убедились – на месте гибели конвоя ничего не изменилось.
На одиннадцатой минуте в прорехах дымовой завесы начали мелькать фигуры людей, а на двенадцатой сквозь черные кулисы пробилась яркая вспышка, даже две вспышки подряд. Еще через пару минут дымовую штору снесло ветром, и Лис увидел совсем другую картинку. На месте первого грузовика тлели головешки, а из второй машины десять накачанных бойцов в таких же, как были у охраны конвоя, боевых костюмах и с такими же одинаковыми физиономиями выгружали остатки товара.
– Можем отбить, – заметил наемник-оператор.
Черный Лис пересчитал бойцов, их оказалось девять плюс командир. В принципе, шанс у наемников имелся, но рисковать наниматель не стал. Во-первых, он уже понял, чего стоят эти спецназовцы. Вряд ли у десятка самонадеянных наемников имелся хоть один шанс против десятка этих спецов. Во-вторых, к месту сражения подходил крупный отряд сталтехов. В-третьих, Лису не требовался скоргиум. Во всяком случае, пока не требовался. Ему была важнее информация. Полная, внятная, своевременная.
– Не вмешиваться, – приказал Лис. – Следите за грузом. Они сами принесут его, куда требуется.
Лис угадал, по крайней мере то, что бойцы не бросят ценный товар. Принесут ли, куда требуется, – вопрос, но бросать или сжигать оставшийся товар, как поступили они с частью партии, тлевшей в первом грузовике, они точно не собирались. Командир спецов (Лис видел его лишь со спины, но и этого хватило, чтобы разглядеть, что командир бойцам достался не такой габаритный, как все они) отдал какое-то распоряжение, и воины принялись вскрывать ящики. Распотрошив упаковку, они сложили контейнеры с энерговеществом в рюкзаки и построились. Командир осмотрелся по сторонам, что-то сказал, скорее всего, по м-связи, и дал воинам отмашку, указывая на север, несомненно, в сторону тамбура. Группа спецназа прямо со старта развила приличную скорость и вскоре скрылась из вида.
– Дайте крупный план сталтеха и бегите за спецами.
– Какого сталтеха? – удивленно спросил оператор.
– Любого, – Лис чуть помедлил и исправился: – Нет, не любого, того, что лежит ничком. Затылок покажите.
Камера взяла крупный план ближайшего тела.
– Так? – спросил наемник.
– Затылок, я сказал…
– А где у этой твари…
– Все, достаточно. Догоняйте спецназ. Догоните, включите камеру снова и покажите мне крупным планом командира.
– Тоже с затылка? – наемник хмыкнул.
– Лицо командира.
Оператор выключил камеру. Объемное изображение исчезло, но Черный Лис остался на месте, в кресле. Пищи для размышлений он получил предостаточно, и осмыслить увиденное требовалось, не отходя от кассы. В данном случае от просмотровой площадки. Чтобы, не дай бог, не «растрясти» детали.
– Все верно, – негромко проронил Лис. – DRG. Клеймо на месте. Значит, это действительно сталтехи из лабораторий «ноль первого». Но откуда у него столько этой «получеловечины», как выразился господин Ушицкий? И знает ли уважаемый Виктор Андреевич, что их так много? Похоже, что нет. И что это мне дает? Пока непонятно. А ведь Ушицкий не в курсе и другого важного момента. Он не знает, что скоргиумом и шахтами «ноль первого» военные занялись вплотную. Прекрасно! Если, конечно, это действительно военные…
Последняя оговорка вырвалась невольно, однако именно она показалась Лису самым важным моментом в его рассуждениях. Непонятные воины, хоть и походили на военных по всем признакам, от экипировки до дисциплины и тактики, не значились ни в каких сводках и документах даже в штабе армии. Возможно, это был какой-то специальный отряд генерального штаба с Большой земли, но в это верилось с трудом. Очень уж уверенно вели себя бойцы, как будто они с рождения находились в Зоне. Командировочные так не работают. Они осторожничают и оглядываются.
В общем, с этими накачанными воинами еще предстояло разбираться.
– Есть кадр, – доложил наемник-оператор, появляясь в м-эфире. – Дать?
– Давай.
Над площадкой вновь сформировалось объемное изображение, как выражались предки – 3D, но теперь Лис видел не мрачный пейзаж Старой Зоны, а только лицо командира спецназовцев (или кто они там на самом деле). И лицо это Черному Лису было знакомо. До боли знакомо.
Упитанными бойцами командовал Леший. Сталкер, известная личность, но никак не спецназовец. Нет, он работал с военными, и не раз, но только когда у него не оставалось выбора. Сейчас же все выглядело иначе. Леший не просто вел группу по локации, как это делают нанятые проводники, он именно командовал этой группой. По крайней мере, другого командира Лис не видел. Остальные ходоки были навьючены поклажей, шли строем и беспрекословно подчинялись Лешему.
– Вот так встреча, – процедил сквозь зубы Черный Лис. – Дело запутывается.
– Дать общий план? – спросил наемник.
– Отбой, – сказал Лис. – Если спецы уйдут в тамбур, идите за ними. Только не сразу, дайте им время отойти от вихря на месте прибытия.
– А как мы узнаем, куда они перейдут?
– Уж придумайте, что-нибудь, – ответил Черный Лис раздраженно. – Подсмотрите, какие маркеры они будут активировать, или подслушайте команду. На случай если не удастся понять, разделитесь на две группы. Одна пойдет в Москву. Другая в Академ.
– А Питер или Крым?
– Исключаются, – уверенно ответил Лис. – С таким хабаром там делать нечего.
– А если они не перейдут никуда?
– Тогда доложите, и я скажу, что делать дальше. Продолжайте наблюдение!
Черный Лис отключил связь и устало потер виски. Все-таки надо было вздремнуть ночью хотя бы час. Голова совершенно не работала. Сейчас ему требовалось хорошенько все обдумать, просеять информацию через мельчайшее аналитическое сито, а батарейки, как говорят русские, сели. Обидно.
– Кофе! – Лис поднялся и пошагал к кухонной стойке. – Кофе! Анализ данных подождет. К тому же теперь почти все ясно и без всякого анализа. Виктор Андреевич не зря забил в колокол. Организация трещит по швам. А вернее, трещат наши с Ушицким кости. По которым пытается проехать катком наш любимый шеф.

* * *

Энтузиазм приводит массы в движение не хуже, чем ветер парусники. Чаще всего, конечно, движение получается хаотичное, да к тому же рывками, но массы хотя бы не стоят на месте. А перемещение в пространстве, даже непредсказуемое, это хорошо, это правильно. В движении познается мир, приходят идеи, разгадываются многие загадки. Например, становится понятно, зачем вообще было начинать движение.
Вот примерно с таким настроем Копейкин и начал свое журналистское расследование, как он его назвал для солидности. Примерно к обеду у Ивана заметно поубавилось энтузиазма, но после передышки в недорогом ресторанчике репортер воспрянул духом и снова пришел в движение. Теперь более осмысленное и без суеты, поскольку теперь движение было виртуальным.
Личные встречи с немногочисленными компетентными источниками никакой пользы не принесли, поэтому Иван решил сменить тактику. Он пустился в путешествие по Сети. Понятное дело, путешествие ему предстояло непростое, по довольно сомнительным закоулкам, где без применения запрещенных приемов не выжить (совсем как в жизни). Все это могло обойтись Ивану в кругленькую сумму. Ведь покупка нового имплант-компа с заменой старого, испорченного хакерами, это довольно дорогостоящий комплекс задач. Но репортер рискнул.
И не прогадал. Прежде, чем его атаковали смертельно опасные (для импланта, конечно) вирусы или набросились виртуальные гопники-хакеры, Иван успел найти кое-что очень даже интересное. Далекое от темы, но интересное.
«И еще не факт, что не по теме, – подумалось Копейкину. – Вроде бы прямой связи нет, но в организме что-то покалывает, будто бы сигнал какой-то пробивается: «связь есть, и не опосредованная, а прямая». Надо непременно провентилировать тему, вникнуть в подробности, а вдруг «сигнал» не врет?»
О чем, собственно, речь: в одном блоге на сомнительном форуме Иван наткнулся на довольно странную историю. Один гражданин под ником «Вован» рассказал о своей неудачной ходке в Зону. Так и написал «неудачная ходка». Будто бы ходки на какие-либо зоны бывают удачными! Но суть не в этом.
Вован, как и многие энтузиасты, отправился на запретную территорию без определенной цели, просто удовлетворить свое любопытство, и при этом (опять же типичный случай) подготовился к походу из рук вон плохо. Не взял с собой ни толкового снаряжения, ни оружия (дробовик из дедушкиного арсенала не в счет), ни нормальных средств защиты. На что понадеялся, непонятно. Видимо, на молодецкую удаль и Фортуну. Но Фортуна в тот день была занята другими делами и сопутствовать Вовану отказалась, а удали хватило только на то, чтобы пройти сквозь Барьер Новосибирской локации.
В полуобморочном состоянии после испытанной в толще Барьера трехкратной перегрузки Вован добрался-таки до поселка Плотниково (заходил с юго-востока) и устроился на привал. Развел костерок, перекусил «биг-маком» и даже принял для храбрости сто граммов модной нынче настойки «Коноплевка». В общем, отдал дань сталкерской романтике.
Отдохнув, Вован решил двигать дальше, но не тут-то было. Присматривавшаяся до сих пор к новой жертве Зона вдруг распахнула свои объятия и улыбнулась, показав «мотыльку» (как сталкеры называют новичков без вживленных имплантов) острые стальные зубы.
Поблизости от бивака незадачливого Вована прокатились сначала несколько ужасных тварей на колесном и гусеничном ходу, а затем, уже прямиком по тлеющему кострищу, рюкзаку и дробовику протопали шагающие биомехи какого-то странного вида, с четырьмя манипуляторами. В результате от вовановского бивака не осталось ничего, кроме смешанных с золой ошметков и расплющенного куска железа с клеймом «ТОЗ». Самого ходока спасло лишь то, что он успел забиться под жестяной куст метрах в десяти от стоянки и свернулся дрожащим от ужаса калачиком.
Минуты три после того, как биомехи скрылись из вида, ничего не происходило. Вован даже немного расслабился, выполз из-под куста и сделал несколько снимков, чтобы подтвердить, что действительно побывал в Зоне. Но вскоре он понял, что это было только начало.
Неподалеку захлопали выстрелы, загремели взрывы и засверкали ослепительные вспышки. Вован снова забился под автоны, а потому не смог пояснить в своем рассказе, что же происходило неподалеку от Плотникова в тот злосчастный день. Наверное, какой-то бой местного значения. А кто бился и с кем, Вован так и не понял. То ли люди с биомехами, то ли одни чугунки с другими, то ли все вместе. Но суть, опять же, не в этом.
Осознав, что без припасов, снаряжения и дробовика, безжалостно растоптанных ботами, дальше ему не пройти (а Копейкин подозревал, что просто до смерти перепугавшись), Вован решил повернуть обратно.
Как решил, так и сделал. Пулей вылетел из укрытия и помчался к Барьеру.
Летел Вован, конечно, как пуля, но в отличие от сего снаряда все-таки иногда касался земли. И когда решил сделать это в очередной раз, вдруг не нашел точку опоры. Грубо говоря, провалился. Нет, не сквозь землю, а только в глубокий овраг.
Пьяным, говорят, море по колено. И хоть Вован был не так уж пьян, ноги он не переломал, шею не свернул и вообще отделался легким испугом. Хотя падал долго и приземлился не очень мягко. Поскольку приземлился на хребет какому-то жуткому созданию, лишь отдаленно напоминающему человека.
Изуродованная механической заразой образина стойко выдержала удар, и даже – о чудо! – не убила незадачливого ходока. Наоборот, помогла ему подняться и указала на узкую промоину, по которой чуть позже Вован выбрался из оврага.
Сначала Вован, конечно, сильно испугался, а когда увидел, что подобных тварей в овраге десятка два, то и вовсе чуть не испустил дух, но все остальные железные уроды не проявили к ходоку никакого интереса. Они были заняты монтажом защитной сетки на какой-то трубе большого диаметра, торчащей прямо из склона оврага.
Случайно атакованный Вованом урод тоже быстро потерял интерес к ходоку и отправился дальше по своим делам. Ходок, естественно, воспользовался моментом и сначала бочком, а затем лицом вперед, но на четвереньках выбрался из оврага.
Как очутился снаружи Барьера, Вован почти не помнил. Второй за полдня переход через зону повышенной гравитации отнял у парня все силы, поэтому очнулся он только наутро в больничке поселка Горный.
Вот, собственно, и вся история. Одна из тысяч подобных. Что в ней странного? А странной оказалась фотография. Нет, не Вована. И даже не им сделанная. Но ходок прикрепил ее в качестве иллюстрации, с пометкой «вот такой хрен меня и выручил». На фото был изображен, конечно же, не куст огородного растения и не его корень. С фото диковато, страшно, но одновременно грустно смотрел типичный сталтех.
Насколько Копейкин разбирался в обитателях Зоны, этот вид полумертвых тварей, населяющих «жестяной ад», никогда не отличался доброжелательностью и сочувствием к людям. Сталтехи вообще ни в чем хорошем не были замечены еще никогда и никем. Как и прочие исчадия Узла и порождения техноса, они были запрограммированы исключительно на выживание. А такая программа признает своими только изделия того же вида, да и то не всегда. Все остальные для нее чужаки, то есть враги, которых следует уничтожать на месте.
Нет, в любой программе случаются сбои, или бывают ситуации, в которых чугунки объединяются и действуют по другим программам. Но описанный Вованом случай не подходил ни к тому, ни к другому варианту. Сбои случаются у отдельных экземпляров, а в овраге работали несколько сталтехов. Что же касается объединения и действий по нетипичной программе, это относилось к боевым группам чугунков и, в любом случае, было направлено против людей.
А тут вдруг такой акт неприкрытого гуманизма. С чего вдруг? Вован наврал? Вряд ли. Вруны, которые хотят показаться крутыми перцами или настоящими мужчинами, придумывают обычно героические истории или хотя бы утверждают, что доходили до тамбура. А тут и обделался автор не раз, и драпанул, едва припекло, и в больничке вояж закончил. Все, как и бывает на самом деле.
Кстати сказать, рассказ о такой вот «неудачной ходке» характеризовал автора с гораздо лучшей стороны, чем любого фантазера. Признаться в своих неудачах, в своих слабостях, даже в трусости – это на самом деле как раз по-мужски. Как ни парадоксально звучит. Это как раз смело, а еще это правильно. Ведь от этого есть хоть какая-то польза другим. Прочитает какой-нибудь салага и призадумается, а стоит ли экспериментировать, рисковать жизнью ни за грош? А от героических фантазий один вред. И подростков с толку сбивают, и самим авторам потом стыдно, что такую чихню в Сети выложили. Так что Вовану Копейкин мысленно выразил свой респект.
Выразил, а после крепко задумался. Даже блоги прекратил шерстить. Эпизод в овраге никак не шел у Ивана из головы. Что-то в этой необычной ситуации было. Что-то важное. Но что конкретно?
«Прирученные сталтехи? Остатки разума и человеческих понятий у бывших людей, превратившихся на девяносто процентов в биомехов? Какая-то нехарактерная для сталтехов программа трудовой деятельности? Что меня зацепило?»
Иван вдруг насторожился. Какая-то мысль почти сформировалась, но пока не всплыла на поверхность сознания. Требовалось срочно ей помочь.
Иван вернулся к тексту и еще разок пробежал взглядом по описанию эпизода в овраге. «Трудовая деятельность», нехарактерная программа, труба с защитной сеткой… Копейкин задумался. Что за агрегат на самом деле монтировали сталтехи в том овраге? И как эти полумертвые, практически лишенные интеллекта существа могли вообще что-то созидать. Они ведь всегда только разрушали. Неужели их действительно кто-то приручил и выдрессировал? Но кто и зачем?
Более продвинутые биомехи? Вряд ли. Они не строили ничего руками или манипуляторами, ни своими, ни чужими, для этого у них имелись скорги.
Люди? Тоже сомнительный вариант, хотя… если подумать… почему бы нет? Да и ничего другого просто не остается. Но зачем использовать сталтехов там, где можно обойтись таджиками?
«А если нельзя обойтись? – вдруг осенило Копейкина. – Мало ли какие места встречаются в Зоне. А если кругом кипящая ртуть или другая ядовитая среда? Если повышена гравитация, перепады температур космические и давление зашкаливает, как тогда быть? Роботов использовать? Так их скорги сожрут за милую душу… Стоп! Давление! Что-то я слышал про высокое давление, кто-то рассказывал… про двадцать атмосфер. А-а… военные рассказывали! Сразу после того, как закончилась моя одиссея по акватории Зоны. Они рассказывали, что Технокракен способен выходить за пределы локаций, потому что добывает на большой глубине энерговещество и хранит его в своем трюме под высоким давлением… Энерговещество! Скоргиум! Вот для чего могут пригодиться сталтехи. Для добычи скоргиума! Ай да Копейкин, ай да сукин сын! Соображаешь!»
Считать себя особо сообразительным всегда приятно. Вот только что давала эта догадка? Иван понял это не сразу. Сигналы организм по-прежнему посылал, на интуитивном уровне Копейкин чувствовал, что напал на след, но очевидной связи с заданием Черного Лиса пока не просматривалось. Пришлось ему пришпорить свою сообразительность еще разок.
Добычу скоргиума в Академе и рейд военных по Старой Зоне увязать никак не получалось. Если бы шахта, рядом с которой возились сталтехи, располагалась в Чернобыльской локации, другое дело, притянуть факты друг к другу, пусть и за уши, было бы возможно. Но события произошли в разных локациях, а значит… никакой связи между ними не существовало. О чем бы там ни сигналила интуиция.
Копейкин разочарованно вздохнул и скользнул взглядом по ряду уменьшенных копий объемных изображений, которые многие по старинке называли фотографиями, в приложении к «посту» Вована. Машинально палец коснулся уменьшенного фото сталтеха, и изображение тут же увеличилось и отъехало в сторону. А на его месте всплыла подсказка, а точнее, вопрос: «Искать похожие в приложении?» Удрученный Копейкин, не задумываясь, ткнул в подсказку и вдруг обнаружил, что в приложении имеются еще две фотографии, на которых целиком или частично изображены такие же уроды.
Первую сделал опять же не Вован, и сталтехи на ней мелькали на самом дальнем плане. Зато вторая… Копейкина будто бы ошпарило кипятком!
Это была одна из всего-то шести фотографий, сделанных лично Вованом. Изображение получилось частично смазанным, но рассмотреть то, что нужно, Иван сумел без труда.
На объемном движущемся снимке, или, если угодно – на трехсекундном ролике, смазанным оказался только первый план. Кусты автонов, какие-то развалины, край оврага. Зато неплохо получился второй план. А третий вышел так и вовсе хорошо. На втором Копейкин разглядел со спины трех биомехов упомянутой Вованом странной конструкции, топающих куда-то вдаль, и… правильно, десяток сопровождающих чугунков сталтехов! А на третьем плане выделялись несколько массивных фигур бронезавров и множество рапторов, дерущихся с людьми.
Иван увеличил изображение, отсек два ближних плана и потребовал у компьютера обработать все, что осталось. На процедуру у компа ушла секунда. Изображение стало четким, красочным и вполне информативным.
Плюс ко всему, на нем проявились невидимые прежде детали. Такие, например, как непонятное приземистое сооружение, которое напоминало то ли посадочный модуль корабля для полетов на Марс, то ли какой-то проходческий щит, но стоящий вертикально. Будто бы он собрался рыть не тоннель, а шахту. Вот на фоне этой дуры и дрались биомехи с людьми. И чугунки явно проигрывали. Почти все машины горели, а убитых или хотя бы тяжелораненых людей Копейкин не увидел вообще.
Иван присмотрелся к людям. Сомнений не осталось, биомехов нарезали тонкими ломтями военные. Только на их униформе не было знаков различия и все выглядели орлами. Нет, скорее здоровенными такими буйволами; накачанными, мощными, решительными.
– Ну вот, – удовлетворенно проронил Копейкин, – а ты расклеился. Интуицию не проведешь! Подсознание сразу заметило эту фотку! А потому в нем все давно сошлось, не то что в извилинах. Вот тебе и спецназ, вот тебе и шахта… будущая, и сталтехи, вроде как шахтеры, тоже будущие. Остается только… что? Правильно, остается выяснить, а не было ли шахты на пути у спецназа, который буянил в Старой Зоне?
Копейкин с новыми силами бросился в виртуальный бой и вскоре нашел в Сети все, что хотел. Нашел информацию о шахте в Копачах, о неудачной попытке добыть скоргиум, о повторной попытке, тоже неудачной, и, наконец, о том, что после провала третьей попытки шахту в Копачах тупо засыпали. К заметке о третьей попытке прилагались иллюстрации. На одной из них Иван без труда рассмотрел «неправильный проходческий щит» той же конструкции, что и на фотографии, сделанной Вованом.
– То есть третью попытку сорвали вояки, – пробормотал себе под нос Иван. – Так получается? И примерно тем же они занимались в Академе? Хорошо, допустим. Но при чем тут жженые? Шахты – это их проект? Или наоборот, это они навели военных на шахты? Но почему тогда исчезли? Вояки не устраняют свидетелей, это почерк другой организации. Ничего не понятно. Но тем интереснее!
Копейкин решительно свернул доступ в виртуальность и поднялся. Что делать дальше, он знал теперь точно. Окончательно прояснить ситуацию Иван мог только на месте. Либо в Старой Зоне, либо в Академе.
Второй вариант был на вкус Копейкина более удобоваримым. От Академа у Ивана остались более-менее приятные воспоминания. Насколько это, конечно, возможно. Ведь жуткая прошлогодняя авантюра с путешествием по Зоне закончилась именно там, в Новосибирске. Да и вообще, в Академе Иван хоть немного ориентировался, а в Старой Зоне не бывал никогда. Так что сделать выбор ему оказалось несложно.
Подготовиться тоже. До вечера все будет собрано и упаковано. На вечерний рейс до Томска Иван тоже успевал. Оставалось связаться с приятелем из Томского универа и договориться о транспорте до Зоны. Там километров двести всего, полтора часа езды от силы. В общем, к полуночи Иван рассчитывал оказаться в приграничье при любом раскладе, а к утру второго апреля попасть в Плотниково. И уж там выяснить все досконально, во всех подробностях, и не у залетных «Вованов», а у местных сталкеров, у настоящих специалистов.
Копейкин покинул ресторанчик и шагом человека, отбросившего все сомнения (решительным и твердым), двинулся к стоянке такси. Нет, если честно, где-то глубоко в душе сомнения все-таки остались. В первую очередь, Иван сомневался, что сделал правильные выводы. Во вторую, что его вояж не закончится так же плачевно, как «ходка» Вована. Но отступать Иван не любил, да и не имел права. На кону стояло самоуважение и уверенность в собственных силах, в том числе в силе собственного интеллекта. При таких ставках Копейкин всегда шел ва-банк.
Чем это закончилось прошлым летом, он старался не вспоминать.

5. Зона, локация Москва, 02.04.2058 г.

Примерно полчаса после перехода не покидает ощущение, что тебя вывернули наизнанку, хорошенько прополоскали весь «ливер» и засунули его внутрь, но частично перепутали органы местами. И теперь внутренности пытаются встать на положенные от природы места, толкаются, пульсируют, сжимаются в тугие комки, а потом вдруг расслабляются, отчего по телу пробегают то волны жара, то, наоборот, начинает морозить так, что мурашки по коже. Кто проходил через тамбур, тот наверняка понимает, о чем речь. И весь этот комплекс неприятных ощущений дополняется головной болью, головокружением и темнотой в глазах. Когда же «отпускает», еще на некоторое время остается слабость, непреодолимая без помощи усилителей бронекостюма, и страшная сонливость, что опасно вдвойне.
Ведь на выходе из тамбура любого ходока обязательно поджидает какая-нибудь неприятность. Если не засада биомехов, то горячий прием от наблюдателей одной из группировок. Например, в Академе у тамбура постоянно дежурят егеря Ковчега, которым не по душе любые гости, поэтому договориться с ними чрезвычайно трудно, а в Крыму так вообще не договоришься, братья из Ордена Священного Узла неподкупны, как автоматические шлагбаумы.
Так что, если ты не умеешь контролировать свои эмоции, если склонен реагировать на каждый спазм в животе, лучше сидеть в какой-нибудь одной локации и в тамбуры не соваться. Рекомендация, ясное дело, неприемлемая. Ведь перемещение через тамбуры, соединяющие локации пятиземелья, это главное условие успешной работы и выживания в Зоне Смерти. Но тогда хотя бы следует нанимать опытных проводников, которые придут в себя вовремя и сумеют оградить от проблем в период адаптации «потерявшегося» подопечного.
Леший подозревал, что его бойцы проходили через внепространственные переходы-тамбуры не раз, но все равно первым вошел в вихрь из мелкой дождевой пыли, обозначающий точку входа поблизости от руин ЧАЭС. И, соответственно, он первым вывалился из аналогичного завихрения, которое медленно вращалось на дне огромного котлована, образовавшегося после Катастрофы посреди московского района Щукино.
На адаптацию у Лешего ушло гораздо больше времени, чем обычно. Так случилось по причине временного отказа главных имплантов, или же по какой-то другой причине, непринципиально. Важно то, что Леший «завис» почти на пять минут и, когда пришел в себя, обнаружил, что вся группа уже в сборе и не валяется, как проводник, мучаясь от последствий перехода по невообразимым многомерным закоулкам Узла, а рассредоточилась и держит под прицелом склоны котлована. Как воины сумели настолько быстро восстановиться, Леший не представлял.
«Оправдание себе ищу? – Леший бросил хмурый взгляд по сторонам. – Старею, что ли? Или это из-за имплантов? Вот уж подгадило начальство, ничего не скажешь! А если бы нас встречали? Биомехи, допустим. Или местные бандиты. Всех обратно в тамбур и отправили бы. Мертвым грузом».
Вообще-то Леший слегка преувеличивал. В Москве у тамбура ходоков встречали редко. Слишком неопределенный статус имела окружающая территория. Ее толком не контролировала ни одна группировка, а биомехи недолюбливали Щукино по причине слабой напряженности энергополя. К тому же спускаться и подниматься по склонам котлована, подвижным и сыпучим из-за толстого слоя покрывающей их золы, чугункам удавалось с трудом. У людей существовали свои тропы и «точки опоры», ведь повсюду из-под золы и пепла торчали всевозможные бетонные и кирпичные обломки, куски не оприходованных скоргами металлических конструкций и детали машин, по ним выбраться наверх было делом несложным. Но и люди предпочитали встречать гостей наверху, поблизости от площади Курчатова или рядом с постаментом, который остался от памятника маршалу Бирюзову. Именно по этим двум тропам из котлована выбиралась основная масса ходоков.
Заметив, что проводник пришел в себя, бойцы поднялись и сдали назад, группируясь вокруг Лешего. Следить за местностью они при этом не прекратили. Леший в очередной раз порадовался выучке подчиненных и в очередной же раз мысленно задал себе вопрос: «на кой черт этим «бройлерам» какие-то еще навыки, если они и без меня все умеют?!»
– Молодцы, – пробормотал сталкер и похлопал по ящикам, навьюченным на спину ближайшего воина. – И товар на месте, не приватизировал Узел. Хорошо. Теперь становись, пойдем наверх моей личной тропой.
Леший вновь преувеличивал. Выбранная им тропа использовалась сталкерами редко, но исключительных прав на нее Леший не имел. Все, кто планировал идти в направлении Строгино, выбирались из котлована именно этим маршрутом. Просто в ту сторону мало кто ходил. Вдоль Москвы-реки и Хорошевского спрямления постоянно курсировали серьезные патрули биомехов, да и все мосты там в последнее время находились под контролем чугунков.
Раньше Леший не задумывался, в чем причина такой высокой активности техноса близ Строгинского затона, просто, как и большинство сталкеров, обходил те места стороной. Теперь же он наверняка знал, что источник всех бед скрывается под водной гладью Строгинского затона. Народ давно поговаривал о непонятной деятельности, которую развернули биомехи в акватории. Кое-кто утверждал, что они углубляют фарватер Москвы-реки, а в Троице-Лыковской пойме, она же Строгинский затон, чугунки вообще опустили дно на невообразимую глубину, метров на двести. Для чего, народ не знал. Зато с недавних пор это знал Леший.
Именно из Строгинского затона начинался тоннель, который вел к Московскому водному тамбуру. Не тот, по которому в свое время к тамбуру спускались разведчики вояк: капитан Галимов и сержант Гелашвили. А основной, диаметром метров в пятьдесят, по которому легко могли пройти гидроботы и даже гидромехи размером с тяжелую атомную подлодку. И даже могло протиснуться «изделие 744», его величество Технокракен, император всех гидроботов и аватар Узла в водной стихии. Такую конфигурацию: большой тоннель, который выводит в акваторию плюс запасный выход, технический, на сушу, имели все гроты, в которых располагались водные (и одновременно подземные) части тамбуров.
Вот по этой причине биомехи и оцепили излучину реки, спрямление и затон, выставив серьезные кордоны на Тушинском поле и в Крылатском. А также организовав постоянное патрулирование по берегам. От Строгинского до Живописного моста и от улицы Крылатской до Катукова.
В общем, ходили в те места редко, поэтому насчет «личной» тропы Леший преувеличивал самую малость. Сталкер жестом приказал группе следовать за ним и затейливым зигзагом двинулся вверх по склону. Он пока не решил, как будет обходить заслоны биомехов, но предварительно склонялся к варианту «северный обход», то есть к марш-броску через Тушинское аэрополе.
С точки зрения обычного проводника, вариант рисковый, но Леший рассчитывал на непомерный запас здоровья подопечных и собственное знание местности. Тушинское поле только на карте выглядело чистым полем. В реальности после Катастрофы на нем осталось столько шрамов, что любая пересеченная местность в сравнении с ним выглядела ухоженной парковкой перед супермаркетом. Под прикрытием всевозможных естественных препятствий, по овражкам и тропам между вывороченными пластами земли опытный ходок мог незаметно пройти через Тушинское поле в любом направлении. Лешему же требовалось всего-то обойти с тыла береговые кордоны чугунков.
Первый этап операции прошел успешно. Выбраться из котлована группе удалось без приключений. Леший нырнул в полуподвал ближайшего дома по улице Максимова, дождался, когда подтянутся все бойцы, и уверенно направился по засыпанному мусором помещению к зияющему в противоположной стене пролому. Через эту дыру сталкер рассчитывал попасть в бывший сквер рядом с площадью генерала Жадова. Теперь там раскинули свои «кроны» не деревья, а металлические автоны, но в целом сквер выполнял ту же функцию, что и раньше. Давал тень и укрытие тем, кто хотел спрятаться от любопытных глаз, а также от объективов и сканеров.
Добравшись до пролома, Леший выглянул наружу, быстро оценил обстановку и сдал назад, подальше от дыры. За время отсутствия Лешего в Московской локации кое-что успело серьезно измениться. В первую очередь, распределение «жестянки» по оккупированной техносом территории.
Металлический сквер исчез. На его месте теперь возвышалось довольно серьезное укрепление, напоминающее огромный дот. Только купол этого укрепления был построен не из армированного бетона, а из металлических плит. В остальном же сходство было поразительным. Имелись у дота и амбразуры, и дополнительные купола, меньшего размера и с меньшими амбразурами, вынесенные на первую линию обороны. Все выглядело так, будто было построено людьми. Но Леший ни секунды не сомневался, что укрепление выстроили чугунки. Поверх купола дота сталкер не заметил лоснящегося слоя активного пластика, то есть броня крепости не имела защиты от «коррозии», которую мгновенно организовывали любому металлу вездесущие скорги. А раз дот стоял без защиты от скоргов, значит, сами скорги его и выстроили.
Непонятно только, почему они отказались от своего традиционного сооружения – Городища, внешне напоминающего гигантское птичье гнездо, «сплетенное» из металлических труб, швеллеров и прочих инженерно-технических конструкций. Решили замаскировать свою долговременную огневую точку под человеческий форпост? Но зачем? Устроили ловушку для «чайников»?
Леший ломал голову над новой загадкой всего несколько секунд, затем плюнул и выкинул все лишние вопросы из головы.
Чугунки постоянно менялись и меняли тактику. Ведь в запредельном пространстве Узла, говорят, время текло иначе, и регулярно попадающие туда биомехи проходили многие этапы своей «электронно-механической эволюции» за рекордно короткий по нормальным меркам срок. То есть пока на Земле люди проживали сутки, изделия техноса внутри Узла успевали рассыпаться от старости, но перед этим создать себе на замену новые изделия, более совершенные, лишенные конструктивных недостатков предыдущих поколений и более «разумные».
Возможно, обнаруженная Лешим военная хитрость, имитация человеческих укреплений, являлась не просто новым тактическим приемом, а частью новой стратегии чугунков. Возможно, они, наконец, поняли, что врагу следует отвечать адекватно, что надо воевать более гибко, наносить удары в уязвимые места, хитрить, обманывать, маскироваться, а не тупо переть железной массой, пытаясь закатать противника в землю.
Все возможно. Только это тема для анализа в спокойной обстановке. Не в полевых условиях.
– Ну что, проводник, опять попал в засаду? – вновь вышел на связь Бортник.
– Прорвусь, не переживай, – Леший обернулся и оценил обстановку.
На пятки группе пока никто не наступал, но придумать новый маршрут требовалось как можно скорее. Не то место, чтобы рассиживаться, и не то время, чтобы изобретать оригинальные ходы.
– Опять пойдешь в обход? – в голосе инструктора слышалась насмешка.
– Бортник, отвали!
– Хочу тебя предупредить, Леш…
Связь неожиданно прервалась. Леший попытался восстановить соединение, но м-фон на его попытки не отреагировал.
– Ну и хрен с ней, со связью, – Леший дал отмашку бойцам. – За мной!
Идти в обход не требовалось, Леший помнил точно. Из этого подвала имелся еще один выход. Не настолько удобный, зато наверняка свободный от биомехов и ловушек. Сталкер пробрался в дальний угол подземелья, ухватился за край массивной и тяжеленной с виду бетонной плиты и легко поднял эту импровизированную крышку.
Под пластиковым муляжом плиты обнаружился стандартный колодец. В стены бетонной трубы когда-то были вбиты скобы, но теперь желающим предлагалось спускаться по толстой капроновой веревке с равномерно, через каждые полметра завязанными узлами, как сказали бы моряки – спускаться предлагалось по «концу с мусингами».
Леший без раздумий спустился в колодец и, не тратя времени на осмотр подвала, подергал за веревку, сигнализируя бойцам, что все в порядке, они тоже могут выдвигаться.
Уверенность Лешего объяснялась просто. В этом «подвале под подвалом» когда-то располагался тайный склад, на котором сталкеры хранили самый ходовой товар. В некотором смысле это был «киоск», в котором ходоки могли разжиться патронами, валютой, маркерами или обменять что-то не слишком ходовое на популярный именно в этой локации товар. Чаще всего здесь меняли н-капсулы и «фричи» на маркеры локаций и боекомплект. Обменный курс, понятное дело, здесь был не настолько выгодным, как в Шереметьевских рядах или на другом рынке локации, зато не приходилось напрягаться и топать бог знает куда. Поэтому многих сталкеров местные цены и условия сделок вполне устраивали. А еще сталкеров устраивала система безопасности этого «ларька». Все подземные подступы к нему, пять тоннелей двухметрового диаметра, были тщательно обработаны «фричем». Ближайшие к «ларьку» двадцать метров каждой из пяти труб выглядели как морозильные камеры. На стенах, вымазанных зеленоватой слизью, не задерживались никакие автоны или скорги. Замерзали мгновенно и осыпались на пол.
Вот почему Леший спустился вниз, даже не бросив предварительно в колодец гранату. Зачем тратить боезапас, если наверняка известно, что внизу чисто? По крайней мере, нет биомехов.
В «ларек», по всей видимости, давненько никто не заглядывал. «Фрич» на стенах истончился, а ящики для хабара пустовали. В общем-то, понятно, почему. Ведь поблизости теперь квартировали биомехи, и подойти к колодцу решались далеко не все сталкеры.
Бойцы спустились в колодец своим способом. Просто спрыгнули один за другим, не обращая внимания на веревку.
Теперь Лешему оставалось не запутаться в тоннелях. В нужном направлении вел второй, но как отличить его от первого или третьего, Леший толком не знал. Он вечно путал одинаковые с виду коридоры и обычно правильный путь ему подсказывал имплант или завсегдатаи «ларька».
Сегодня ждать подсказок не приходилось, так что Лешему пришлось принимать решение самостоятельно. Если честно, он просто двинулся наугад, поскольку для принятия какого-то осмысленного решения у сталкера не хватало исходных данных. Проще говоря, он не знал, в какой из коридоров свернуть, поскольку у него не работала ни навигация, ни другие полезные программы имплантов.
Поначалу Леший списывал все сбои на крайнюю занятость вживленных компьютеров поисками вражеского импланта в организме, но теперь сталкер начал подозревать, что дело не в этом. Что-то шло не так, последняя внятная подсказка второго импланта оказалась правильной, да Леший и сам понимал, что дело нечисто.
У него вообще давно зародилось и теперь постепенно нарастало ощущение, что его разводят. Странная история с захватом в плен и принуждением к сотрудничеству, а затем непонятный «тренировочный» рейд. Такая же якобы случайная встреча с колонной и теперь вот спасение остатков какого-то хабара… Сплошные странности. Десяток вопросов, и ни одного ответа. А тут еще и молчание имплантов. Ладно, по несущественным темам, но навигация в рейде просто необходима, а она отключилась, будто бы ее и не было. Нехорошо. Не вовремя.
– Вот ты где, – будто бы угадав мысли Лешего, на особую прямую связь между имплантами вышел Каспер. Этот вид связи использовался Лешим, Лерой и посредником параллельно со стандартной м-связью, правда, работала эта сеть только в аудиорежиме, только когда абоненты находились в одной локации и не дальше чем в десяти километрах друг от друга. – Обыскались тебя. Лера всю Старую Зону перетряхнула. Что ты здесь делаешь?
– А ты что забыл в Москве?
– Тебя ищу.
– Неужели? – Леший усмехнулся. – Хочешь снова подкинуть работенку? Опоздал. Меня уже запрягли.
– Да, я знаю, Лера говорила. Но я понял, что работа разовая и простая, как мычание. Причем в пределах Чернобыльской локации.
– Так все и было.
– Тогда что ты делаешь в Курчатнике, Леший?
– Знал бы я! – Леший обернулся и окинул взглядом группу. «Бройлеры» не отставали, но сталкер все равно приказал им подтянуться. Чтобы прояснить ситуацию для Каспера.
– Вот как! – удивленно проронил посредник. – Группу ведешь? И кто твои клиенты? Надеюсь, не военные опять.
– Они самые. Но проблема в другом, посредник. Какая-то беда с имплантами. Тормозят со страшной силой. Все, в том числе – коммуникатор.
– Ты имеешь в виду м-фон?
– Он самый. И боюсь, что это лишь начало. Так что прошу тебя на берегу, в случае чего, свяжись с Лерой, расскажи ей, что и как. Хорошо?
– Без вопросов. Но я не понял, в чем конкретно проблема?
– Сам пока не понимаю. Все как-то странно началось и продолжается примерно в том же ключе. Военные взяли меня в оборот, вроде бы дело привычное, но я нутром чувствую, что тут есть какой-то подвох. Теперь вот в Москву прибыл, ценный хабар принес, а не встретил никто. И вообще белыми нитками все вокруг прошито. Ты же знаешь, у меня чутье на такие вещи. Мгновенно чую, когда по плану дела идут, а когда сами собой.
– Сейчас по плану?
– Уверен. Только не могу понять, что за игра. Если честно, напоминает поддавки.
– Тогда плохо дело, – посредник задумался. – Поддавки подразумевают полный размен всех шашек. Ты снова попал, Леший.
– Сам понимаю. Теперь понять бы, как выкрутиться. Они какую-то мину мне в задницу зашили. Попробую сбежать – рванет. Да еще с имплантами что-то происходит. Программы зависают одна за другой. Хрен с ней, с навигацией и даже с м-связью, но ведь если импланты крепко зависнут, могут и жизненно важные программы отказать. Допустим, управление внутренними органами. У меня же треть из них искусственные. Плюс нога и кисть. Наниматели успокаивают, клянутся, что такого не произойдет, но я им не верю. Короче, перспективы пока не очень.
– Странная история, – задумчиво проронил посредник.
– Не то слово, – согласился Леший. – Раньше тоже не сразу все можно было понять, но не настолько же!
– Попробую разобраться, – пообещал Каспер. – Надеюсь, в ближайшие полчаса ты не зависнешь в полный рост?
– И я на это надеюсь.
– А ты пока все-таки попробуй связаться с Лерой. Она тоже в Москве.
– Не понял! Она ведь дома оставалась, в Старой Зоне.
– Появились дела, наверное. Я сейчас скажу ей, чтобы подтянулась поближе к Щукино. Вызови ее, не то всыплет тебе за молчание.
– Я ж не специально, – Леший вздохнул. – Связи не было.
– Но теперь-то есть.
– Теперь да, – буркнул Леший себе под нос, – связь есть. Но есть ли желание связываться? Выслушивать нотации…
Лучше бы Леший придержал свои мысли при себе. Даже не формулируя. Спецсвязь могла передавать не только слова, но и наиболее четко сформулированные мысли. Эта уникальная функция зачастую оказывалась очень полезной, особенно в бою. Но сейчас эта функция прямой связи никакой пользы Лешему не принесла. Поскольку сдала его с потрохами.
– Получишь сейчас! Желания у него нет! Я тебе обеспечу желание, когда встретимся.
– Привет, Лера. Слушай, у меня очень мало времени…
– Я знаю, – перебила его Лера. – Нотаций не будет. Ситуация непростая?
– Это мягко говоря, – Леший вдруг насторожился. – А ты откуда знаешь? Посредник Аквилон рассказал?
– Считай, что так. Посредника тоже не во все посвятили, поэтому большего пока сказать не могу. Одно знаю точно: тебе надо срочно спрыгивать с этого поезда.
– Легко сказать, – Леший вновь покосился на бойцов группы. Никто из них не проявил интереса к бормотанию Лешего. Шли, как прежде, сосредоточенно глядя себе под ноги и периодически посматривая в перспективу слабо освещенного тоннеля. – Пока я не могу спрыгнуть. Просто некуда прыгать.
– Как только появится возможность, уходи, – в голосе Леры мелькнула странная нотка. – Я прошу, нет, настаиваю. Уходи при первой возможности!
– Пожалуй, Лера права, – в эфире вновь появился Каспер. – Пока не знаю, во что ты вляпался, но звоночки раздаются тревожные. Каким военным ты попался на крючок?
– Что значит, каким? – Леший на миг задумался. – Обычным, в погонах. Хотя… нет, без погон. Какое-то специальное подразделение. Командованию чистильщиков не подчиняется, свой бункер у них, да не один, своя программа подготовки. Да и бойцы, надо признать, необычные. Накачанные все, сильные, как буйволы, и обучены неплохо.
– Конкретно что можешь сказать? – спросил Каспер. – Имена, личные номера, позывные, номер подразделения…
– Команда «сто один», так они себя называют. Из имен знаю только фамилию инструктора в тренировочном бункере, Бортник. А сам бункер недалеко от базы в Дитятках расположен. Примерно в километре к северо-востоку.
– Это все?
– Да. Еще номера… у бойцов вместо фамилий трехзначные номера прописаны. Это все.
– Негусто. Но попробую пробить. Побудь еще пять минут на связи.
– Постараюсь. Алло, Лера, ты еще здесь? Я не понимаю, вы с Каспером подозреваете, что вояки…
– Не вояки, – закончила вместо него Лера. – А тебе такая мысль в голову не приходила?
– Приходила, но… очень уж они походят на «красных». Те же повадки, организация, экипировка. Разве что бойцами не дорожат. Как спички, их расходуют. Мне целую коробку шприцов с допингом выдали…
– Не похоже на военных.
– И я о том же. Но другого варианта у меня пока нет. На узловиков или егерей эти «бройлеры» тоже не похожи.
– Предварительная информация, – вновь подал голос Каспер. – Чистильщики действительно не знают ни о какой команде «сто один». Бункер с таким номером существует, это правда, но по официальной версии он замурован, поскольку внутри очень уж «горячий».
– А морячки что говорят? – вдруг спросил Леший. – Я сейчас вспомнил, как выражался инструктор. Думаю, он прошел морпеховскую школу. Да и «бройлеры», ученики его, дерутся, как морпехи.
– Нет, в поле зрения Бойкова и его контрразведчиков никакие «бройлеры» не попадали.
– Тогда вообще непонятно. Секретный проект штаба армии? Или Большая земля эксперимент затеяла?
– Леший, ты не слушал? – вмешалась Лера. – Это не военные.
– Ты так только предположила.
– Я уверена.
– Скорее всего, так и есть, – согласился с девушкой Каспер. – Кто содержит команду «сто один», пока неясно, но это не военные.
– Час от часу не легче, – Леший помотал головой. – Хотя, почему не легче? Как раз наоборот. Теперь у меня не будет и вовсе никаких угрызений совести. Вот только бы мину из задницы вынуть. С ней не сбегу. Или кого-то из «бройлеров» придется с собой тащить.
– Если придется, не сомневайся, тащи, – посоветовал Каспер. – Пригодится. Справишься?
– Понял, справлюсь. А почему ты спросил? Почему засомневался во мне?
– Ты же сказал, импланты могут отказать в любой момент.
– Ничего страшного. Я и сам кое-чего стою! И без имплантов наваляю кому угодно! Легко! Я Трояна трижды на запчасти разбирал…
– Леший! – вдруг строго окрикнула сталкера Лера. – Приди в себя! Остынь! Что с тобой происходит? Ты разве не видишь, насколько все серьезно?
– Да, Леший, что-то тебя несет, – согласился Каспер. – Ты будто бы слегка пьян. Или под кайфом.
– Сам чувствую, – признался Леший, – но ничего не могу с собой поделать. Спохвачусь, встряхнусь, на минуту в голове прояснится, а потом снова плыву.
– С этим тоже придется разобраться, – сделал вывод Каспер. – Что ж, тогда не буду вам мешать, займусь всеми этими проблемами вплотную.
– Ага, займись, будь любезен, – Леший тоскливо вздохнул. – Чую, если не принять меры, добром это дело не закончится.
– А теперь, наоборот, взбодрись! – приказала Лера. – Мы тебя не бросим.
– Вы-то не бросите. А я сам? Если потеряю сам себя, никто не поможет.
– Вот и контролируй себя, не позволяй себе расслабляться.
– Я стараюсь, только… – Леший осекся, поскольку понял, что связь прервалась.
Он попытался снова вызвать Леру, затем Каспера, но без толку. Прямая связь умерла точно так же, как чуть ранее сдох м-фон. Впрочем, Лешему как раз нашлось занятие поинтереснее трепа в прямом эфире.
Тоннель закончился в небольшой комнате без дверей, лишь с дырой очередного колодца в полу. Леший опустил взгляд и негромко выругался. Именно этого он и опасался.
Как там сказал Семен Семеныч: «И на старуху бывает проруха»? В данном случае «проруха» выпала на долю опытного проводника. Из пяти одинаковых с виду коридоров Леший выбрал единственный, который никуда не ведет. Точнее, ведет, но лишь к дыре в полу, которую местные обитатели использовали по совершенно определенному назначению, в качестве отхожего места.
Леший постоял немного у дыры, размышляя, не облегчиться ли, раз уж очутился поблизости от сортира, но пришел к выводу, что время дорого, и отбросил эту мысль. Группе следовало срочно возвращаться в «ларек» и стартовать оттуда по новому тоннелю. Теперь Леший точно знал, по какому из оставшихся четырех.
Сталкер обвел взглядом бойцов и дал отмашку «семьсот шестнадцатому».
– Возвращаемся.
– Невозможно, – спокойно ответил боец. – Тоннель блокирован. До противника двести метров. Дистанция сокращается.
– Ишь ты, глазастый, – Леший осторожно выглянул в коридор, но ничего не увидел. Метров через двадцать коридор погружался в полнейшую темноту. Без помощи имплантов рассмотреть хоть что-то Леший не сумел. – Какой это противник, тоже видишь?
– Так точно. Сталтехи.
– Опять? – Леший удивленно взглянул на бойца. – А кто ими командует?
– Предположительно биомехи модификации андроид, точнее определить невозможно.
– Много сталтехов?
– До сотни штыков.
– Вашу маму! – Леший невольно попятился. – Это же… пробка! Нас сейчас закупорят, как скорпионов в бутылке.
Сталкер повертел головой, пытаясь найти хоть какой-то выход из ловушки, в которую он невольно загнал и себя, и своих бойцов. Выход, как обычно, имелся, ведь безвыходных ситуаций не бывает, но лезть в него не хотелось.
Леший покосился на яму. Вообще-то дерьмо в ней не застаивалось, им даже не пахло, значит, яма имеет какой-то сток. Не факт, что очень просторный, но имеет. Леший даже предполагал, что это за сток. Ниже должна была располагаться ветка метро. Вполне приемлемый вариант отхода. По сути, Лешего напрягал только сам факт того, что придется лезть в нужник. За время странствий по локациям Зоны сталкеру приходилось забираться и не в такие местечки, бывало всякое, и Леший никогда не раздумывал, как это выглядит со стороны. Но сегодня ему почему-то хотелось, чтобы все получалось красиво, как в кино.
«Очнись! – сталкеру вспомнился строгий окрик Леры. – Что со мной происходит?! Черт возьми, Лера права, я определенно не в себе. Выпендриваюсь, когда надо просто работать!»
– В яму! – крикнул Леший. – Семьсот шестнадцатый, направляющим, пятьсот пятьдесят пятый замыкающим! Пошли!
«Бройлеры» посыпались в колодец, как горох. Никто не затормозил, даже не задержал дыхание. Бойцам, в отличие от проводника, было наплевать, для чего использовалась эта яма прежними хозяевами подземелья.
Леший прислушался, опасаясь услышать плеск. Бойцы спускались вниз быстро, ставя ноги и руки враспор, благо небольшой диаметр колодца позволял это делать. Плеска так и не последовало. «Семьсот шестнадцатый», достигнув дна, крикнул: «Чисто!» Звучало сомнительно, но это смотря что иметь в виду.
Пока группа спускалась в колодец, Леший и боец «555» напряженно всматривались в темноту тоннеля. Сталкер ничего толком не видел, но хорошо слышал шаги и шорохи. Судя по звукам, приближался действительно серьезный отряд.
Леший вскинул «Шторм», собираясь открыть огонь и закупорить телами авангарда тоннель, но вовремя себя одернул. В комнатенке с колодцем не оставалось ни пространства для маневра, ни нормального укрытия. Одна граната в ответ – и пиши пропало. Все, что реально оставалось Лешему – последовать за группой, причем в ускоренном режиме.
– Какая глубина, спроси у семьсот шестнадцатого, – приказал сталкер бойцу.
– Восемь метров.
– Авось не расшибемся, – Леший вручную врубил сервоусилители брони на полную мощность. – Прыгай!
Боец подчинился. Пару раз он задел стенки колодца, чем-то брякнул, но приземлился удачно. По крайней мере, не вскрикнул, откатился в сторону и тут же поднялся на ноги, в полной готовности страховать проводника. Все это Леший увидел и осмыслил, когда и сам приземлился на дно, достаточно ровное и вполне мягкое от многолетних наслоений высохшего дерьма и туалетной бумаги.
– Будем считать, что это торф и прочие удобрения, – стряхивая с комбинезона ошметки нечистот, сказал Леший. – Теперь быстро отсюда, пока гранатами не закидали! Бегом!
Группа, которая дожидалась проводника в очередном боковом коридоре, послушно бросилась куда-то в темноту. На этот раз освещения в тоннеле не оказалось вовсе. Лешему пришлось опустить щиток шлема и врубить режим ночного видения с максимальной подсветкой.
Как только обстановка более-менее прояснилась, сталкер скомандовал: «Стой!»
– Пропустите! – Леший протолкнулся вперед и понизил голос. – Я понял, куда мы попали! Дальше бегом нельзя! Самым мягким шагом, поняли меня? Один неверный шаг, одно резкое движение – и кранты. Так что крадитесь и смотрите под ноги. Дальше пол станет тонким и дырявым, а местами его вообще не будет. Придется прыгать, но тоже мягко. Я понятно излагаю?
– Так точно, – ответил за всех «семьсот шестнадцатый». – Мы стоим на автонах. Из них сплетен пол этого коридора. Местами металлорастительность достаточно тонкая, может прогнуться или прорваться.
– Все правильно, – Леший кивнул. – А внизу, под этим ажурным полом, глубокий провал.
– От сорока семи до двухсот тринадцати метров, – сообщил боец. – В самом глубоком месте дно расщелины находится под водой.
– Снова верно. А вода в этот разлом поступает из…
– Просачивается из водного тамбура.
– Все знаете, да? – Леший скривился и покачал головой. – И на фига вам проводник? Ладно, знатоки, бросайте ящики, лишнее снаряжение и шагайте за мной. И помните, мягко ступать, по-кошачьи. Кто провалится – сам виноват, достать не сможем.
Леший сделал несколько мягких шагов по автонам и обернулся. Бойцы стояли на месте. Сталкер удивленно взглянул на «семьсот шестнадцатого».
– Чего ждете?
– Невозможно выполнить приказ, господин проводник-инструктор.
– Какого черта? О чем ты?
– Мы не можем бросить груз. Особая директива, пункт пять.
– Слышь, «бройлер», – Леший склонил голову набок и скептически взглянул на бойца, – хватит уже военного из себя корчить. Я вас давно раскусил. Не знаю, на какого дядю вы работаете, но не на Верховного главнокомандующего – это точно. Так что наплюйте на ваш контракт, это ведь не присяга. Если останетесь там, где стоите, вам придется иметь дело со сталтехами. Они обязательно спустятся в колодец и придут сюда.
– Мы не можем бросить груз, – повторил «семьсот шестнадцатый».
– Вот бараны, – Леший поднял щиток и сплюнул. – Тогда идите с грузом!
– Сканер показывает, что автоны недостаточно прочны. Они не выдержат наш вес. Требуется усиление либо искусственная стабилизация металлорастительности.
– Но «джиннов» или хотя бы толковых мнемотехников среди вас, конечно же, нет, – Леший хмыкнул.
– Нет, – подтвердил боец.
– Не было печали, – Леший вздохнул. – Ладно, попробую что-нибудь придумать.
Сталкер закинул за спину «Шторм», развернулся к бойцам и попытался сосредоточиться. Вообще-то эксперименты такого рода он ставил всего раз семь или восемь, и раз от разу его способности, как мнемотехника, ничуть не прогрессировали, но на усиление жесткости автонов должно было хватить и хилых возможностей Лешего. Так он надеялся.
Примерно полминуты Леший пыжился впустую, и лишь когда замыкающий строй боец под номером «555» сообщил, что в колодец начинают спускаться сталтехи, проводника, наконец, осенило. Он толком не понял, что произошло, но на сканере «семьсот шестнадцатого» зажегся зеленый огонек.
– Жесткость достаточная, – сообщил боец. – Ширина тропы сорок сантиметров, длина семьдесят метров.
– Маловато, конечно, – Леший утер со лба пару капель трудового пота. – Но на большее меня не хватило. Почему-то.
«Почему-то…» Тут Леший лукавил. Он отлично понимал – почему. Во всем были виноваты импланты. Вернее, их странное и пугающее бездействие. Вполне возможно, что этот «сеанс» стал и вовсе последним в карьере Лешего как мнемотехника.
Как бы то ни было, Лешему и его группе повезло. Тропа из автонов выдержала вес бойцов, и группа успешно добралась до места, где жестяные растения свивались в нечто вроде огромной косы или троса метров десяти в диаметре, который свисал почти до самого дна разлома. Леший оценил обстановку и сделал вывод, что выгоднее спуститься по этому колючему и скрипучему «хвосту», чем продолжать путь по верхнему ярусу подземной «жестянки».
Куда мог завести новый путь? Если честно, Леший не знал. Но зато он отлично видел, что дальше под сводом подземелья пройти не удастся. Впереди автоны становились настолько жиденькими, что не помогло бы никакое усиление их жесткости. Да и получалось, что некому больше их усиливать.
Леший все-таки на несколько секунд завис, принимая решение, и это едва не стоило ему жизни. Там, где начиналась тропа, вдруг появились преследователи, которые с ходу открыли огонь из «Штормов» и армганов. Спасло Лешего и его бойцов лишь то, что авангард сталтехов смело шагнул на жестяной пол и тут же посыпался вниз. Удержались только те из полумертвых бойцов, что ступили на тропу.
Леший вскинул импульсник и снял двоих уцелевших сталтехов короткой очередью. Временный успех позволил его группе спуститься по гигантскому жестяному тросу на несколько метров и найти в хитросплетении автонов нечто вроде относительно удобной для спуска тропы. Причем как раз с нужной стороны «косы». Теперь бойцов и проводника прикрывала десятиметровая толща «жестянки».
«Бройлеры» уверенно и быстро поползли вниз, из чего Леший сделал вывод, что этот путь единственно верный.
Удивительно, но опытный ходок Леший попал в эту часть московских подземелий впервые. До сих пор об этом местечке он только слышал от приятелей. Правда, никто из приятелей не упоминал о том, что выход из этого провала лежит где-то на дне расщелины.
«Но «бройлеры», вон какие знатоки, и лезут уверенно. Наверное, в курсе, что и как тут устроено. К тому же выбор небогат. Или вниз, или… никуда».
Группе удалось спуститься примерно до половины длины «троса», когда преследователи, наконец, разобрались, что к чему, и открыли по «жестянке» ураганный огонь. Пули импульсников срезали железные ветки, лазерные импульсы прошивали жестяную листву, на головы бойцам сыпались тяжелые обломки и окалина. А когда сталтехи применили «подствольную артиллерию», вокруг засвистели еще и осколки гранат, но «трос» под этим ураганом пока держался. Разве что начал заметно раскачиваться.
Леший взглянул вниз и прикинул, сколько осталось до дна расщелины. Получалось, что прыгать рано. А между тем авангард сталтехов явно нащупал тропу и двинулся к «тросу». Это легко определялось по траектории пуль, прошивающих местами «жестянку» насквозь.
Леший чуть ускорился и тут же пожалел об этом. Спешка никогда не доводит до добра. Сделав очередной шаг по условной тропе, Леший потерял равновесие и сорвался вниз.
Спасло сталкера лишь то, что чуть ниже спускался «пятьсот пятьдесят пятый». Боец мгновенно сориентировался и успел схватить проводника за разгрузку. Лешего сильно встряхнуло, он даже клацнул зубами, а затем почувствовал, что взмывает вверх. Невысоко, метра на полтора, но легко, будто бы подпрыгнув на батуте. Поймавший Лешего «бройлер», почти не напрягаясь, закинул проводника на прежнее место.
– Здоров, бродяга, – проронил Леший, цепляясь обеими руками за автоны. – Спасибо.
– Я не здоров, – замерев на месте, вдруг тихо возразил боец. – Все нездоровы. Вы тоже.
– Я догадался, – ответил Леший. Он спустился на один уровень с «бройлером» и попытался заглянуть ему в глаза. – Что с нами происходит, ты в курсе?
– Нет, – боец отвел взгляд. – Не положено обсуждать. Не знаю.
– Так не положено или не знаешь?
– Не знаю.
– Врешь и не краснеешь, – Леший покачал головой. – Нехорошо.
– Мы все умрем, – совсем тихо, почти неслышно в грохоте взрывов, сказал боец. – Скоро.
– Веселая перспектива, – Леший поднял взгляд. – А вообще-то ты прав. Сталтехи уже точно над нами. Поднажми!
Сталкер опасался, что сталтехи тупо забросают группу гранатами, с новой позиции сделать это им было проще простого. Но преследователи почему-то решили пойти сложным путем. Они тоже начали спускаться по «тросу», явно намереваясь взять «бройлеров» теплыми. Хотя, возможно, их интересовал хабар, и они опасались его попортить. Второй вариант выглядел более убедительным. В любом случае, у Лешего и его группы вновь появился шанс на спасение.
Когда Леший спустился, наконец, на дно расщелины, «семьсот шестнадцатый» тут же отмашкой указал, куда следует идти. Оставшийся, получается, не у дел проводник лишь кивнул в ответ. В этой части подземелий он не ориентировался вообще.
– Будет ловушка, – предупредил «семьсот шестнадцатый», – держитесь точно за мной. След в след.
И снова Лешему оставалось только кивнуть. Буквально с каждой минутой он чувствовал себя все более зависимым от бойцов группы и каким-то потерянным.
Человеку, привыкшему к полной картине окружающей действительности (которую на пятьдесят процентов рисовали вживленные компьютеры), чрезвычайно сложно приспособиться к обычному восприятию мира, да еще сделать это вот так, на ходу. Зрение и слух вернулись к доисторическому минимуму, и в сравнении с самим собой прежним Леший стал практически слепым и глухим. Как прежде работало лишь обоняние, но это сейчас было совсем некстати. Мало того что после «форсирования сортира» от Лешего несло, как от золотаря, так он еще был вынужден нюхать местные благовония. А пахло в расщелине вовсе не ландышами. Пахло здесь сероводородом, креозотом, какой-то гнилью и еще бог знает чем, но тоже малоприятным.
Но худшее заключалось в том, что начали притормаживать абсолютно все вживленные импланты. Искусственная мускулатура бронекостюма пока компенсировала недостаточную подвижность ноги и помогала частично онемевшей руке, но она не могла компенсировать перебои в работе искусственных внутренних органов. В первую очередь проблемы с сердцем. Леший отлично слышал, как бьется «пламенный мотор», и ему не нравился рваный ритм его сокращений. Да и странная дрожь, то и дело охватывающая все тело, наводила сталкера на грустные мысли.
«Бортник, сука, все-таки наврал! Сказал, что отключение главных имплантов не скажется на работе всех остальных, а оно вон как обернулось. Если так пойдет и дальше, через пару часов вовсе зависну и встану тут памятником. Обалденная перспектива».
Леший мысленно выругался и заставил себя взбодриться. Наврал инструктор или нет, сейчас не имело значения. Сейчас Лешему требовалось дойти до пункта назначения. Если у него оставался шанс разблокировать импланты, то этот шанс маячил впереди, в подвале «Метро», и нигде больше.
А вот если и там обманут, тогда можно будет принимать величественную позу и зависать в виде памятника. Нет, сначала от дерьма отмыться. А то не очень получится памятник, с душком.
Взбодриться удалось процентов на пятьдесят, но зато вовремя. Группа свернула в ответвление от главного подземного оврага, тоже расщелину, но поуже и не такую каменистую.
«Семьсот шестнадцатый» двигался по-прежнему уверенно, вот только почему-то начал сильно прижиматься к левой стене ущелья, словно собираясь протиснуться между стеной и каким-то невидимым препятствием. Леший не успел толком этому удивиться, как лидер «бройлеров» вдруг подпрыгнул и ударил обеими ногами в почти отвесную стену расщелины. Шедшие следом за направляющим трое бойцов мгновенно проделали тот же трюк… и пошли дальше, но теперь не по дну, а прямо по стене!
«Семьсот шестнадцатый» обернулся и встретился взглядом с Лешим. Выглядело все это нереально. Боец и трое его товарищей стояли на стене параллельно дну ущелья, но не падали и даже не наклонялись. Будто бы в том месте, где находилась эта четверка, дном являлась именно стена.
– Делайте, как мы! – приказал «семьсот шестнадцатый». – Прямо хода нет. Это пространственное искажение.
– Я вижу, – удивленно таращась на стену, сказал Леший. – А если все-таки пойти по дну?
– Через тридцать метров резко перевернетесь и упадете вверх, – боец указал большим пальцем на далекий, затянутый рваной сетью автонов потолок.
– Сорок семь метров? – Леший на миг поднял взгляд. – Далеко взлетать… в смысле падать. Ладно, пойдем по стене. Чем мы хуже мух? В дерьмо вляпались, теперь можно и по стенкам походить.
Леший наступил на тот же камень, что и «семьсот шестнадцатый», резко оттолкнулся и запрыгнул на стену. А точнее, по ощущениям, будто бы наоборот – спрыгнул откуда-то на пол. Теперь дно расщелины выглядело стеной, а противоположный склон – нависающим потолком. Осознать это удавалось с трудом, но Леший привык верить своим глазам. Да и вестибулярный аппарат, и креномер боевого компьютера тоже утверждали, что Леший стоит на горизонтальной поверхности.
– Нормально, – сталкер усмехнулся и указал на противоположную стену, ставшую теперь потолком. – На потолок прыгать будем?
– Так точно, спрыгнем, когда он станет полом, – пообещал боец. – Когда завершим спираль.
– Мозги свернуть можно.
Все обошлось. Мозги остались в прежнем положении, и когда группа прорвала подволок из автонов на бывшем потолке – теперь «как бы вертикальную» завесу, а затем бодро спрыгнула на потолок (звучит странно, согласитесь). И когда перепрыгнула на другую стену. И когда, пройдя по ней наискосок, спустилась на первоначальное дно расщелины.
Леший напоследок обернулся и покачал головой. Век живи, как говорится, век учись, а дураком помрешь. Верно сказано. А раз так, не зазорно и признаться, что в данном конкретном месте Зоны ты не ориентируешься. Признаться и расспросить об аномалии того, кто в курсе. Пусть это и твой боец.
– Занятная ловушка. Ничего особенного, но…
Леший вдруг поймал себя на том, что его снова несет в неверном направлении. Сталкер Леший никогда не делил ходоков на первый и второй сорт. Все были равны, все имели одинаковые права, и не имело значения, кто командует группой. Слушаться командира полагалось во всем, но это не означало, что он автоматически становился богом, а все остальные грязью. И наоборот, командир никогда не пренебрегал советами членов группы. Полная демократия. Ведет самый опытный и уважаемый, но ничто не мешает группе сменить лидера, допустим, когда впереди маячит нечто, в чем лучше разбирается кто-то другой. Нормальная практика.
Вот и сейчас Леший, с одной стороны, вполне нормально воспринял то, что ведет группу теперь «семьсот шестнадцатый», но, с другой стороны, в душе у сталкера закипела гордыня. А ведь раньше ничем таким в душе у Лешего даже не пахло, образно говоря.
«Это все из-за имплантов! – в очередной раз подстегнул себя Леший. – Они меня сдерживали, мудрые советы давали, с ними я и сам себе мудрым казался, а потому спокойно себя вел, солидно. А теперь будто бы в прошлое вернулся, в те времена, когда был никем, мелким торгашом и скользким типом, которых на любом рынке пруд пруди. Вот и лезет из меня всякая дрянь, нервничаю, злюсь, завидую…»
В глубине души Леший понимал, что если он видит все перечисленные недостатки, если осознает их, то «воспитательная накачка», полученная за время владения имплантом старого сталкера, никуда не делась. Кое-чему сталкер Леший все-таки на-учился и прежним теперь не станет. Но Лешему все равно было обидно и больно сознавать, что полный курс перевоспитания и обучения он так и не прошел. Так и не добрался до главного урока. До урока, на котором виртуальный наставник обучил бы его просчитывать последствия заманчивых предложений на десять ходов вперед. Чтобы не попадать в такие вот неприятные ситуации.
Впрочем, это другая тема. Сейчас Лешего снова потихоньку заносило, и это следовало исправить.
– Вообще-то не слыхал о такой ловушке, – признался сталкер. – Тебе на имплант информацию скинули?
– Не понял вас, – сказал «семьсот шестнадцатый».
– Описание ловушки, точки, где надо перепрыгивать, и все такое. Не сам же ты вычислил. На ходу такой фокус не проделать.
– Виноват… – боец вдруг замер, будто бы пытаясь что-то вспомнить.
– Может, у тебя в импланте карта имеется? – подсказал Леший.
– Никак нет, – боец ответил неуверенно. – Просто знаю… откуда-то…
– А-а, понимаю, раньше тут ходил, да?
– Нет, – по лицу «бройлера» проскользнула мимолетная, но оттого лишь еще более странная гримаса. Ему будто бы стало больно от всколыхнувшихся в памяти воспоминаний. Или же болезненной стала сама попытка напрячь извилины. Непонятно.
– Темнишь ты, парень, – Леший внимательно присмотрелся к бойцу, и его вдруг будто бы обожгло. – Погоди, а ты в армии… в настоящей армии, Барьерной, не служил? Лицо знакомое, кажется.
– Я служу в команде «сто один», личный номер семьсот шестнадцать, командир инструктор Бортник, – отрапортовал боец.
В глазах у воина больше не отражалось никаких мучений или посторонних мыслей. Он снова смотрел, как прежде, как смотрели все «бройлеры». Равнодушно и даже холодно.
– Точно! – Леший вдруг щелкнул пальцами. – Московская бригада, год назад. Только не помню, где конкретно тебя видел и как твоя фамилия.
– Боец номер семьсот шестнадцать…
– Все! – Леший резко поднял руку. – Проехали! Больше вопросов нет. Веди дальше. В этом подземелье ты проводник.
– Прямо, – боец все-таки уступил место Лешему. – Тропа пойдет вниз, под углом до шестидесяти семи градусов.
– Ничего себе горка!
– Так точно, придется ехать. Через пятьдесят семь метров спуск закончится.
– И что начнется?
– Транспортный тоннель. По нему надо пройти или проехать влево четыре километра двести сорок два метра.
– И будет нам счастье? А на чем проехать?
– Там могут оказаться электромобили.
– Биомеханические? – Леший усмехнулся.
– Никак нет. Пластиковые. Этот тоннель ведет к московской базе команды «сто один».
– Постой, это которая в Строгино, под «Метро»?
– Так точно.
– Так чего же твое начальство мне голову морочило?! Заставляло маршрут прокладывать? Сразу нельзя было подсказать?
– Нет, Леший, – боец вдруг заговорил, явно пытаясь копировать интонации сержанта Бортника. – Ты на связь не выходишь, поэтому я через этого парня с тобой говорю. Его гарнитура надежнее твоих имплантов оказалась. Так вот, отвечаю на вопрос. Сразу все сказать конспирация не позволяет. Мало ли кому ты можешь проболтаться о маршруте. У тебя и так неприятностей на хвосте целый клубок. А груз очень ценный. Поэтому и дальше вводные будешь получать исключительно по ходу пьесы.
– Какие еще вводные! Мы договаривались, что я доставлю команду и груз в Строгино, это все!
– Не совсем так.
– Да чихал я, совсем или нет! У меня импланты отказывают…
– Ничего страшного, обойдешься без них.
– Как это… – Леший даже задохнулся от возмущения. – Я же говорил тебе, что не выживу без имплантов!
– А вот это уже не мои проблемы, Леший. Все равно тебе некуда деваться. Закончишь операцию, поможем. Этот пункт договора остается в силе. С той лишь разницей, что окончание теперь перенесено на более поздний срок. В бункере тебе доведут задание на новый этап операции.
– Чтоб вы все сдохли!
– После тебя, Леший. Не теряй времени. Мало того, что сталтехи на подходе, так ведь у тебя еще и импланты зависают, не так ли? Не одно, так другое в любой момент может тебя убить. А тебе это зачем?
– Удавлю скотину! – Леший вскинул руку, невольно протянул ее к горлу «семьсот шестнадцатого», но вовремя себя остановил.
Боец только транслировал то, что ему нашептывал Бортник. Кстати сказать, нашептывал сержант через доисторическую гарнитуру, которую Леший прежде не замечал лишь потому, что сталкеру и в голову не могло прийти выискивать в экипировке бойцов такие анахронизмы. Какая может быть гарнитура, если в Зоне почти все пользуются вживленными м-фонами? Алмазный Мангуст и еще три-четыре полумифических персонажа не в счет.
«Выясняется, что не все, – Леший удивленно покосился на едва заметную пластиковую горошину приемопередатчика. – Только непонятно, как обычный приемник может работать в Зоне, да еще на такой глубине. Или это выносная модификация м-фона? Но зачем эти сложности? Анаболики в крови у этих «бройлеров» как-то мешают нормальной работе имплантов? Не слыхал о таком побочном эффекте. Или…»
Лешему на миг сделалось нехорошо. Он попытался отогнать мысль, которая последовала за «или», но отогнать ее не получилось. Мысль казалась невероятной, крамольной, почти бредовой, однако только так и никак иначе объяснялось присутствие выносной гарнитуры связи, а заодно объяснялись и все проблемы с имплантами у Лешего.
«…Или у этих «бройлеров», как и у меня, не работают никакие импланты. Ни главные, ни второстепенные. Другого объяснения нет. И заблокированы их импланты тем же способом, что и мои. Каким? Это еще предстоит выяснить. Не сейчас, значит, на базе. Но не позже. Потому, что позже все может вдруг закончиться. В один миг. Раз! И памятник».

* * *

Для нездорового человека четыре километра двести сорок два метра по просторному, но заваленному мусором и полному скоргов тоннелю – это довольно приличное расстояние. Никаких электромобилей в тоннеле не обнаружилось. Возможно, они здесь когда-то и были, но теперь от транспортных средств остались только воспоминания и, возможно, обломки. Среди мусорных куч две или три оказались грудами пластмассы. Так что до бункера предстояло топать на своих двоих, и эта перспектива Лешему совсем не нравилась.
Но выбора у него не оставалось, поэтому он взбодрился и постарался держаться в строю. Замыкающим по-прежнему шел «пятьсот пятьдесят пятый», который поддерживал проводника-инструктора не только морально, но и физически. Правда, не всегда успешно. Пару раз Леший спотыкался, а однажды не сумел рассмотреть яму и едва не очутился по пояс в скарабеях, которыми до краев была наполнена эта глубокая выбоина.
И вот этот прокол подстегнул сталкера настолько, что он окончательно пришел в себя. Трезво рассудив, что экономить энергию больше нет смысла, Леший включил все системы боевого костюма на полную катушку.
Дальше он побежал едва ли не вприпрыжку. Оказалось, что и без помощи вживленных имплантов можно жить, и вполне нормально. Ходовые усилители и компьютер бронекостюма с лихвой компенсировали все потери. Разве что не подсказывали ничего толкового. Ну, да Леший и сам умел думать и делать выводы. Не разучился пока.
«Только бы внутри ничего не отказало. Бог знает что там в целом намудрил Механик, но сердце, легкие и печень он точно «подгонял по месту», какие-то импланты в них вживлял. Плюс мышцы чем-то усиливал и нервы «перепрошивал». Словом, сделал из меня киборга. Ладно, хоть проявил мужскую солидарность, ниже пояса ничего не оттяпал. Пусть и киборгом, сделал, но мужского пола».
– Узнаю, кто навел, придушу! – вдруг донеслось из глубины тоннеля прямо по курсу. – Яйца оторву гадам!
Обещание прозвучало убедительно. Ругался невидимый Лешему человек от души. Сталкер усмехнулся и бросил взгляд на бойцов.
Они, похоже, видели в темноте гораздо лучше, чем проводник. Или же они узнали этот возмущенный голос. Группа замедлила ход и образовала подобие строя.
– Вот они! – сказал кто-то еще, также скрытый темнотой тоннеля.
Леший насторожился. Вот только что он, словно ярый поклонник учения Фрейда, радовался, что Механик оставил ему все самое ценное, и вдруг такой поворот. Кто-то собрался этой ценности его лишить. Не выйдет!
Сталкер поднял «Шторм» и напряженно всмотрелся в темноту.
– Слава богу! – донеслась новая реплика из темноты.
Леший окончательно запутался. То угрозы, то «слава богу». Какими-то непоследовательными оказались эти темные незнакомцы.
– Леший, опусти оружие, – приказал первый голос. – Свои.
– Не для меня, – Леший чуть опустил ствол. – Подсветите себя.
– Да мы это, – сказал второй голос. – Не узнаешь? Бортник я. И командир со мной.
– Неужели? – Леший узнал голос сержанта, но не смог отказать себе в удовольствии ненадолго «включить дурака» и подержать гостей в напряжении. – А ну, стоять! Командир с Бортником в Старой Зоне остались. Врете, граждане!
– Глаза разуй! – сержант повысил голос. – Хочешь подсветку? Получи.
Леший щелкнул переводчиком огня и нажал на спуск. Импульсник хлопнул одиночным. Пуля просвистела над головой у Бортника, буквально в сантиметре от макушки, как раз в тот миг, когда сержант включил инфракрасную подсветку.
– Ты сдурел?! – проревел командир отряда. – Угробить нас хочешь?!
– Не мешало бы, – Леший опустил «Шторм». – Теперь вижу, что это вы.
– А вы чего смотрите?! – командир приблизился к лидеру «бройлеров» и едва не просверлил его гневным взглядом. – Почему не помешали?!
– Виноват, господин командир, – в голосе «семьсот шестнадцатого» не прозвучало и нотки раскаяния.
Даже наоборот, Леший мог поклясться, что лидеру группы этот инцидент доставил не меньшее удовольствие, чем проводнику. Какими бы невозмутимыми и холодными истуканами ни казались «бройлеры», чувства и эмоции в них все-таки теплились. И вряд ли эти эмоции имели знак «плюс», когда речь заходила о начальстве.
«Оно и понятно. Кто будет уважать начальников, которые разменивают своих воинов направо и налево? Только безмозглые цепные псы. А эти «бройлеры» хоть и псы, но не безмозглые. Бездушные, это да. Прямолинейные, неэмоциональные, циничные. Есть такое дело. Но при этом далеко не глупые».
Впрочем, маленькие радости, которые иногда выпадают на долю рядового состава, когда начальство попадает впросак, исчерпали себя одновременно с происшествием. Командир отряда тоже не был дураком и отлично понимал, что инцидент лучше замять. Он зло проронил какое-то невнятное ругательство и жестом приказал Бортнику командовать.
– Слушай мою команду! – негромко приказал сержант. – Включить усилители на полную мощность, рассчитаться на первый – второй, связать товар по шесть ящиков и навьючить на вторые номера! Выполнять!
– Есть, – проронил «семьсот шестнадцатый» и начал расчет.
– Я не понял, а бункер где? – пока бойцы выполняли приказ Бортника, спросил Леший у командира. – Вы оттуда пришли?
– Мы оттуда, – нехотя ответил командир отряда. – Только не из бункера, а из того, что от него осталось.
– Пока вы в Старой Зоне хабар паковали, мы вперед выдвинулись, – более подробно изложил Бортник. – Опередили вас, незаметно поверху прокрались, в бункер спустились… все по плану шло. Но потом вдруг сталтехи навалились, откуда ни возьмись…
– Выследили нас, киборги недоделанные, – проронил командир. – Яйца им в глотку!
– И за нами сталтехи топали, – Леший запнулся. – Да, наверное, и до сих пор топают, только медленно. Получается, они с двух сторон зашли.
– Получается так, – согласился Бортник.
– И откуда они узнали, что следить нужно и за нами, и за вами?
– Вот! – сержант поднял кверху указательный палец. – Вот он главный вопрос.
– Говорю же, кто-то нас предал, – снова вставил реплику командир.
– Мы все до мелочей учли, – возразил Бортник. – Конспирация была полная, любые шпионы позавидуют. Вот даже ты, Леший, был случайно выбран из пяти кандидатов. Методом естественного отбора…
– Суки, – проронил Леший. – Аукнется вам такой отбор. Жженые сталкеры такого отношения к себе не прощают. Никому.
– Пусть, – Бортник поморщился и махнул рукой. – Важно не то, что будет, а то, что есть. Сейчас важно понять, что происходит. Кто нас сдает и посвящен ли он в план до конца?
– То есть почему нас прессуют именно сталтехи, вам понятно? – уточнил Леший.
– Почти, – Бортник отвел взгляд.
– А план какой? Теперь-то можно сказать. Я уж точно никому не расскажу. Связи-то у меня нет.
– План простой, – вновь отмахнулся Бортник. – Забудь, ты теперь в резерве. Бойцы, готовы? Становись! Вторые номера, за командиром отряда шагом марш! Первые номера, к бою! Работаем по схеме отхода с прикрытием. Леший…
– Свободен? – Леший усмехнулся.
– Нет, – Бортник указал на левый фланг, а затем назад. – Следишь за тылом.
– Так я и знал. Может, разминируешь меня, пока вас всех не угробили?
– Нас угробят, и ты не уцелеешь, – Бортник смерил проводника спокойным взглядом. – Так что старайся, дружище. Чем дольше продержимся, тем больше у тебя шансов. Короче, работай в полную силу. Договорились?
– А не пошел бы ты… дружище, – Леший занял место на левом фланге. – Больше никаких договоров. Выберемся – уйду сразу.
– И не боишься, что мина сработает?
– Там посмотрим. Может, ты меня и в этом обманул. Может, никакой мины не существует.
– Ну, ну, посмотрим, – Бортник усмехнулся. – Группа! По запасному маршруту! Марш!
Леший удивленно обернулся по сторонам. Тоннель вроде бы не имел никаких запасных выходов или ответвлений. Но группа уверенно двинулась куда-то в темноту, круто забирая вправо.
Черный ход обнаружился буквально в десятке шагов от места встречи. Это был очередной колодец, правда, всего-то трехметровой глубины, через который ходоки попали в короткий тоннель. Новый коридор закончился площадкой добротной широкой лестницы, ведущей наконец-то вверх, а не еще глубже под землю.
Этот факт воодушевил Лешего, правда, ровно настолько, чтобы сталкер перестал злиться и сосредоточился на деле. Каким бы ни был гадом Бортник, а рассуждал он правильно. Уцелеть, когда со всех сторон приближаются враги, Леший мог, только оставаясь частью группы. В одиночку выбраться из подземелья ему не светило. И в том, что это чистая правда, Леший убедился очень скоро.
Когда группа поднялась на несколько пролетов, по лестнице затопали тяжелые шаги преследователей.
Бойцы команды прикрытия тут же заняли позиции. Так получилось, что поблизости от Лешего вновь оказались «семьсот шестнадцатый» и «пятьсот пятьдесят пятый». А площадкой выше затаился Бортник.
– Патронов не жалеть, – негромко приказал сержант. – Если увидите среди них биомеха, уничтожайте в первую очередь.
Ценные указания сержанта улетучились из головы, как только сталтехи появились в зоне поражения. Первый дружный залп остановил авангард вражеских бойцов, но дальше все почему-то пошло наперекосяк. Следующая волна сталтехов проявила неожиданное проворство и довольно ловко вскарабкалась по телам вышедших из строя соратников на следующую лестничную площадку. До первого заслона группы, состоящего из двух «бройлеров» и Лешего, сталтехам оставалось преодолеть всего-то два марша.
Драться на минимальной дистанции Лешему приходилось не раз, но сегодня это получалось у него как-то неуклюже.
Сталкер сумел избежать крупных неприятностей, умудрился уйти с линии огня. Затем он в режиме маятника сократил дистанцию и сцепился сразу с двумя киборгами. Но одолел их с огромным трудом. Этот сомнительный успех немного сбил Лешего с боевого настроя, поэтому он едва не пропустил атаку с правого фланга.
Выручил опять боец «555». Он выстрелом в упор вынес сталтеху мозги, а затем завалил еще одного полуживого бойца, который целился в Лешего, стоя на нижней площадке.
Дальше дела пошли ничуть не лучше. В заварившейся каше сталкер постоянно отставал от графика. Раньше рукопашная со сталтехами, относительно медлительными, если сравнивать с некоторыми видами полноценных биомехов или же, наоборот, с лучшими из нормальных, живых бойцов, не представлялась Лешему проблемой. Теперь же сталкер едва успевал блокировать удары и, что гораздо важнее, уходить с линии огня.
Когда работаешь на минимальной дистанции, эти два понятия сливаются в одно, плюс превращаются в своего рода быстрый и энергичный танец. Со стороны это выглядит здорово. Враг атакует кулаками, ножами, стреляет в упор, казалось бы, наверняка, но боец крутит такие заковыристые финты и с такой скоростью, что все усилия противника пропадают даром. Кулаки молотят по теням, ножи режут воздух, а пули прошивают пустоту и впиваются в стены. У зрителей просто дух захватывает. Обычно.
Но сегодня, как было сказано выше, все шло не так, как обычно. Пока что Лешему везло, пули его не зацепили, но только потому, что сталтехи пока не навалились более серьезными силами. А все шло именно к этому.
– Гранаты к бою! – крикнул Бортник. – Все назад!
– Я справлюсь! – Леший рванулся вперед и сбросил очередного противника вниз.
– Леший, назад, я сказал! – рявкнул сержант. – Биомехи!
Сталкер и сам заметил, что третьей волной идут биомехи новой конструкции. Той самой, о которой впервые сталкер задумался сегодня утром под Копачами. Все-таки они действительно выглядели, как закованные в броню люди, но при этом на корпусе машин имелась дополнительная пара манипуляторов. Явно свежая находка инженерной мысли техноса.
Нет, Лешему доводилось и раньше видеть роботов такой конструкции. Но прежде они встречались только в кабаках, где служили помощниками барменов. Каким ветром могло занести эти машины в Узел (а без «доводки» в этом загадочном местечке тут явно не обошлось), Леший себе не представлял. Разве что какой-то из барменов разочаровался в четырехруком помощнике и сам отправил робота на «внепространственную свалку»? Тогда этого бармена следовало отыскать и набить ему морду. Чтобы впредь думал, что делает, и не плодил новых биомехов. Но это потом, а сейчас…
Леший попытался достать ближайшего биомеха из «Шторма», но пули машину не взяли. Биомех ловко ухватился дополнительными манипуляторами за перила и перепрыгнул на лестничный марш выше. Два свободных манипулятора он при этом согнул в локтях, готовясь выстрелить сразу из двух закрепленных на конечностях лазерных армганов.
Леший невольно отпрянул, но оступился и вдруг понял, что теперь уж точно не успевает отреагировать. В памяти всколыхнулись неприятные воспоминания о недавней схватке с другой новинкой техноса, которая умудрилась продырявить сталкеру плечо именно из такого оружия. Тогда все обошлось малой кровью, и даже боли особой Леший не почувствовал, импланты мгновенно заблокировали все неприятные ощущения, впрыснули, что требуется, в кровь и за считаные часы подлатали Лешего до полного выздоровления. Но теперь рассчитывать на такой благоприятный исход сталкер не мог.
Леший попытался все-таки отразить атаку, разрядил «Шторм» в упор, но добился только одного, биомех притормозил на доли секунды.
– Ложись! – выдохнул кто-то над ухом у Лешего.
Сталкер не мог лечь, лестница была завалена обломками сталтехов, он лишь пригнулся, но пришедшему на выручку бойцу хватило и этого.
«Семьсот шестнадцатый» перепрыгнул через Лешего, как при игре в чехарду, и с лету засветил биомеху кулаком в башню. Металл бронированной башни тут же потемнел, пошел трещинами и начал откалываться крупными кусками. Ведь «семьсот шестнадцатый» ударил не голой рукой. Предварительно он надел зеленоватую «перчатку» из артефакта «фрич». И все-таки башня биомеха раскололась недостаточно.
Боец нанес новый удар… и снова не добился того, на что рассчитывал. Обычно с двух ударов удавалось проломить даже броню носорога, а тут… Биомех не только остался относительно целым, он еще и продолжил функционировать.
Армганы дуплетом выстрелили, и два лазерных импульса прошили «семьсот шестнадцатого» насквозь.
– Падла! – крикнул сверху Бортник и влепил в треснувшую башню биомеха короткую очередь.
Леший уже не надеялся, что броню этой биомеханической твари удастся хоть как-то пробить, но Бортнику, как ни странно, это удалось. Во все стороны брызнули осколки замороженного до космической температуры металла и…
Леший в очередной раз удивленно вытаращился на странного противника.
В дыру, которую пробили в башне биомеха пули, начала просачиваться кровь!
Сначала сталкер решил, что это какая-то смазка, в режиме ночного видения с цветопередачей имелись проблемы, но враг стоял достаточно близко, чтобы Леший уловил характерный запах. Большего сталкер не рассмотрел и не унюхал. Враг завалился навзничь и съехал на нижнюю площадку.
Леший подхватил под мышки раненого «семьсот шестнадцатого» и начал подниматься вверх по лестнице.
Прикрыв сталкера шквальным огнем из двух импульсников – из своего и из потерянного «семьсот шестнадцатым», – попятился и боец «555».
Едва все трое очутились на площадке рядом с сержантом, Бортник активировал две плазменные гранаты и, рисково перегнувшись через перила, забросил их на нижний этаж.
Яркая вспышка и волна жара устроили в лестничной шахте настоящее пекло. Бойцам пришлось вжаться носом в дальнюю стену и молиться, чтобы под ними не расплавились и не обрушились перекрытия. Иначе им светило разделить печальную участь горящих внизу сталтехов и их странных «погонщиков». Этих «биомехов – не биомехов» о шести конечностях и с кровью вместо смазки.
Так получилось, что Леший почти прижался ухом к лицу раненого «семьсот шестнадцатого».
– Соберешься уходить, Серегу с собой… прихвати, – вдруг шепнул боец. – Он… хороший парень, надежный… и недавно у нас. Его еще можно спасти…
– О чем ты? – шепнул Леший.
– Серега, Найденов, пятьсот пятьдесят…
– Пятый?
– Да, – бойцу было трудно говорить, силы покидали его гораздо быстрее, чем тех «бройлеров», что едва не оставили Лешего в расщелине под Копачами.
– В чем ваш секрет, почему вас надо спасать?
– Это все… таблетки…
– Анаболики, допинг?
– Нет, это… другие…
Боец захрипел и несколько раз дернулся в конвульсиях.
– Потерпи! – Леший поднял голову и оглянулся.
Стены шахты, марши лестницы и поручни горели, будто были сделаны из сухого горючего, а не из бетона. Но Бортник и «пятьсот пятьдесят пятый», он же Серега Найденов, были уже вновь готовы к бою и держали нижние марши под прицелом. Увидев, что Леший в порядке, сержант кивнул и указал наверх.
– Поднимаемся!
– Боец… – Леший покачал головой. – Совсем плохой!
Бортник присел рядом и попытался нащупать на шее у «семьсот шестнадцатого» пульс.
– Слабый, – сказал Бортник. – Не дотянет.
– А если уколоть? – Леший потянулся за аптечкой. – Допингом вашим…
– Не поможет, – сержант указал на развороченную импульсами грудную клетку бойца. – Оба выстрела прямо в сердце. Нормальный человек сразу богу душу отдал бы.
– Леший… – вдруг снова очнулся «семьсот шестнадцатый». – Когда противостояние было… узловых и троянских биомехов… помнишь, ты группу набрал, чтобы к Трояну пробиться?
– Помню.
– Я с тобой тогда ходил… только почти сразу… отсеялся. Как «Октябрьское поле» прошли, меня ранило. Тогда-то и попал в команду «сто один»… в ней все официально списанные.
– Официально?
– Да… Без вести пропавшие… и тому подобное.
– Теперь понятно, откуда я тебя знаю. Зовут тебя как?
– Игорь… Матвеев, лейтенант… в прошлом.
– Держись, Игорек, вытащим, – Леший поднял взгляд на Бортника.
– Вытащим, – сержант кивком подозвал Найденова. – Хватай бойца, мы прикроем.
Наверху вдруг что-то загрохотало, а затем по лестнице, примерно на двадцать этажей выше, застучали осколки, обломки и прочий мусор. Видимо, наверху тоже началась заварушка. Леший и компания бросились наверх, но поднялись только на один этаж, когда сверху прилетел вопль командира отряда.
– Бортник, ко мне! Быстро!
– Все не слава богу, – сержант кивнул Лешему. – Рысью! Боец, не отставай!
Рысью подняться на два десятка этажей не такая уж трудная задача, но в любом случае на ее решение требуется время. Поэтому командир отряда мог орать сколько угодно, ругаться самыми последними словами и вообще мог сыпать молниями, как тот громовержец, но добиться от Бортника телепортации он был не в силах. На подъем у сержанта и Лешего ушло секунд тридцать, и эта пауза оказалась для командира роковой.
Двадцать пятый, если считать снизу, этаж являлся одновременно грунтовым этажом полуразрушенного здания, в котором навьюченную загадочным хабаром половину группы встретили какие-то случайные бандюганы. Справиться с гопниками «бройлерам» не составило труда, но на шум мгновенно примчался более серьезный противник. Между развалинами ближайших домов протиснулись несколько рапторов и до двух десятков шагающих ботов.
Машины не стали разбираться, кто попал им в прицел и что они несут в рюкзаках. Биомехи друг с другом-то зачастую не церемонились, если требовалось согнать конкурентов с энергополя, а уж по людям открывали огонь и вовсе при любой возможности. Так вышло и сейчас.
Двое бойцов прикрытия приняли бой, раскидали больше половины биомехов, но в результате получили множественные ранения и выбыли из строя. Командиру отряда пришлось приказать носильщикам бросить ценную ношу и тоже взяться за оружие. Это почти решило проблему, но Зона часто подкидывает подлянки.
Когда ноздри командиру уже щекотал запах победы, к биомехам подтянулись свежие силы, и «бройлеры» были вынуждены отступить ввиду явного численного перевеса чугунков. Отступили почти на исходную позицию, на лестницу в подземелье, да к тому же оставив на поле боя обоих раненых товарищей. Тогда-то командир и начал орать, призывая Бортника.
Бортник на призыв откликнулся, прибежал, но, как уже было сказано, опоздал на считаные секунды. Именно в эти роковые мгновения уложилась новая атака биомехов, которую «бройлеры» успешно отбили, но при этом не сумели уберечь командира отряда. Какой-то раптор выстрелом из импульсной пушки снес командиру половину черепа.
– Всему вас учить надо! – прошипел Бортник, вылетая из подвала, как пробка из бутылки. – В цепь! Перебежками вперед! «Фрич-гранатами» огонь!
– Бортник, там хабар валяется… – подчиняясь инстинктам давнего обитателя Зоны, крикнул вслед сержанту Леший. – Не зацепи.
– Как получится! – бросил на ходу инструктор, вскидывая «Шторм». – Леший, прикрывай меня!
Леший охотно поддержал порыв сержанта, и у них получилась неплохая сцепка, несмотря на то что сталкер растерял половину былой формы. «Бройлеры» поддержали контрнаступление инструкторов огнем из подствольных гранатометов, что значительно облегчило Бортнику и Лешему задачу. Самые крупные цели развалились на запчасти от холодных взрывов «фрич-гранат», а о биомехах среднего размера позаботились инструктор и проводник.
Буквально за минуту в порядках биомехов образовалась огромная брешь. Метров на сто по фронту не осталось ни одной исправной машины.
– А-а, все равно засветились! – Бортник сплюнул и вынул из подсумка горсть миниатюрных, но мощных плазменных гранат самого нового образца, РГП-2М. – У тебя такие же, доставай!
Он взглядом указал на подсумок, который сам же и вручил Лешему в сто первом бункере, перед выходом группы в рейд. Сталкер вынул пригоршню керамических цилиндров с кнопкой на одном донышке и светодиодом на другом. Размером эти забавные «гранаты» были со стандартный патрон для порохового автомата вроде «Калаша». А вот результаты их применения выглядели далеко не забавно. Оранжево-белые «одуванчики» плазменных взрывов даже превосходили в диаметре те, что «расцветали», когда взрывались гранаты предыдущего поколения, массивные, с банку из-под энергетического напитка, РГП-1.
На зачистку флангов сталкер и сержант потратили по пять или шесть гранат, а в подсумках у них почти не убавилось. И это тоже не забавляло, а радовало.
– Теперь можно и хабар забрать, – удовлетворенно хмыкнув, заявил Бортник.
– Минус три, не считая командира, – Леший покачал головой. – И все из-за этого хабара?
– А в бункере сколько народу полегло? А сколько в Копачах осталось? И сколько еще погибнет? Тебе всю статистику довести или только по рядовым?
Бортник невесело усмехнулся.
– Ты не отползай, – Леший остановился рядом с телом Матвеева и поднял взгляд на «пятьсот пятьдесят пятого». Боец стоял, склонив голову, и с тоской (или опять с мрачной завистью?) смотрел на труп товарища. – Найденов, слышишь меня? Давно Игорь преставился? Найденов! Пятьсот пятьдесят пятый!
– Я! Да, он сразу умер. Только подниматься начали. Но я решил, что лучше здесь…
– Что «лучше здесь»? – недопонял Леший.
– Сюда всех кладите, – сталкера подвинул в сторону Бортник. – К семьсот шестнадцатому. Плотнее. Командира… необязательно. Хотя кладите тоже!
– И что дальше? – Леший проследил за движением руки Бортника. Сержант потянулся к подсумку с гранатами. – Погоди, ты сжечь их собрался?
– А ты предлагаешь вырыть братскую могилу?
– Нет, – Леший сделал шаг назад и скрестил руки на груди. – Это ваши дела. Но обычно рядом с трупами оставляют маячки, чтобы потом их забрали коронеры…
– Ну да, а потом эти тела бродят по Зоне в виде морботов или сталтехов, потому что скорги добираются до них первыми, – Бортник достал гранату и положил палец на кнопку активации. – Речь кто-нибудь скажет? Нет? Так я и думал. Всем отойти на тридцать шагов! Кругом! Шагом марш!
Новая плазменная вспышка поглотила тела и спалила их практически без остатка. Когда свечение погасло, Бортник построил оставшихся бойцов и вновь навьючил их хабаром. Правда, перед этим он провел одну незамысловатую профилактическую процедуру: достал аптечку и вколол всем шестерым по лошадиной дозе допинга.
– Теперь, сталкер, твоя очередь, – обернувшись к Лешему, серьезно сказал Бортник, когда группа подготовилась к новым подвигам.
– Ужалиться? Нет, спасибо.
– Твоя очередь вести группу, ты ведь у нас проводник?
– Не вопрос, проведу. Куда?
– В Сколково.
– Куда?! – в который раз удивился Леший. – Это ж километров десять отсюда. Да какие десять, все пятнадцать будут!
– Может, все-таки уколешься? – Бортник протянул сталкеру аптечку. – Это действительно хороший стимулятор.
– Нет, так дойду, – Леший нахмурился. – Но предупреждаю сразу: в Сколкове столько чугунков, сколько сам Узел не видывал. В тамошнем технопарке в канун Катастрофы всяких роботов и механизмов была просто тьма. Та же тьма и осталась, но теперь все они биомеханизмы.
– Не пугай, сами знаем. Проведешь? Или все-таки попробуешь сбежать?
– Одно другому не мешает. Вдоль МКАД пойдем, так и проще, и надежнее. Хотя бы один фланг всегда будет хорошо просматриваться. И простреливаться, что тоже неплохо.
– Ну да, – Бортник хмыкнул. – Если ты стреляешь, а не в тебя.
– А вот за этим моментом будешь следить ты, сержант. Твоя очередь прикрывать. Погнали!

6. Зона, 03.04.2058 г.

Черный Лис чувствовал, что в деле имеется какой-то подвох. Что-то не стыковалось. Все шло вроде бы гладко. Группа военных под командованием Лешего пробиралась по Москве, направляясь к западной окраине, сталтехи ее преследовали, пытаясь вернуть товар, ничего из ряда вон выходящего. Но…
Черного Лиса смущали три важных момента. Сталтехи прилагали вполне достаточно усилий, а остановить группу Лешего до сих пор не сумели. Почему?
Второе: почему всей этой возней до сих пор не заинтересовались другие группировки? Хотя бы просто так, из чистого любопытства. Биомехи, например, отреагировали, а Орден или егеря – нет. Странно.
И третье, какого все-таки дьявола в строю спецназа делал Леший? Зачем военные привлекли к делу этого проводника? Чтобы гарантировать операции успех? Или чтобы привлечь внимание? Тем более странно. Зачем, а главное, чье внимание они решили привлечь?
– Внимание тех, кому Леший, как кость в горле, – вдруг сам себе ответил Черный Лис. – Например, мое. Чем не вариант?
В общем-то, эта версия действительно звучала правдоподобно. Непонятно, с какой целью военные пытались устроить из секретной операции интерактивное шоу, но на главную роль они подобрали правильного актера. Узнаваемого.
– И все-таки зачем? – продолжил Лис рассуждения вслух. – Чтобы я ломал голову и, не отрываясь, следил за рейдом группы Лешего? Чтобы разгоревшееся любопытство не давало мне отвлечься и посмотреть по сторонам? Точно! Отвлечь, вот в чем цель!
Черный Лис щелкнул пальцами. Он почувствовал, что наконец-то ухватил правильную ниточку и клубок загадок начал потихоньку разматываться. Пока что Лис не понимал, от чего его хотят отвлечь, но зато теперь он знал главное: Ушицкий действительно вовремя забил тревогу. А сам он вовремя понял, что стоит подыграть Виктору Андреевичу.
Словно прочитав на расстоянии мысли Черного Лиса, на связь вдруг вышел Ушицкий. Вообще-то в импланте-коммуникаторе Лиса были установлены хорошие программы, в том числе программа обязательного звонка, то есть так вот бесцеремонно «ворваться» в личное виртуальное пространство Лиса никто не мог. Теоретически. Но простому, казалось бы, и малограмотному по современным меркам мафиози легко и непринужденно удалось обойти все мудреные европейские защитные программы.
Все-таки хитер оказался на самом деле этот Ушицкий, ой, как хитер. Отчасти это даже тревожило.
Нет, Лис ничуть не сомневался, что он умнее «ноль второго», но ум и хитрость вещи разные. Как программная оболочка и приложение. Ум созидает, обдумывает, комбинирует. А хитрость жонглирует плодами умственной работы. И необязательно плодами работы своего ума.
Это Лису следовало иметь в виду и опасаться хитрости Ушицкого. Просто для профилактики. Так надежнее.
– Bonjour, monsieur! – довольно чисто поприветствовал босс мафии (определенно хитрец!) своего собеседника. – Как твои дела? Что нового узнал, какие выводы сделал?
– Пока выводов немного.
– У меня тоже, – босс усмехнулся. – А знаешь, почему?
– Видимо, «ноль первый» продумал все ходы.
– Логично. А конкретнее?
– Судя по тому, что боевые группы сталтехов и «погонщиков» не перемещаются через тамбуры, но в любой локации атакуют группу спецназовцев, укравших товар, шефом была предусмотрена и возможность возникновения осложнений. Он заранее разместил в локациях мобильные отряды. Хотя, возможно, это и не отряды, а шахтерские бригады. Шахта в Копачах может быть не единственной.
– Довольно простой вывод, monsieur, не правда ли?
– Вы ждали от меня чего-то более сложного, сударь?
– Нет, – Ушицкий снова усмехнулся. – Как ты оцениваешь действия военных?
– Неплохо.
– А кто их проводник, ты заметил? Узнал его?
– Да, – будто бы нехотя ответил Лис. – Мне знаком этот человек.
– Еще бы, – Ушицкий кое-как скрыл очередную ухмылку. – И что ты об этом думаешь?
– Очень похоже на дымовую завесу.
– Вот! – босс мафии удовлетворенно причмокнул. – Вот именно, французик, дымовая завеса. Шеф играет с нами! Именно с нами, Лис. Понимаешь?
– Но… военные…
– Маскировка! Никакие это не военные. И шеф зачем-то дает нам понять, что это лишь игра. Вот смотри, что получается: его «шахтеры» сделали вид, что у них проблемы, и обрубили связь, наверху шеф оставил замаскированных под военных бойцов, которые сделали вид, что ищут шахту, а тем временем другая группа «военных» вывезла скоргиум из шахты по трубам. Замести следы было нереально, поэтому шеф решил их запутать. Навел на конвой сталтехов, позволил им уничтожить колонну, но затем силами «засадного полка» из своих же бойцов зачистил поляну и вынес хабар из локации.
– Возможно, так и было, – произнес Лис с сомнением, – но я не понимаю, зачем ему устраивать этот цирк? Да еще для нас с вами. Если он хотел нас кинуть, как вы недавно утверждали, то почему дал нам подсказку – засветил Лешего?
– Это же очевидно, Франсуа. Он пытается замылить нам глаза. Устраивает шоу, запутывает следы и тем самым крепко привязывает наше внимание к погоне сталтехов за группой Лешего. А сам тем временем…
Ушицкий взял паузу, будто бы предлагая Лису закончить фразу. «Ноль третий» не стал спешить с выводом. Его у Лиса, в общем-то, пока и не было.
Не дождавшись продолжения от Лиса, Ушицкий продолжил рассуждения сам. А вернее, начал их заново, будто бы пытаясь растолковать непонятливому французу самую суть проблемы.
– Вот смотри, Франсуа, если встать на позицию непосвященного стороннего наблюдателя, все выглядит нормально: случайно конфискованные военными у вольных старателей артефакты вывезены в Москву, откуда наверняка будут переправлены за Барьер, в военные лаборатории под Ярославлем или в Калугу. Все как обычно. Но когда ты в курсе, кто старательствовал, вмешательство военных кажется нереальным. Даже за большой куш вояки не стали бы связываться с Организацией, которая контролирует внешние связи всех локаций Зоны Смерти, держит в руках мафию и кормит половину высоких чинов во всех группировках. В штабе армии, кстати, тоже.
– Возможно, чистильщики знали, где расположена шахта и как в нее попасть, потому, что у них хорошие информаторы, – втягиваясь в рассуждения в роли оппонента, предположил Лис.
– Информаторы где? В Организации, в мафии? В обоих случаях они отлично знали, кому принадлежит шахта.
– Просто среди сталкеров.
– Та же песня. Сталкеры тоже в курсе. Потому и не подходили близко к шахте. Нет, Лис, военные тут ни при чем.
– Кто же тогда?
– А ты подумай еще чуток. Мы только что какой сделали вывод? Что это все постановка от начала до конца. Верно?
– И неприкрытая демонстрация Лешего, как связующего звена, демонстрация этакой кричащей подсказки, не оставляет в этом сомнений, – согласился Лис.
– Ну! Второй раз к ответу подходим. Рожай теперь! – Виктор Андреевич вновь взял паузу.
– Финальная цель игры – вовсе не продажа этой партии скоргиума, это только прикрытие, – наконец, решился Лис. – И группа ряженых во главе с Лешим – это тоже прикрытие. На самом деле эти фальшивые «военные» действительно люди шефа, а Леший работает вслепую.
– Вот! Шеф знает, что этот Леший тебе поперек желудка, да и мне тоже не нравится, вот и играет на этом. Эмоции замыливают взгляд и заставляют видеть только то, что тебе показывают, а не истинную картину.
– Я примерно так и подумал. Но от чего он отвлекает нас? От других шахт?
– Видимо, так, – Ушицкий пожал плечами. – Если у него их несколько, то игра стоит свеч. Мы следим, как развиваются события в Старой Зоне и в Москве. Переживаем по поводу сгоревшей части партии, делаем ставки на сталтехов или на группу Лешего. Подсчитываем, сколько могли бы заработать, не поступи шеф, как подлый предатель. Пытаемся найти вывезенный скоргиум за Барьером, чтоб хотя бы отследить покупателей…
– Но ничего не добиваемся, – закончил мысль Черный Лис. – Поскольку эта партия за Барьер не уйдет. Ведь ее там никто не ждет.
– А тем временем у нас за спиной вывозятся партии с других шахт. И вот как раз их за Барьерами ждут реальные покупатели, с живой наличкой в чемоданах. Понял, да? Схема надежная и добротная, как японская машина.
– И такая же дорогая.
– Все зависит от объема профуканных нами партий скоргиума. Если этот объем на порядок больше, чем объем партии, использованной в спектакле, то цена вопроса не так уж высока.
– Согласен, – Лис задумчиво кивнул. – Но что дальше?
– В каком смысле?
– Когда придет время вывозить с шахт следующие партии, шеф снова устроит какой-нибудь спектакль?
– Нет, братец Лис, этот спектакль будет первым и последним. Ведь шеф уверен, что мы на него отреагируем, начнем дергаться, устроим какое-нибудь «восстание», в общем, дадим ему повод для обоснованного недовольства. И он нас за это… типа… уволит. Ну, ты понимаешь.
– Провокация?
– Она самая. Провокация чистой воды. С целью найти повод, чтобы избавиться от партнеров, то есть от нас с тобой, и захапать все, вместо положенных сорока процентов.
– И как нам реагировать… то есть не реагировать… как поступить?
– Ну, как… – Виктор Андреевич шумно выдохнул. – Никак. Сделать вид, что ничего не понимаем, что клюнули на его наживку. Можно даже прийти к шефу и доложить о странной активности сталтехов и военных, которые нашли что-то определенно ценное и пытаются вывезти находку за Барьер.
– Это ваша роль, – сказал Лис. – В смысле, вам больше подходит.
– Я тебе и не предлагаю, схожу сам, – согласился босс мафии. – А ты возмутись насчет Лешего, если к слову придется. Мол, совсем ссучился сталкер, с военными теперь работает. Ну, или что-нибудь в этом роде ляпни. Подыграй, короче.
– А тем временем…
– А чего тем временем? Мы на крючке, Франсуа, теперь это ясно. С «тем временем» придется повременить, excusez-moi за каламбур. Нет, если хочешь, можешь что-нибудь придумать, но лично я подожду. Передумал я с шефом бодаться. Временно. Ведь не последняя партия скоргиума добыта. Первая только. Еще будет возможность разобраться с этим делом. Но пока лучше проглотить пилюлю и взять тайм-аут. Так я мыслю.
– Разумно, – осторожно согласился Лис. – Хотя и сейчас есть возможность все-таки подзаработать на этой истории, причем без всякого риска.
– Это как?
– Вы ведь уверены, что партия скоргиума, которую якобы отбила группа Лешего, останется в Зоне?
– Ну.
– Но по легенде она уйдет за Барьер…
– Ну.
– Значит, ее можно легко перехватить, и никаких претензий шеф не предъявит. Ведь тогда ему придется признаться, что он блефовал.
– Заманчиво, – сказал Ушицкий. – Бабки нехилые. Надо подумать. До связи, французик.
У Лиса в воображении почему-то возник образ накачанных старушек в униформе бойцов мафии. «Нехилые бабки» стояли по бокам от Ушицкого и следили за обстановкой с настороженностью опытных телохранителей.
«Все-таки у русских бандитов странный жаргон, – Франсуа усмехнулся. – Зачастую просто невообразимо странный».
– До связи, – запоздало ответил Лис и добавил негромко: – Подумать есть о чем, тут вы правы, господин Ушицкий. В первую очередь о том, почему вы вдруг дали задний ход. Ведь на вас это совсем не похоже, господин хитрец…
Правильный ответ находился буквально в одном шаге. Лис это чувствовал. Следовало только задуматься, вспомнить все детали беседы и мысленно сделать этот шаг.
Лис уже почти настроился на мозговой штурм и даже начал припоминать все детали разговора, как его вновь отвлекли. Теперь не так бесцеремонно, но все равно звонок нового абонента звучал громко и, как выразился вживленный компьютер Лиса, «настойчиво». Что ж, раз имплант решил, что абонент настойчив, значит, так и есть. Технике виднее. Лис усмехнулся и открыл доступ.
– Здрасьте, – на связь вышел агент Копейкин.
– Доброе утро, – сухо ответил Лис. – Чем порадуете? Только коротко, Копейкин, я занят.
– А я в Академе, – слегка невпопад ляпнул Иван.
– Поздравляю, – продолжая и одновременно обрывая линию абсурда в беседе, сказал Лис. – Каким ветром вас туда занесло?
– Так получилось… ваше задание занесло, – Копейкин на секунду умолк, собираясь с мыслями, и продолжил более внятно: – Я нашел зацепки, которые показались мне интересными. Пришлось вылететь сюда… чтобы все проверить лично.
– Проверили?
– Пока только начал, но… Понимаете, здесь происходит что-то непонятное. В районе Кольцова, чуть восточнее, как раз на границе территории Ковчега, есть разлом, на дне которого можно легко оборудовать шахту. Рыть потребуется гораздо меньше, чем везде. Очень удобная точка для добычи скоргиума, но это почему-то мало волнует местных. В точку разлома наведывались уже не раз практически все кому не лень, и ни военные, ни егеря никому особо не мешали, разве что так, для проформы. Но никто так и не начал разработки…
– Постойте, Копейкин, – Лис насторожился, но сделал вид, что недоволен. – Во-первых, что за бред вы несете? А во-вторых, при чем тут добыча скоргиума? Я просил выяснить, что произошло в Старой Зоне, почему военные устроили там внеплановые учения с «зачисткой» жженых, не так ли?
– Да, но… это связано, господин Черный Лис. Все связано, поверьте!
– На слово я никому не верю. Аргументируйте, Копейкин, дайте убедительное обоснование своей версии.
– Здесь действуют такие же группы, и они, похоже, охраняют шахты по добыче скоргиума, в которых работают сталтехи. Только шахты эти располагаются не там, где подобраться к скоргиуму удобнее всего, а в других местах. В поселке Плотниково, например.
– То есть, вы считаете, что жженые в Копачах пытались проникнуть в шахту и военные их за это наказали?
– Скорее всего, так.
– Что ж, это возможно, – задумчиво проронил Черный Лис. Версия Копейкина совпадала с главным тезисом Ушицкого насчет того, что и сталтехи, и замаскированные под спецназ бойцы – это полевые отряды одной и той же армии. – Вы уверены, что военные охраняют шахты, а не пытаются их закрыть?
– Пока не уверен, но… так утверждают мои приятели.
– У вас есть приятели в Академовской локации?
– В Томске, но они часто бывают у Барьера и в курсе всех слухов и новостей.
– Так уж и всех? И о чем еще сплетничают на местах? Что гласит, так сказать, народная молва?
– Насчет шахт больше ничего. Народ просто удивляется. Там такая охрана… ничего не узнаешь. А когда ничего не знаешь, то и говорить не о чем.
– Разве слухам нужны конкретные факты?
– В Зоне – нужны. Иначе могут наказать. Не люди, так сама Зона. Фантазии здесь дорого обходятся.
– Интересно. И сколько таких секретных шахт в Академе?
– Три или четыре.
– Вот как! Еще интереснее. Это вся информация?
– По шахтам и военным пока вся, но… вы же хотели узнать обо всех новостях и слухах, да?
– Если это связано с интересующей меня темой.
– Может быть, и связано, я пока не понял, но… Не шахты всех тут волнуют. Весь Академ гудит, как улей, о Светлом тоннеле, пройдя через который можно избавиться от имплантов, и о таблетках Шульца, которые якобы кто-то потихоньку тырит из чьих-то секретных лабораторий и наконец-то выводит на рынок. А еще судачат о жженых, чистых, как мотыльки, вследствие то ли вояжа по тоннелю, то ли приема таблеток.
– Похоже на беспричинную реинкарнацию старых мифов, – небрежно проронил Черный Лис. – Неинтересно. Что-то еще?
– Да, но… местные жители буквально помешаны на этих сказках, как подростки в начале века были помешаны на «сталкерских» играх. Может быть, в этом есть какой-то смысл?
– Не вижу никакого смысла, – ответил Лис. – Ни в охватившем людей поветрии, ни в том, что вы тратите время на глупости, Копейкин. Прекращайте ваши фольклорные изыскания, агент. Мне нужны факты по теме, а не подборка свежих баек и реанимированных мифов. Продолжайте копать.
Лис отключил связь и вздохнул. Все-таки этот Копейкин оказался не настолько перспективным кадром, как ожидал работодатель. Агент распылялся, отвлекался на побочные дела и в результате топтался на месте.
«Если не справится, завтра же вычеркну из ведомости, – решил Черный Лис. – Хотя, можно и не ждать. Можно вычеркивать прямо сейчас. Ничего нового он не найдет. Поскольку ничего нового не случится, не возникнет и не выяснится. По крайней мере, ничего такого, о чем бы я не знал или чего бы не предугадал».

* * *

«Продолжайте копать», – холодно и даже высокомерно проронил Черный Лис и отрубил связь. А на каком поле копать и в каком направлении… догадайся, мол, сам. Без уточнений. Не догадаешься, грош тебе цена. Пошел вон из агентов. Живи на одну зарплату.
Лис явно не верил, что агент напал на верный след. И этим он серьезно задел профессиональную гордость Ивана. Так Копейкин решил сам для себя.
Лукавил, конечно. Никакой гордости у него не бывало отродясь, уж тем более профессиональной, но ведь на расстоянии можно и поиграть в уязвленного недоверием профессионала, можно поворчать и подуться на шефа. Ну, хотя бы так, понарошку… для поднятия тонуса. Никто ведь не увидит и не засмеет.
Иван поднял взгляд и воровато оглянулся. Посетителей в единственном баре на сталкерском рынке в Речкуновке, районе на границе Новосибирска и его города-спутника Бердска, Копейкин мог пересчитать по пальцам. И никто из них не обращал на залетного посетителя никакого внимания. Будто бы его не существовало вовсе.
«Никто не увидит и не засмеет, это верно. Ведь никому до меня нет дела. Все озабочены своими проблемами. Все такие серьезные, деловые, все в теме… один я сижу, как потерянный. Потому, что не выспался. Да и дело буксует. Петушиться я могу сколько угодно, но ведь в главном прав Лис, а не я. Мифы и сказки – это дело десятого порядка. Миссия моя не в этом. А в чем? Черт, вообще запутался! Надо встряхнуться».
– …И окунуться в дерьмо по самую макушку, – вдруг заявил кто-то прямо над ухом. – Свободно, мотылек?
Копейкин поднял взгляд. У его столика стоял небритый, нетрезвый и давно немытый тип в типичном сталкерском облачении, разве что вместо «Шторма» за спиной у ходока висел какой-то пулемет или что-то в этом роде. Иван плохо разбирался в пороховом оружии.
Тип держал в руках две стеклянные кружки с мутной желтой жидкостью. Видимо, с местным пивом. Отказать ему Копейкин просто не смог. Если честно, он слегка струхнул.
– Да, но…
– Я говорю, нашли дурака! – тип уселся за столик и поставил пиво, да так резко, что часть мутного напитка выплеснулась на столешницу. – Не верите на слово – ваши проблемы. А возвращаться в Пустошь, чтобы доказательства там искать, в дерьмо опять нырять по самую макушку, мне неинтересно! А они уперлись. Не верим, и все! Мне, Сивому, и не верят!
Тип уставился на Копейкина, будто бы ожидая от него комментария.
– Кто не верит? – растерянно спросил Иван.
– Да вахлаки какие-то, – тип перевел взгляд на столики у входа в бар. – Смылись уже! Тем более, черт с ними! Ко мне люди из всех локаций приходят новости узнать и посоветоваться. Никто доказательств не требует. Потому что знают люди, Сивый врать не станет. А эти… вахлаки и есть! Я Сивый.
Тип протянул Копейкину руку.
– Иван, – репортер усилием воли преодолел брезгливость и пожал руку сталкеру.
– Пиво будешь? – Сивый подвинул Ивану одну из кружек.
– Я пиво не пью, – Копейкин с подозрением покосился на мутный напиток, – извините.
– Обычно я с утра тоже не употребляю, не имею такой привычки, но сегодня утро у меня с вечером спуталось. Вот только что из ходки вернулся. На Пашино ходил. Сейчас жахну, и спать. А ты чего тут? Тоже всю ночь топал? Из Томска?
– Почему вы так решили?
– Я Сивый, ты забыл? – небритый тип усмехнулся. – Я все знаю. Лешка-студент тебя провожал до Барьера. Дальше ты сам топал. Ничего так, грамотно топал для мотылька. Бывал уже в Зоне?
– Приходилось.
– И в каких локациях?
– В Сосновом Бору бывал, в Крыму, здесь… – Иван ответил нехотя, но вдруг сообразил, что Судьба сама подкинула отличный вариант. Усадила за столик неплохой источник информации, который вполне способен прояснить множество моментов. Осознав, что Сивого стоит раскручивать, а не воротить от него нос, Копейкин мгновенно преобразился. Как говорится, запульсировала репортерская жилка. – А насчет чего вам не поверили эти вахлаки?
– А-а, – Сивый махнул рукой. – За шахты спор зашел. Не поверили, что их по локациям уже, как дырок в сыре, нарыто. Даже вспоминать не хочу. А ты, говоришь, в Крыму побывал? У Ордена в плену?
– Я журналист… – неожиданное подтверждение слухов о шахтах слегка сбило Ивана с мысли. – Так получилось, что по делам туда ходил.
– Ишь ты, журналист! – Сивый недоверчиво уставился на Ивана. – А вообще-то мордень у тебя знакомая. Поди, на центральных каналах мелькаешь?
– Когда-то мелькал, – Иван невольно потупил взгляд. – Теперь так… сам по себе.
– Вот и я сам по себе, информацию пощипываю, как мерин травку, да людям раздаю почти бесплатно, – Сивый хмыкнул. – Мы с тобой, получается, эти… как по-умному… коллеги, да?
– Точно, коллеги, – Иван признал это через силу, но для дела на какие только жертвы не пойдешь.
– А тут-то ты чего забыл, коллега? Я так и не понял. Хочешь репортаж про кабацкий бизнес сделать?
– Нет, я просто… отдохнуть решил… – Иван старался говорить как можно более непринужденно и естественно. – Ну и освоиться хотел, послушать, что тут да как…
– Освоиться – это хорошо, – Сивый поднял кружку и осушил в один прием, залпом. После чего вытер рукавом битые-перебитые губы (неужели за чистую правду ему так часто доставалось по зубам?) и взялся за вторую кружку. – Раз не хочешь, сам выпью. Но сперва умную вещь тебе скажу, Иван. Вахлаков, которые сюда наскоками являются, не слушай. Брехуны все, как один. Друг перед другом выеживаются, басни сочиняют, подвиги свои расписывают до небес. Хочешь правду узнать, у профессионалов спрашивай. Ты правильный взял ориентир, когда ко мне подсел. Сейчас освежусь и на любой твой вопрос отвечу со всей серьезностью и в полном объеме. Формулируй пока.
Копейкин не стал возражать или уточнять, что подсел как раз Сивый, это сейчас было лишним. Иван просто дождался, когда сталкер «освежится», и задал первый вопрос:
– Сколько?
– По соточке, – небрежно проронил Сивый. – Можно сразу штукарь, и тогда без лимита.
– Расценки, однако! – Иван покачал головой. – Просто столичные.
– А качество? – Сивый сдержанно отрыгнул. – Я ж с гарантией информацию поставляю, самую достоверную. Только то, что сам увидел, услышал, разведал. Нет, ты можешь к другому слухачу обратиться. Сейчас тут, правда, с нашим братом негусто. Я один. Но к вечеру… и Джабба подтянется, и Мюллер, слыхал о таких? У меня оба учились, уже почти догнали в мастерстве. У них тоже качественная информация и дешевле чуток, базара нет…
– До вечера ждать не могу, – Иван вздохнул. – Держи.
Он положил ладонь на стол. Сивый накрыл его руку своей и ловко, между пальцев у Ивана, выудил две розовые пятисотки.
Вообще-то Копейкин лукавил, на тысячу в столице не купить даже уличную сплетню, а тут ему предлагался «безлимитный тариф». Но денег все равно было жаль.
– Эх, я еще совсем мальцом был, но точно помню, что до Объединения штука евро в здешних местах считалась нереальным богатством. А потом ВТО, федеративная интеграция, кризис тридцатых, китайская заварушка… И все, свои старые валюты все поотменяли, а единая вдруг обесценилась. А уж чего началось, когда Зона появилась… Кружка пива – сотня, банка тушенки – полторы, «Калашников» – пятьсот, почти задаром, да только патроны аж по десятке. Куда с добром?!
– Больше у меня нет, – прекрасно понимая, к чему клонит Сивый, сказал Иван. – Да и уговор был на штуку.
– Уговор дороже денег, – Сивый кивнул. – Ладно. Спрашивай, чего хотел. Небось про таблетки Шульца?
– Да, про них тоже, но… как вы догадались?
– А чего тут догадываться? Про них весь Академ шепчется. И в других локациях начинают. Это ж, считай, единственное лекарство от жестяной заразы. Да и от всех остальных тоже. Просто панасоник, да и только.
– Э-э… в смысле – панацея?
– А-а, ну да. Путаю все время. Поносея. Сколько Зона существует, столько народ о таком лекарстве мечтает. Даже те, кому оно уже не поможет, все равно им бредят.
– И-и…
– Чего «и»?
– Таблетки реально существуют?
– Конечно. Только за штуку их не купишь. Их вообще пока не продают.
– Откуда же тогда известно, что они существуют… и работают?
– Откуда! – Сивый фыркнул. – Оттуда! Ты сам не догадываешься? От тех, кто эти таблетки глотал. Типа, добровольно рискнул здоровьем, в качестве опыта.
– Ну, ну… – подбодрил Копейкин неторопливого информатора. – И много таких? Где они ходят? Увидеть их можно?
– Отчего ж нельзя, – Сивый вдруг как-то напрягся, будто бы опасаясь сболтнуть лишнего в чьем-то присутствии. – Обернешься, увидишь.
Иван проследил за его взглядом и обернулся. За спиной у Копейкина стояли двое очень крепких мужчин в полувоенной экипировке. Иван поднял взгляд, пытаясь понять по лицам, чего ожидать от незваных гостей. Но сделать это репортеру не удалось. На лицах и в глазах у мужчин не отражалось ровным счетом ничего; ни мыслей, ни эмоций, ни намерений.
– Вы ко мне? – Иван привстал. – Слушаю вас.
– Ты извини, – вдруг сказал Сивый, – но штукарь – это все-таки слезы.
Иван почуял неладное и резко обернулся к сталкеру, но сделать ничего не успел. Сивый молниеносно воткнул Копейкину в запястье тонкую иголку небольшого шприца. Иван успел увидеть лишь, как поршень шприца дошел до середины. По телу разлилась неодолимая слабость, в ушах зашумел прибой, а в следующую секунду померкло сознание…

7. Зона, локация Москва, 03.04.2058 г.

Добраться до поворота на Сколковское шоссе удалось без потерь, но только глубокой ночью. Леший выбирал самые безопасные тропы, старался срезать углы, и все равно больше полутора километров за час проходить не удавалось. Слишком уж много препятствий, ловушек и помех встретилось на пути.
Несколько раз группе приходилось отсиживаться во всевозможных укрытиях, выжидая, когда рассосется та или иная проблема. Пройдет мимо слишком крупный отряд биомехов или утихнет какая-нибудь заварушка. И чем ближе к опасному району, тем чаще приходилось устраивать вынужденные привалы.
Бортнику тактика проводника поначалу не нравилась, он ворчал и рвался в бой, но Леший гнул свою линию и не сдавался. В отличие от сержанта и его бойцов, сталкер мыслил трезво, ведь он так и не поддался соблазну применить стимулятор, а от прежней эйфории не осталось и следа. Она почему-то улетучилась, еще когда группа выбралась из подземелий.
Леший подозревал, что все дело в новом импланте, а вернее, в способе, которым его вживляли. Поскольку имплант циркулирует где-то в крови, ввели его наверняка с помощью обычного шприца, а в качестве жидкости для инъекций использовали стимулятор. И поскольку проклятый «чужой» имплант тут же начал борьбу с имплантами «родными», в том числе с метаболическим, допинг не выпал в осадок, а подействовал. Несильно, но подействовал, на какое-то время превратив Лешего в «ухаря и хвастуна», как выразился Бортник. Но теперь сталкера «отпустило», и он снова стал собой. Разве что без поддержки главных имплантов не таким уверенным в своих силах.
Зато теперь Леший точно знал, чего ожидать от группы. Кто бы ни был истинным хозяином «бройлеров», денег на боевую и физическую подготовку бойцов он не пожалел. И не только на подготовку. Еще на промывку бойцам мозгов. «Бройлеры» слушались проводника беспрекословно, работали слаженно, на все опасности реагировали мгновенно и хладнокровно.
По сути, Лешему следовало ожидать подвоха только от Бортника, но сержант постепенно успокоился, и к тому моменту, когда группа вышла к Троекуровскому кладбищу, инструктор начал вести себя вполне прилично. Он больше не подначивал сталкера и даже старался помочь, усиленно изображая из себя скромного старшину, который занимается поддержанием боеспособности подразделения, а решение тактических задач оставляет на совести командира. То есть Лешего. Сталкера такой расклад вполне устраивал.
Правда, когда Леший начал забирать вправо с явным намерением пересечь МКАД и двинуться уже непосредственно в направлении Сколкова, инструктор все же придержал проводника за рукав и кивком указал на приближающийся с востока патруль военных. Леший без лишних раздумий и слов сдал назад и увел группу на территорию кладбища.
Сталкер знал почти наверняка, что военные не станут прочесывать эту местность. По странной прихоти Зоны, под кладбищами не залегало ни грамма энерговещества, то есть на их территориях не бывало энергополей. А значит, там не появлялись биомехи и скорги, даже транзитом, и не росли автоны. Поэтому военные всегда считали кладбища спокойной территорией и даже устраивали под ними свои базы. Когда-то база располагалась и под Троекуровским, но после событий прошлого лета ее переоборудовали под склады. Короче говоря, все внимание патруль сосредоточил на кольцевой и развязке со Сколковским шоссе.
Но мелькать в поле зрения чистильщиков ходокам все равно не следовало, поэтому группа в очередной раз устроила вынужденный привал между перекошенными оградками, крестами и могильными холмиками.
Леший отполз немного в сторону и подозвал сержанта.
– Ты так и будешь настаивать, что вы военные? – Леший указал на патруль. – Так чего ж вы своих испугались?
– Леший, не доставай, – Бортник поморщился. – У чистильщиков своя война, у нас своя, понял?
– Нет, не понял. Они могли бы нам помочь. Проводили бы через МКАД и дальше, хотя бы до Заречья. Усиленный патруль – это тебе не шесть ишаков и два погонщика.
– Что ты уперся, как этот самый ишак? Сказано тебе – секретная операция, полностью автономная работа, ценный груз. Что еще непонятно?
– Это и непонятно. Ценный груз надо тащить под усиленной охраной. Разве не логично?
– Не в нашем случае. Что бывает с усиленной охраной, ты видел. В Старой Зоне охрана была, вроде этого патруля, и где она теперь? Нет, Леший, только автономка, иначе нам удачи не видать. Командир был прав, кто-то нас предал, и теперь противник знает обо всех наших планах.
– Но тогда он встретит нас в Сколкове. А значит, серьезная ударная сила нам пригодится. Хотя бы отвлечет противника.
– С одной стороны, ты прав, но этот вариант годится, если мы придем по одной тропе, а чистильщики по другой. Вместе идти нельзя.
– Так давай договоримся с ними!
– Нет. И это крайняя вводная, Леший. Больше тему не поднимай, понял?
– Понял, – Леший хмыкнул. – Понял, что вы, граждане, никакие не военные, это раз. Что груз у вас коммерческий и стоит бешеных бабок, это два. И что до Сколкова мы не дойдем, это три. Все правильно?
– Все, да не все, – Бортник отполз на пару метров, замер, обернулся и добавил: – Ты не тем голову забиваешь. Лучше подумай, как нам до штаб-квартиры «РУСОФТ» добраться. Это почти в центре технопарка.
– Я знаю, где это. Туда необязательно пробираться…
– Леший, боевые задачи здесь ставлю я! А ты думаешь, как их выполнить.
– Да на кой хрен нам в самое пекло соваться, когда…
– Леший! – Бортник начал заводиться. – Я все понимаю! Место особо опасное. Там самая высокая концентрация биомехов и скоргов, которые расползлись во все стороны из лабораторий бывшего технопарка. Плюс к тому там бродит немало вольных старателей, которых с особым рвением гоняют чистильщики. С одной стороны, это опасно, с другой – отличная маскировка. Когда кругом постоянно что-то передвигается, стреляет, взрывается и ставит всевозможные помехи, от радио– и механических до лазерных и метаморфных, затеряться можно даже с большой партией хабара. Теперь тебе понятна основная мысль?!
– Понятна, – Леший выдержал короткую паузу. – Все сказал? А теперь дослушай мою мысль. Только спокойно!
– Ладно, излагай, – Бортник взял себя в руки. – Только коротко и внятно. Патруль уходит, пора и нам топать.
– Если коротко, твои разводы больше не работают, – твердо заявил Леший. – Ни в какую штаб-квартиру мы не пойдем. Со своим хабаром в Сколково не ходят, как не ездят в Тулу со своим самоваром. Тебе нужно попасть в Одинцовский подкоп, а не в технопарк. А оттуда ты намерен рвануть за Барьер, я угадал?
– Ну-ну, гадалка, – Бортник усмехнулся. – Гадай дальше. На кофейной гуще.
– Выбраться за Барьер реально только по сети тоннелей, которая расположена под Минским шоссе. Она была прорыта скоргами еще до Большой зачистки, но потом чугунки из «подкопа» почему-то ушли, уступив место военным. Те продолжили самый крупный тоннель всего-то на километр, и получилась вполне приличная дорога на Большую землю. Чуть позже предприимчивые сталкеры вывели за Барьер еще несколько ответвлений. С непривычки в лабиринтах «подкопа» можно заплутать, но если имеется карта, выходить из Зоны этим путем надежнее всего, тут ты прав.
– Я ничего такого не говорил.
– И не нужно ничего говорить. Ценный товар бессмысленно прятать в Зоне, особенно в таком месте, как Сколково. Не биомехи распотрошат тайник, так рано или поздно его отыщут сталкеры. К тому же цена хабара напрямую зависит от того, насколько быстро он попадет на Большую землю. А вдруг завтра конкуренты твоих хозяев вывезут туда аналогичную хрень? Цена упадет вдвое, а то и больше. Уж я-то знаю, пять лет таскал хабар по локациям. Так что можешь больше не ерзать, Бортник, я теперь точно знаю, куда мы идем на самом деле. Остается уточнить, ты пешком собрался топать по Одинцовскому подкопу или тебя транспорт ждет? Если пешком, то можем спуститься в этот лабиринт в районе Трехгорки, если нет, говори, к какому въезду в подкоп тебя вывести. Их по эту сторону шоссе четыре штуки.
– К Немчиновскому, – немного помедлив, сдался Бортник.
– Другое дело, – спокойно сказал Леший. – Там, правда, чистильщики любят ночевать…
– С ними договоримся.
– С патрулем договариваться не захотел, – заметил сталкер. – Или ты собираешься их всех тупо положить? Если так, я не участвую.
– Там разберемся, – ответил инструктор. – Веди.
Леший молча поднялся, осмотрел местность и жестом приказал группе двигаться за ним.
Бойцы поднялись не сразу и не все. Двое некоторое время никак не могли закинуть за спину тяжеленные рюкзаки. Пришлось вновь поработать Бортнику. Он быстро ввел всем бойцам по очередной дозе стимулятора, а двоим особо уставшим вколол сразу две. После чего выкинул опустевшую аптечку и забрал запасную у Лешего.
Сталкер не стал возражать. Ему допинг все равно не требовался. Вернее, ему тоже не помешало бы взбодриться, но не таким способом. К наркотикам и стимуляторам Леший всегда относился крайне отрицательно. Признавал разве что энергетические напитки с кофеином, да и то предпочитал всей этой химии нормальный крепкий чай – удовольствие в Зоне дорогое, зато полезное во всех смыслах.
На переход через кольцевую дорогу в неположенном месте у группы ушло минут сорок. Не потому, что помешала дорожная полиция, руины поста которой торчали неподалеку, как напоминание о пробках и заторах. МКАД славилась ими целых полвека, вплоть до Катастрофы. Даже после того, как стала трехуровневой.
Но сейчас Леший просто снова поосторожничал. Патруль чистильщиков остановился на берегу Сетуни и никак не желал убираться восвояси. Вряд ли чистильщики могли разглядеть с такого расстояния бойцов, ползущих под прикрытием бетонных обломков эстакады – в прошлом второго уровня кольцевой. И все же Леший решил не рисковать.
К тому же сталкеру снова стало плохо. Внутренности скрутил сильнейший спазм, да так крепко, что какое-то время Леший не мог даже пошевелиться. Завис по полной программе, и не столько от боли, сколько рефлекторно.
Постепенно боль ушла, проводник снова установил контроль над телом, но момент группа упустила. Чистильщики развернулись и двинулись по Троекуровскому проезду в сторону улицы Рябиновой. Пришлось дождаться, когда они проедут мимо и скроются из вида.
Перебравшись, наконец, через бывшую автостраду, группа поднялась в полный рост и двинулась строго на север, к первому из замаскированных въездов в Одинцовский подкоп. Именно въездов, а не входов, потому что по этому подземному лабиринту вполне могли ездить небольшие машины. Диаметр прорытых чугунками тоннелей впечатлял.
Не все тоннели запутанной сети годились для движения транспорта, но семь или восемь автомобильных маршрутов выдавал любой навигатор. А еще три-четыре использовались контрабандистами, то есть считались секретными. На самом деле никакого секрета тут не было ни для кого. Но военные делали вид, что не знают о тайных тропах сталкеров, а ходоки за это не мешали их грузопотоку по официальным тоннелям.
Когда Леший предупреждал Бортника о возможной встрече с чистильщиками у Немчиновского въезда, он имел в виду именно этот нюанс. Самый ближний к городу и самый удобный из въездов в подкоп считался «красным», то есть использовался исключительно военными и официальными лицами. Соваться в него без мандата не рисковали даже самые отчаянные ходоки.
Ведь военные не всегда вели себя корректно и снисходительно. Если обстановка была относительно спокойной, могли подпустить к въезду, поинтересоваться, «какого черта забыл», и даже что-нибудь купить или выменять. Вести мелкую меновую торговлю со сталкерами чистильщикам никто не запрещал. Но если случался какой-нибудь аврал (а поблизости от Сколкова это происходило очень часто) и по местным подразделениям объявлялась полная боевая готовность, случайный ходок или торговец запросто мог получить пулю в лоб. Просто так, для профилактики.
В общем, решение идти в Немчиновку Леший считал ошибочным. Но Бортник отказался обсуждать другие варианты, и сталкер подчинился. А что ему оставалось? Да и путь этот из всех прочих был самым коротким.
В связи с дрянным самочувствием этот довод подействовал на Лешего больше всего. Сталкеру уже не хотелось никаких денег, коврижек и разгадок страшных тайн. Ему хотелось только добраться до пункта назначения и получить расчет. В смысле избавиться от проклятой мины, которая грозила уничтожить носителя, даже не взрываясь, просто заблокировав все его импланты.
Короткий путь оказался еще и на удивление чистым. Даже в кромешной темноте группа умудрилась пройти по нему абсолютно без приключений. Разве что несколько раз притормозила, когда слева или справа начиналась какая-то возня.
У Лешего даже мелькнуло подозрение, что параллельно идет кто-то еще, и этот «кто-то» старательно отгоняет биомехов и лихих людишек, не позволяя им перекрыть дорогу ночным ходокам. В принципе, такое предположение имело право на существование. Было только непонятно, кто страхует группу и с какой целью.
Чтобы помочь ей добраться до «подкопа» и уже там заставить «бройлеров» поделиться хабаром? Или же это резвилось другое подразделение команды «сто один»? Или группу Лешего – Бортника все-таки нагнали упрямые сталтехи, но теперь их командиры не рискуют нападать, пока не созреет ситуация?
Ни на один из этих вопросов Леший не сумел найти подходящего ответа. Да и не вопросы это были, а предположения. А на них ответов вообще не бывает. Они либо оказываются верными, либо нет.
Когда впереди показался черный провал Немчиновского въезда, предположений у Лешего возникло еще больше, но снова ни одного верного.
Привычного, будто уличный фонарь, блокпоста чистильщиков у въезда не оказалось. Поблизости не наблюдалось даже никаких следов присутствия военных. Ни тебе свежих, еще теплых кострищ, ни следов от ботинок бойцов и от колес бронетехники, ни мусора.
Леший нарочно обошел поляну, на которой обычно стояли военные, и подсветил себе не только штатным ИК-фонариком, но еще и врубил ночной прицел «Шторма». Компьютер боевого костюма добросовестно обработал изображение и спроецировал на лицевой щиток отличную, яркую, цветную, практически дневную картинку. Леший рассмотрел мельчайшие детали, даже срок годности на втоптанной в грязь упаковке из-под бутербродов. Все вокруг свидетельствовало о том, что чистильщики не появлялись у Немчиновского въезда уже как минимум сутки.
Леший осторожно приблизился к жерлу тоннеля и прислушался. Внутри «подкопа» тоже никто не прятался. Во всяком случае, поблизости от въезда.
Леший вернулся к группе и остановился напротив Бортника.
– Чисто.
– Очень хорошо, – инструктор подал бойцам знак входить в тоннель. – Сейчас спрячемся, чтобы не отсвечивать, и подождем.
– Чего подождем? – спросил сталкер.
– Транспорта, – Бортник указал на просвет тоннеля. – Давай, топай, не тормози. Прикроешь, пока грузимся – и свободен.
– Прикрывать лучше оттуда, – Леший указал на темные зигзаги неглубоких траншей слева от въезда.
– Здесь я подежурю, а ты со стороны «подкопа» прикроешь, – пояснил Бортник. – Не нравится мне, что чистильщиков нет на месте. Могут в тоннеле обнаружиться. Ты тогда…
– С военными драться не буду!
– Сигнал подашь, – Бортник поморщился. – Что ты все время норовишь поперек встать, как шлагбаум какой-то? Да, нехорошо с тобой обошлись, но ведь скоро все закончится. Чего после драки кулаками махать?
– Драка пока продолжается. – Леший резко развернулся и пошагал в глубь тоннеля.
Сделал он шагов двадцать, не больше, когда внутренности сковал новый приступ. Сталкер остановился, скрючился от боли и едва не рухнул на колени. Устоять на ногах ему помог «пятьсот пятьдесят пятый», который вновь оказался поблизости.
– Нет военных, – вдруг тихо проронил боец. – Я помню, когда так бывает. Я стоял в этом карауле.
– И когда так бывает? – прокряхтел Леший, безуспешно пытаясь разогнуться.
– Когда готовится зачистка «подкопа». Раз в месяц. Плазмой.
– Да, бывает такое, – морщась от боли, согласился Леший. – Но этот тоннель на прошлой неделе чистили, точно знаю…
– Транспорт! – прервал их диалог рапорт бойца, наблюдавшего за обстановкой в тоннеле.
– Первые номера ко мне, – почти сразу же крикнул Бортник, – к бою!
– Какого… – Леший не закончил вопрос.
Как только «пятьсот пятьдесят пятый» отпустил проводника, спазмы скрутили внутренности Лешему с новой силой. Но сталкер и без пояснений Бортника понял, в чем дело.
Под покровом темноты к Немчиновскому въезду медленно, но верно приближались сталтехи. Шли они, не маскируясь, и точно по следам группы.
Леший обернулся. Из глубины тоннеля задним ходом вырулил большой пикап. Грузовичок остановился в двух шагах от группы.
Бортник и двое бойцов прикрытия тут же попятились, стараясь отойти к машине.
Вторые номера тем временем закинули свои рюкзаки в кузов пикапа, забрались в него сами и приготовили «Штормы» к стрельбе.
Бортник приказал одному из бойцов прикрытия занять место в кабине, а второго отправил помогать Лешему.
Помощником вновь оказался «пятьсот пятьдесят пятый», то есть Найденов. Он попытался подтащить Лешего к машине, но не успел. В тоннель начали втягиваться сталтехи, в авангарде которых двигался целый десяток тех странных биомехов с четырьмя манипуляторами.
Сообразив, что сейчас начнется, Бортник не стал запрыгивать в кузов пикапа, а бросился к Лешему и Найденову и прижал обоих к стене. И этим спас жизнь не только проводнику и бойцу, но и себе. Потому что дальше началось нечто невообразимое.
Сталтехи вдруг ринулись, как застоявшиеся жеребцы, вперед и в три секунды очутились у машины. «Бройлеры» успели выпрыгнуть из кузова, рассредоточиться и открыть огонь, но железный натиск оказался слишком мощным. Сталтехи перевернули пикап и, втаптывая в землю хабар, а заодно и тела гибнущих под пулями соратников, бросились на бойцов.
Вряд ли эти киборги помнили, что такое эмоции, но в их порыве ощущалось что-то вроде ярости вырвавшихся из клетки хищников. Их будто бы долго сдерживали, не кормили и постоянно дразнили, а тут вдруг распахнули дверцу и подстегнули бичом.
«Бройлеры», конечно, тоже умели впадать в боевой экстаз, но сейчас победа им не светила. Новая «яростная» программа поведения сталтехов почти уравнивала возможности встретившихся в тоннеле «цепных псов» и «хищников», однако численное преимущество оставалось за сталтехами. И не просто оставалось, оно росло с каждой секундой.
В тоннель втягивались все новые и новые силы биомехов и механоидов (строго говоря, сталтехи являются единственным видом тварей, которым подходит это название, ведь они формально живые, одушевленные, но почти на девяносто процентов подобны механизмам). Всего-то шестеро «бройлеров», включая шофера, при всем желании не могли одолеть эту биомеханическую и механоидную орду.
И если бы в драку ввязались Бортник, Найденов и Леший, ситуация ничуть не изменилась бы. В просторном тоннеле преимущество имели те, кого больше, а не те, кто более ловок. Это вам не на лестнице кульбиты крутить.
Собственно, поэтому Бортник и Найденов подхватили Лешего под руки и по стеночке, но очень быстро убрались как можно дальше от места схватки, а затем и вовсе свернули в ближайший коридор богатого на ответвления лабиринта.
– Нельзя… – когда худшее вроде бы осталось позади, сказал Найденов.
– Чего нельзя? – прохрипел Леший.
– Останавливаться.
– Смерти моей хочешь? Видишь, я не в себе. Дай хотя бы отдышаться. Если ты боишься, что сталтехи за нами погонятся, расслабься. Они добились своего, перехватили хабар. Да, Бортник?
Леший оглянулся и удивленно хмыкнул. Инструктора поблизости не оказалось. Его вообще не оказалось в тоннеле.
– Он ушел, – сообщил Найденов. – Туда…
Боец указал на один из узких коридорчиков. Леший ориентировался в лабиринтах Одинцовского подкопа, словно у себя в квартире, поэтому сразу вычислил, куда направился инструктор. Нет, не за Барьер. Бортник ушел коридором, который выводил на свежий воздух, только по другую сторону шоссе.
– Хитер, гад, – Леший зло сплюнул. – Но я тебя найду! У меня выбора нет. И уж тогда…
– Смотрите, – боец указал теперь на потолок. – Вот почему нельзя останавливаться.
Леший поднял взгляд. На потолке медленно вздувался небольшой, размером с кулак, металлический «прыщ». Сталкеру потребовалось полсекунды, чтобы понять, что он видит, и еще столько же, чтобы принять единственно верное решение.
– Туда! – он махнул рукой, указывая на коридор, в котором скрылся Бортник. – Бегом! Может, заодно инструктора догоним. Суку!
Спешка объяснялась просто. На потолке появился вовсе не «прыщ». Это была форсунка плазменной горелки. Одной из тысячи горелок объемного воспламенения, с помощью которых периодически «зачищались» тоннели.
Леший не раз встречал такие системы не только в Одинцовском подкопе, но и в других тоннелях, переходах и шлюзах, где требовалось поддерживать режим «стерильности». То есть где не допускалось присутствие даже единичных наноботов. Плазменные горелки включались с разной периодичностью и на разное время, все зависело от мощности защитной системы и комплекса задач, но общий принцип везде был один – жечь все и всех дотла. На том свете рассортируют.
– Держитесь! – вдруг приказал Найденов, хватая Лешего за разгрузку. – Крепко!
Сталкер ухватил бойца за плечо. Найденов сделал три длинных шага, сильно оттолкнулся и прыгнул далеко вперед. Леший, болтаясь, как прицеп на разбитой дороге, полетел за ним.
Как раз когда их странный тандем двуглавой рыбкой вылетел из узкого входа в «подкоп», на всем Немчиновском участке лабиринта вспыхнули плазменные горелки.
Леший представил, что сейчас творится в районе въезда, и внутренне содрогнулся. Сталтехов ему было не жаль, ведь они давно не люди, а вот «бройлеров»… Впрочем, и сталтехов тоже. Насколько они переродились? Процентов на восемьдесят или девяносто? А сам Леший… на сколько процентов он оставался человеком?
«Все дело в душе, как сказал Механик, – попытался возразить себе Леший. – У меня она есть, а у них… Хотя почему ее нет у них? Ведь что-то человеческое в них пока еще теплится, значит, и душа на месте, почему нет? Они ведь не Троян и не морботы – имитации людей, не зомби – «ожившие» с помощью скоргов мертвецы. Они живые люди. Почти полностью съеденные механической плесенью, но ведь пока живые. Так что… упокой, Господи, все грешные души. И «бройлеров», и сталтехов».
– И хабар сгорел, – сказал Леший, поднимаясь с земли. – Ловко все получилось.
– Ловко, – Найденов помассировал плечо. – Вовремя прыгнули.
– Я не о прыжке, – Леший задумчиво уставился на ярко светящийся просвет входа в «подкоп». – Я об операции в целом.
– Не понимаю, – признался боец.
– Сам пока не все понял, но ниточку, кажется, нащупал. По ней клубочек и размотаем. Подлечиться бы только.
– Рекомендуется инъекция, – сказал Найденов.
– Не принимаю я наркотики, Серега, – Леший помотал головой. – И стимуляторы не признаю.
– Без инъекций всех ломает. Чем больше имплантов, тем сильнее. С инъекциями нет.
– Интересно, – Леший снова задумался. – Чем больше, тем сильнее? У тебя имплантов много?
– У меня… – Найденов завис на несколько секунд. – Нет.
– Нет, в смысле не много или нет совсем?
– Нет данных.
– Ладно, не важно, – Леший махнул рукой. – Все равно у нас нет стимуляторов. Только воздух сотрясаем. Двинули по следам, будем Бортника догонять. Хотя… отставить. Это будет погоня за лиловым кроликом, без конца и без толку. Думаю, никакого кода деактивации мины… или что там… у Бортника нет. Придется нам поступить иначе, Серега.
– Как?
– Нестандартно. Для начала дезертировать. Ты хочешь уйти из команды «сто один»?
– Этого все хотят. Но без стимуляторов мы погибнем. В короткий срок.
– Чихня, – заявил Леший. – Видишь, я жив и здоров.
Он невольно поморщился от очередного спазма в животе.
– Вы только сутки в команде.
– И все-таки я готов рискнуть, а ты?
– У вас есть знакомые специалисты-бионики?
– Есть, – Леший хмыкнул. – И бионики, и мнемотехники, и все это вместе, в одном флаконе. Починит нас этот специалист, то есть вылечит и мины вытащит в пять минут. Механиком его зовут, слыхал о таком?
– Так точно. Он легенда. Миф.
– Сам ты миф, – Леший хлопнул Сергея по плечу. – Решайся. Другого шанса не будет!
– Если вы говорите неправду, через сутки мы оба умрем.
– А ты хотел жить вечно? – Леший усмехнулся, но тут же сделался предельно серьезным. – Это правда, Сергей. Однажды Механик вернул меня с того света. Сделает это и теперь. Заодно вернет и тебя.
– Я не смогу заплатить.
– Он делает это бесплатно. Для удовольствия.
– Так бывает? – в голосе «бройлера» мелькнула нотка удивления.
– Бывает. Идем. Время не ждет.
Леший еще раз хлопнул парня по плечу и направился в сторону МКАД. Найденов постоял немного и двинулся за проводником.
Почему-то Лешему казалось, что самым убедительным аргументом для Сергея стал тот удивительный факт, что Механик лечит людей ради собственного удовольствия. Видимо, в команде «сто один» ради удовольствия было принято только убивать.
Хотя не исключал Леший и другой вариант, прозаический. Найденов мог пойти за ним исключительно потому, что не получил от вышестоящего начальства никаких новых приказов, а значит, формально продолжал подчиняться проводнику-инструктору. И всякие удивительные аргументы тут ни при чем.

* * *

Как выражаются люди с классическим инженерным образованием, «интуиция – мать информации». Леший не имел вообще никакого приличного образования, до Катастрофы он занимался копеечным бизнесом, а в особо трудные времена, когда транснациональные корпорации окончательно растоптали мелкое предпринимательство, даже перебивался частным извозом. Но пробелы в образовании ему помог восполнить имплант старого сталкера. Почти год владения базой данных, записанной в памяти вживленного компьютера, вывели Лешего на недосягаемый прежде уровень. Сталкер так толком и не разобрался, кем был при жизни прежний владелец импланта, но знаниям этого человека мог позавидовать любой академик, а навыкам – любой боец. Жаль, что это выгодное приобретение больше не работало. Но Леший отлично помнил уроки «второго импланта» и сейчас пользовался «конспектом» одной из самых первых лекций.
«Если не знаешь, что делать дальше, делай, что угодно, иди, куда угодно, только не сиди на месте. Дорога сама выведет в нужное место, глаза сами найдут нужную дверь, а руки сами нащупают нужную кнопку. Доверься интуиции и не мешай ей».
Примерно так звучал главный вывод из урока номер один. И Леший вспоминал этот урок не впервые. До сих пор советы старого сталкера приносили только пользу. Правда, если удавалось выполнить последнюю рекомендацию: «не мешать интуиции» лишними раздумьями и сомнениями.
Сегодня мешать «внутреннему компасу» Леший не собирался. Просто не мог. Паршивое самочувствие заставляло думать только о сугубо практических вещах: как бы не споткнуться, как бы не нарваться на засаду и как бы преодолеть то или иное препятствие без лишних телодвижений и с минимальными затратами энергии. Не до сомнений и раздумий в таком состоянии. Устоять бы на ногах и выжить. Вот в таком режиме сталкер и перемещался в пространстве весь остаток ночи.
А на рассвете Леший прибыл «на автопилоте» в «нужное место» и автоматически нашел «нужную дверь», разве что не обнаружил «нужной кнопки». Но этого и не потребовалось. Дверь открылась сама, и на пороге возникла фигура человека, в котором Леший нуждался сейчас более всего. Все точно по «конспекту».
– Быстро заходите! – приказал «нужный человек». – Как ты догадался, что я здесь? Это ведь не моя точка, арендованная.
– Доверился интуиции, – Леший буквально ввалился в шлюзовой отсек убежища и растянулся на полу между внешней и внутренней дверями бункера.
– Что с тобой? Ты ранен?!
– Импланты… отказывают, – прохрипел из партера Леший. – Лера, знакомься…
– Да погоди ты! Боец, помогите его занести.
Лера и Найденов затащили сталкера в убежище и усадили в древнее кожаное кресло. Лера сняла с Лешего шлем, промокнула сталкеру лоб и подала бутылку с водой. Леший осушил емкость залпом и слабо улыбнулся.
– Вот я попал! Посреднику Аквилону передай от меня большое спасибо.
– Я не понимаю, – Лера почему-то поджала губы и отвела взгляд. – Что произошло? Почему пропала связь? Что с твоими имплантами?
– Копец им приходит, – Леший откашлялся и сполз пониже, принимая почти горизонтальное положение. – И мне соответственно. Дай еще водички.
– Боец, принесите, пожалуйста, воду, – Лера указала на дальний угол небольшого, всего в одну комнатку, бункера. – Там, на стеллаже…
– Это Сергей, познакомься, – сказал Леший.
– Лера.
– Боец номер пятьсот пятьдесят пять, – представился Найденов. – Команда «сто один».
– Ему тоже чего-нибудь налей, – Леший усмехнулся, – чтобы мозги промыть. Уж очень сильно они у бойца загажены.
– Я поняла, – Лера смерила Найденова внимательным взглядом. – Вы бывший чистильщик?
– Боец номер пятьсот… – Сергей осекся. – Я… не помню.
– Уже лучше, – сказала Лера. – Несите воду. Себе тоже возьмите.
– Себе? – Найденов на миг замер.
– Себе, – Лера встретилась с бойцом взглядом. – Вы не хотите пить?
– Так точно… – Сергей вопросительно взглянул на Лешего. – Разрешите?
– Расслабься уже, – Леший вздохнул. – Все, Найденов, ты больше не в команде «сто один». Ты свободный человек. Осознай это и веди себя как человек, а не как заводной солдатик. Бери воду, пей.
– Бесплатно? – все-таки уточнил Сергей.
– Ну, хотя бы так, – Леший вновь усмехнулся. – Это уже более-менее человеческая реакция. Бесплатно, Найденов. Подарок от фирмы.
– Спасибо.
– Видишь, Лера, с каким контингентом пришлось работать, – Леший расстегнул несколько замков бронекостюма. – Давит все… и в груди жжет. А в животе вообще революция.
– Я не понимаю, почему отказывают импланты? – Лера озадаченно уставилась на сталкера. – Ты бледный, как смерть.
– Значит, мы друг другу понравимся, когда встретимся, – Леший скривился. – Чувствую, недолго осталось ждать встречи.
– Типун тебе на язык!
– Вот только типуна мне и не хватает для полного счастья, – Леший оперся о подлокотники и сел более-менее прямо. – Какую-то дрянь мне вживили. Новейший имплант, мину замедленного действия. Сказали, если сбегу – рванет. Только это враньем оказалось. Мина сразу начала действовать, импланты мои постепенно блокировать. Вроде медленно действующего яда.
– То есть шансов у тебя не было изначально?
– Именно так. На одну-единственную операцию меня наняли, одноразовым исполнителем. А чтобы потом не возиться с устранением меня, как опасного свидетеля, решили заранее мне что-нибудь впрыснуть. Но обычный яд метаболическому импланту, как собаке блин, переработать только в удовольствие. Поэтому какой-то хитрый имплант мне в кровь ввели. Он теперь по организму циркулирует и все нормальные импланты из строя выводит. Угробить меня пытается. Этакий Троян в миниатюре…
– Никогда не слышала о таких имплантах, – Лера покачала головой. – Это должна быть очень дорогостоящая разработка. Если только Узел его не подкинул… что вряд ли.
– Так ведь и авантюры такого уровня никто до сих пор не затевал. Какие ставки, такие и средства. Дело большими деньгами пахло, точно тебе говорю.
– Пахло? А теперь не пахнет? Почему?
– Накрыли медным тазом сталтехи проклятые и группу мою, и хабар. А потом вся эта композиция сгорела белым пламенем. Как говорится, концы в воду. В нашем случае – в плазму.
– То есть ты считаешь, что все закончилось?
– Я считаю, что закончился первый этап, – Леший покачал головой. – Знаю я, как это обычно делается. Напустят дыма, шум поднимут до небес, для достоверности сожгут кого-нибудь напоказ, а сами где-нибудь в другом месте потихоньку провернут все, что требуется.
– О ком ты говоришь? Кто напустил дыма?
– Это ты у своего приятеля Аквилона спроси. Кто конкретно стоит за этим спектаклем, я не знаю. Но так все в Зоне делают. От мафии до военных.
– Да, – проронила Лера, но почему-то утвердительно, а не вопросительно.
– Да, – подтвердил Леший. – И даже чугунки эту тактику применяют, только по-своему. Вспомни прошлое лето…
– Да, да, – вновь сказала Лера, – я слушаю, Каспер.
Леший понял, что в последние секунды говорил не с Лерой, а сам с собой, и оборвал реплику. Сергей как раз принес воду, и Леший заполнил паузу энергичным бульканьем. Вторая бутылка пошла так же бодро, залпом, как первая.
– Он пришел, – вслух ответила Лера вышедшему на связь Касперу. – Не знаю, как сумел выбраться. С ним один из бойцов команды… Нет, не агрессивен.
– Спроси, что посредник выяснил, – подсказал Леший.
– Каспер говорит, что уверен, между командой «сто один» и сбором жженых в Копачах есть связь.
– Вот уж новость, – Леший фыркнул. – Конечно, есть связь, если эти самые «бройлеры» меня в Копачах чуть не угробили, а потом затащили в команду «сто один». Видели бы вы, что они там вытворяли! От чугунков только запчасти летели. А потом и от нас пошли клочки по закоулочкам. Из Толмача сито сделали, а Яковлеву башку отвинтили… Жуть была, да и только.
– Леший, погоди, – перебила сталкера Лера. – У Каспера есть и другие новости.
– Как всегда плохие?
– Да, не самые приятные. Похоже, ты прав, все это была дымовая завеса. Но насчет твоего якобы случайного участия в этом деле ты ошибся. Организаторам шоу требовался именно ты.
– Почему именно я?
– А сам не догадываешься?
– Издержки популярности?
– Правильно. Ты известная личность, но за тобой не стоит какая-нибудь реальная сила. Идеальная кандидатура на главную роль в спектакле. Теперь по локациям расползается довольно правдоподобный слушок, что сталкер Леший попытался кинуть военных, свистнув у них большую партию ценного хабара.
– Надо же, какой я молодец, – сталкер криво ухмыльнулся. – И в чем заключается «довольная правдоподобность» этой версии?
– Ну как же… – Лера жестом дала понять, что транслирует слова Каспера. Да Леший и так это понял, по характерным словечкам и типичному для посредника построению фраз. – Ты мелькал в Копачах, у тамбура ЧАЭС и поблизости от Сколкова, у въезда в Одинцовский подкоп, после чего бесследно исчезла большая партия ценного товара. Причем найти ее на Большой земле тоже не могут. Результат: мафия интересуется, зачем Лешему столько бабок и не хочет ли он поделиться, а некие силы, у которых «военные», якобы по твоей наводке, отняли хабар, желают отомстить.
– А настоящие военные как реагируют?
– Молчат, – Лера пожала плечами. – Как ни странно. Ни подтверждения, ни опровержения от них не поступало.
– Паузу держат? – Леший задумался. – Тогда они в курсе дел, я уверен.
– То, что они не вмешиваются, еще не значит, что…
– Значит, Лера, очень многое значит! Военные видели мою группу в Старой Зоне, но не остановили ее. А после они проследили, как мы перешли в Курчатник, и просчитали, что мы идем на северо-восток, к Одинцовскому подкопу. Теперь я понимаю, почему мы наткнулись на патруль у МКАД и почему этот патруль так долго вокруг нас ездил. Военные нас придерживали, давали сталтехам время сократить дистанцию. А потом у въезда не оказалось блокпоста. Я должен был сразу догадаться, что это неспроста! И, наконец, внеплановая зачистка тоннелей… Система врубилась в тот самый момент, когда в подкоп втянулись все силы сталтехов. Таких совпадений не бывает!
– Вряд ли это операция военных, – возразила Лера.
– Я и не говорил, что это их операция. Я сказал, что они в курсе. Они держат руку на пульсе.
– Каспер говорит, что…
– Погоди! – Леший перевел взгляд на Сергея. – Дай свою гарнитуру.
Найденов послушно вынул из уха горошину выносного м-фона и протянул Лешему.
– Какой номер? – спросил сталкер.
– Нам не говорили номера. Связь контролировал инструктор.
Сталкер протянул гаджет Лере. Девушка без лишних слов поняла, что от нее требуется. Она зажала «горошину» в кулаке, затем кивнула и отдала приемопередатчик Лешему. Сталкер сунул «горошину» в ухо и тут же окунулся в привычный мир м-сети. Где его уже поджидал Каспер. Зажав м-фон в кулаке, Лера считала его позывные и тут же передала их посреднику.
– Слушаю тебя, посредник, – сказал Леший.
– Думаю, тебя подставила Организация, – сказал Каспер. – Лишь она настолько успешно использует сталтехов. Ты слышал о клейменых изделиях?
– Что-то слышал… а какое клеймо на них ставят?
– DRG.
– Какое?! – Лешего вдруг обожгло. – Черт побери! Какой же я тупица! DRG! Я видел такое клеймо на запчастях от сталтехов в крымском бункере Черного Лиса!
– Черный Лис напрямую связан с Барьерной мафией и прикрывающей ее Организацией. Более того, он третий человек в Организации.
– Но… постой, Каспер, еще я видел это же клеймо в канцелярии команды «сто один»!
– Вот тебе и ответ, – спокойно сказал посредник. – И команда, и сталтехи работают на одну и ту же контору.
– Но… они же рвали друг друга в клочья.
– Ты сам назвал эту операцию спектаклем, дымовой завесой…
– Отвлекающим маневром, – закончил Леший. – Вот только я не понимаю, чье внимание хочет отвлечь Организация?
– Возможно, военных. Или какой-нибудь из группировок. Или всех вместе. Важно, от чего она пытается отвлечь внимание. Ты знаешь, что было в контейнерах? Какой хабар несла твоя группа?
– Нет.
– Это был скоргиум, Леший. Энергетическое вещество, которое добывалось в секретной шахте под Копачами. И знаешь, кто его добывал?
– Сталтехи?
– Ты научился соображать и без подсказок импланта, – Каспер усмехнулся. – Да, шахтерами там работали сталтехи, которыми дистанционно управляли мнемотехники. Они тоже находились в шахте, но ближе к поверхности. Сидели в специальном командном пункте.
– Одетые в специальные скафандры с дополнительными манипуляторами?
– Да. Откуда ты знаешь?
– Видел, – ответил Леший. – Вот откуда у биомехов кровь.
– Что ты имеешь в виду?
– Не важно. Значит, «бройлеры» разорили шахту, стырили скоргиум, и сталтехи просто решили вернуть украденное? Так вкратце звучала легенда этих маневров?
– Так, Леший.
– Крутое прикрытие, вам не кажется? Шестьдесят ящиков со скоргиумом… минус упаковка… от трехсот до пятисот килограммов энерговещества. Это же бешеные деньги. Попади эта партия на Большую землю… даже половина партии… Организация получила бы мощную финансовую подпитку. И вдруг она тупо сжигает эту кучу денег на виду у всей Зоны.
– Это ключевой нюанс – на виду, – заметил Каспер.
– Но какие же тогда бабки стоят на кону в основной операции?
– Вот именно, – снова поддакнул посредник. – Теперь ты понимаешь, почему военные не вмешиваются, а только держат руку на пульсе?
– Это и ежу понятно, не хотят спугнуть крупную рыбу. Но какую? От чего отвлекал внимание этот пионерский костер из виртуального штабеля банкнот? Есть у тебя хотя бы предположение?
– Пока нет. Но я выясню. Обещаю.
– Хорошо. А заодно выполни мою личную просьбу. Узнай, кто твой конкурент. Кто скрывается под ником «посредник Аквилон»? Морду ему набью.
– К сожалению, кодекс запрещает посредникам раскрывать имена коллег-конкурентов. Узнать я могу, но тебе не скажу, уж прости.
– Ладно, это я так, пар выпустил, – устало произнес Леший и поднял взгляд на Леру. – Что? Ты хотела что-то сказать?
– Я… – Лера почему-то слегка покраснела и торопливо добавила: – Нет, ничего не хотела сказать. Я тоже не представляю себе, что прикрывала Организация, проворачивая такую серьезную авантюру.
– Что-то еще более серьезное, и точка! – Леший махнул рукой. – Пес с ними! Когда загадок чересчур много, надо просто отвлечься, проветрить голову, а потом садиться и разгадывать все по порядку. Первым ребусом были «бройлеры» и команда «101», потом была мина, проблемы с имплантами и только в последнюю очередь – игры Организации. Вот в этом порядке и надо разгадывать. Хотя лично меня сейчас интересует только один вопрос, как избавиться от мины? Каспер, у тебя есть варианты?
– Можно попробовать связаться с биониками, которые связаны с поставщиками оборудования и медицинских препаратов для лабораторий синдиката, и через них выйти на…
– Стоп! Лера, твой вариант.
– Что это ты раскомандовался? – недовольно проронила Лера. – Мой вариант – Механик.
– Вот! – Леший поднял кверху указательный палец. – Каспер, до связи. Надеюсь, в следующий раз ты принесешь хотя бы одну хорошую новость.
Сталкер вынул из уха горошину м-фона и вернул приборчик Сергею.
– Только я не знаю, где он сейчас, – предупредила Лера. – Мы недавно разговаривали, и он сказал, что его будет трудно найти. Поэтому нам придется какое-то время работать самостоятельно, не рассчитывая на его помощь.
– «Какое-то время» закончилось, – уверенно заявил Леший. – Сейчас Механик нужен мне не меньше, чем год назад. И вот Сергею он нужен.
Лера покосилась на бойца.
– Не думаю, что Механик…
– И только Механик поможет нам найти ответы на оставшиеся вопросы, – перебил ее Леший. – Ты разве еще не поняла, что все эти загадки цепляются одна за другую, как шестеренки в каком-то механизме? Организация добывает скоргиум силами клейменых сталтехов, но позволяет «бройлерам» разорить эту артель. Почему? Секрет! Сами «бройлеры» как-то связаны с секретными замыслами этой конторы, но ведь и они тоже имеют какой-то секрет. Непонятно, ни чем их накачивают, ни какие импланты ими управляют. И есть ли у них вообще хоть какие-то импланты? Если есть, то почему они пользуются допотопной выносной гарнитурой связи?
– А если имплантов у них нет, то как же они выживают в Зоне… – добавила Лера.
– Вот именно! Но я думаю, импланты у них все-таки есть, только не такие, как наши. Отсюда сразу вытекает вопрос, так что же такое имплант-мина? Улавливаешь, как все склеивается?
– Одно к одному. Но ситуация от этого яснее не становится. Зато становится тревожнее.
– Вот тебе и вторая причина, по которой следует найти Механика. Когда становится тревожно даже таким тертым калачам, как мы с тобой, жди беды. Интуиция никогда нас не подводила. Разве не так?
– Все правильно, – Лера задумчиво уставилась на потертый подлокотник кресла. – Только Механик об этом не знает. Вот если бы он знал, что все настолько тревожно, тогда мы нашли бы его легко. А так… Ты же понимаешь, если он не захочет, мы его не отыщем.
– Я тебе удивляюсь… – Леший вновь резко скрючился от сильной боли в животе и уже из такого положения прохрипел: – Ты же знаешь, что Механик… всегда… в курсе событий.
– Да, – Лера заметно встряхнулась. – Что-то я расклеилась. Но как ты собираешься идти? В таком-то состоянии. Через тамбур тебе точно не пройти. Рассыплешься. Развалишься на запчасти, как списанный трактор. У тебя давно рычаги заедают, и плуг через раз поднимается, а уж после перехода совсем зависнут некоторые детали.
– Ну, все, все, – Леший поднял руку. – Считай, завела. Трактор в норме. Снова могу пахать.
Он с трудом поднялся на ноги и почти выпрямился.
– Я донесу, если потребуется, – вдруг сказал Сергей. – Разрешите спросить?
– Спрашивай, – Леший оперся о плечо бойца. – Только что-нибудь простое. Выложился, голова больше не варит.
– Где живет Механик?
– Ну, а где живут все сказочные персонажи? – Леший хмыкнул. – В тридевятом царстве, в самом дремучем лесу, на самом мрачном болоте…
– Шутка?
– Лихорадочный бред, – вмешалась Лера. – В Академе он живет.
– А я что сказал? – Леший пожал плечами. – Ходу, граждане, ходу. Пока меня снова не скрутило. Погнали!

8. Зона, 02.04.2058 г.

Черный Лис вроде бы отмахнулся от сообщения Копейкина о реанимации старых мифов, но из головы эту информацию не выкинул. Не смог. Не потому, что увидел связь между скоргиумными шахтами и легендой о Светлом тоннеле. Хотя, по большому счету, такая связь имелась, ведь и шахта, и тоннель – это нечто прорытое под землей или в толще горы. Но Черного Лиса больше заинтересовало упоминание о «таблетках Шульца» и о жженых, якобы чистых, как «мотыльки». То есть о жженых, которые избавились от всех имплантов, даже от оплавленных.
Что-то в этой байке насторожило Лиса. Возможно, упоминание о жженых? Ведь и в авантюре шефа ставка делалась на жженых, и под Копачами исчезли опытные сталкеры-универсалы, один из которых чуть позже там же и «всплыл», но уже во главе отряда ряженых бойцов… кстати, бойцов неплохих. Может быть, в прошлом тоже жженых?
Получалось, что люди с «оплавленными» Узлом имплантами просто нарасхват. Они нужны шефу для работы «погонщиками» сталтехов, а также бойцами специальной ударной группы. Они требуются в качестве проводников множеству торговцев, ученых, туристов и так далее. Плюс к этому они нужны тем, кто, возможно, экспериментирует с «таблеткой Шульца». Ведь если «таблетка» реально изобретена, то испытывать ее действительно нужно по самой полной программе, то есть на жженых, чьи компьютерные импланты теоретически невозможно вытащить из организма. То есть новая байка на старую тему имела вполне убедительное обоснование.
Получалось, что Копейкин оказался прав, когда увязал далекие, казалось бы, друг от друга темы. И в истории с прикрытием проекта по добыче скоргиума, и в слухах, которыми полнятся сталкерские рынки, фигурировали жженые. Связь очевидна. Какой вывод?
«А если мы с Ушицким недодумали? – вдруг пришла мысль. – Вот прямо так, остановились, когда следовало пройти чуть дальше и увидеть главное. То, что в действительности скрывается за поставленной шефом дымовой завесой. Ведь чему на самом деле, какому по масштабам и значимости проекту может служить прикрытием фальшивый вывоз за Барьеры скоргиума – сам по себе сенсационный проект? Мы решили, что шеф жертвует малой частью скоргиума, чтобы спрятать от нас основную массу добытого энерговещества, показывает нам шахту в Копачах, чтобы мы не искали другие шахты. Но ведь завеса могла прикрывать и нечто другое. Мы рассмотрели лишь самый простой вариант. Но ведь никто не говорит, что этот вариант единственный.
Вот, допустим, еще одна интересная версия: кто-то реально нашел способ раз и навсегда излечивать сталкеров от механической заразы. Его взял под свою опеку шеф. И теперь, чтобы производство «таблеток Шульца» могло спокойно набрать обороты, шеф отвлекает внимание военных и всевозможного нелегального населения Зоны Смерти, заставляя смотреть в противоположную сторону. И не просто смотреть, а удивленно и завистливо таращиться, не отрывая взгляда.
Ведь теоретически постоянные крупные поставки скоргиума обеспечивают корпорациям на Большой земле гигантское поле для исследований и технического перевооружения. Если создать надежные и миниатюрные стабилизирующие контейнеры, можно будет вставлять капсулы с энерговеществом в любую технику, и она будет работать на любом удалении от локаций Зоны. Да и зараженные «жестяной чумой» люди смогут жить с подшитой под кожу капсулой со скоргиумом где угодно, а не только в Зоне. Вполне прибыльные перспективы.
А вот избавление от заразы и обретение иммунитета к повторным имплантациям – это диаметрально противоположная задача, призванная решить заодно и проблему возвращения Зоны под контроль людей. Идея другая, но также весьма прибыльная.
Получается, что общим знаменателем является чистая прибыль. То есть ничто не мешает шефу заниматься обоими проектами одновременно. Но… Почему-то я сомневаюсь, что шеф финансирует настолько разные проекты, – Черный Лис задумался. – Конечно, если «таблетка Шульца» не вымысел. Как бы это узнать поточнее? Позвонить Копейкину?»
Лис попытался вызвать агента, но Копейкин почему-то не ответил. Компьютер Лиса вообще не обнаружил в м-сети виртуальной метки м-фона Копейкина. Либо журналист забрел в какое-то местечко, где не работает м-связь, либо возникла какая-то техническая проблема с самим м-фоном. Оба варианта казались маловероятными, но других Лису в голову не приходило. В то, что Копейкин способен заблокировать связь умышленно, Лису не верилось вообще.
Черный Лис выбрал из списка недавних вызовов номер Ушицкого, но почему-то передумал, вернулся к списку и вызвал лидера наемников, которые следили за Лешим и его отрядом.
– Сталкер, один из его бойцов и девка идут к тамбуру, – доложил наемник. – Никакого товара при них нет. Думаю, он полностью сгорел в Одинцовском подкопе.
– Ни одного контейнера не прихватили? – Черный Лис усмехнулся. – Северная Хозяйка теряет деловую хватку.
– Следить дальше? – уточнил наемник. – Они упоминали Академ. Скорее всего, идут туда.
– Идите за ними, – решил Лис. – Но прежде подскажи мне, говорят ли в твоем кругу о «таблетках Шульца»?
– Хм, – наемник явно не ожидал такого вопроса. – Говорили года три назад. Потом умолкли. Но теперь снова начали. Недавно, сразу после Нового года.
– И что ты думаешь об этом?
– Не думаю вообще. Мне к чему? У меня половина органов заменена. Если все импланты вывести, пусто в организме станет, как в сейфе у банкрота. Так что мне «таблетка Шульца» неинтересна. А другим… не знаю, каждому свое.
– Но в то, что «таблетка» существует, ты веришь.
– Конечно. Я даже видел ее. Никакая это не таблетка, а жидкость, желтоватая такая. Один укол – и привет. Лихорадит, ломает, металлом потеешь, но через сутки ты чистый. Можешь уматывать, куда глаза глядят. Хоть в Африку. Зона больше не держит тебя на привязи.
– Как интересно. И кто эту тему разрабатывает?
– Ученые какие-то. Нелегалы. Подробностей не знаю. Только знаю, что главный офис у них в Академе.
– А прикрывает их кто? – осторожно спросил Лис, предчувствуя, что ответ на этот вопрос может стать ключевым моментом всей истории, мечом, который разрубит узел загадок.
– Точно не знаю.
– Наемники не участвуют?
– Да, наши работают. Но только на сопровождении переговорщиков и всяких курьеров. Ближе не подходят. Вблизи нелегалов своя охрана. Конспирация, будто у шпионов.
– И что, наемники даже не догадываются, кто их наниматель?
– Ну, не тупые вроде, – наемник усмехнулся. – Догадываемся. На дядю Витю работаем, конечно, на кого ж еще?
– Ты имеешь в виду… Виктора Андреевича?
– Его самого.
– Вашу мать! – невольно выругался Лис по-русски и даже с правильными интонациями. – А охраняют ученых-нелегалов бойцы из его бригад?
– Нет. Говорю же, конспирация. Там мордовороты вроде тех, что конвой пощипали.
– Как в группе Лешего? – уточнил Черный Лис.
– Ну да.
У Черного Лиса будто бы упала с глаз повязка. Он вдруг отчетливо увидел то, что было от него скрыто, но в то же время находилось на расстоянии вытянутой руки. Увидел полную картину грандиозной авантюры, которую затеял… «ноль второй», то есть господин Ушицкий! И в которую хитрый мафиози умудрился втянуть его самого. Умудрился не просто втянуть, а еще и прикрыться им!
Как ловко он запутал следы, сказав Лису половину правды! Что ж, это очень грамотный ход. Самая убедительная и эффективная ложь – это полуправда!
Ушицкий заморочил Лису голову, заставив поверить в то, что шеф собирается кинуть обоих младших партнеров – и это была правда. «Ноль первый» действительно развернул проект по разработке шахт, не привлекая к делу Ушицкого с Лисом. Но! Вывоз скоргиума с шахты в Копачах не был никакой «завесой». Это была нормальная пробная поставка, которую попытался перехватить Виктор Андреевич. А «завесой» инцидент послужил вовсе не шефу, а Ушицкому. Именно босс мафии, а не шеф Организации пытался таким образом отвлечь внимание партнеров от своего секретного проекта. От производства и продвижения на рынок «таблеток Шульца»!
Для чего он наполовину посвятил в дело Лиса? Элементарно! Ушицкий поставил месье Делена на место буфера между собой и шефом. Ведь если «ноль первый» заподозрил неладное и начал выяснять, кто же атаковал его шахту, оба помощника уверенно заявили бы, что это были военные.
Ушицкий солгал бы осознанно, а Лис невольно, опасаясь выдать свою осведомленность в истинных замыслах коварного шефа, который не только разыграл спектакль, но теперь еще и устраивает подручным проверку на вшивость. Да, именно так и должен был поступить Лис, если бы все пошло по плану Ушицкого. И то, что босс мафии в последний момент дал задний ход, также идеально укладывалось в эту схему. Он сделал все, что хотел, все сыщики и собаки ушли по ложному следу, после чего Ушицкому требовалось затаиться, выдержать паузу, чтобы обманутые «сыщики» не заподозрили неладное и не оглянулись.
Но теперь Лис знал правду и мог не только «обернуться», но и все исправить. Хватило бы только времени, чтобы распутать все клубки. Ведь сдавать Ушицкого шефу (а разумность такого хода теперь не подлежала сомнению) следовало, имея в активе полный набор убедительных доказательств. Пока их у Лиса имелось немного.
Да, теперь он точно знал, что «шахтеры» преследовали похитителей скоргиума на полном серьезе. Знал, что ряженые бойцы – это люди Ушицкого. И что Виктор Андреевич пытался отвлечь внимание шефа и Черного Лиса от факта вывода на рынок «таблеток Шульца». Все это Лису стало понятно, но весомых доказательств на руках он не имел, только умозрительные выводы.
«Но это не проблема, – решил Черный Лис. – Один-единственный жженый, лишившийся имплантов, может стать вполне убедительным доказательством, а заодно и свидетелем. Где найти такого жженого? Конечно же, среди подручных Виктора Андреевича. Я почти уверен, что те мордовороты из группы Лешего и охраны ученых-нелегалов испытали действие «таблетки Шульца» на себе. Почему я в этом уверен? Они явно что-то скрывают. То, что они чем-то накачаны, какими-то анаболиками? Или все-таки то, что в их телах нет обычных имплантов? То есть что они жженые мотыльки, проглотившие «таблетку Шульца» и теперь отрабатывающие ее стоимость? Очень даже возможно! Любой из бойцов этого нелегального спецподразделения станет отличным доказательством и свидетелем. А для полноты картины можно пристегнуть к этому бойцу еще и Лешего. Ушицкий отлично придумал. Сталкер действительно стал для меня хорошим раздражителем и надежно замылил мне глаза. Виктору Андреевичу оставалось лишь правильно все подать. Искусно смешать правду и ложь в одном флаконе. И у него получилось.
Браво, господин Ушицкий. И особенно за то, что вы продвинулись так далеко. Почти вплотную приблизились к креслу «ноль первого». Вот только занять его вам не удастся!»
– Чертов клоун! – добавил Черный Лис вслух. – Разводила! Хитрец!
– А я тут при чем? – удивился наемник.
– Не ты, кое-кто другой… Кое-кто пытавшийся водить меня за нос!
– Вы б раньше спросили, я подсказал бы.
– Если б я знал, о чем спросить! – со злой усмешкой ответил Черный Лис. – Но ничего, я еще не опоздал. Теперь мне все ясно. А «кое-кто» об этом пока не знает. Значит, я имею тактическое преимущество. Продолжайте наблюдение за Лешим. Я на вас надеюсь.
– Наблюдать, и все?
– Пока да. Когда придет время, вы догоните Лешего с компанией и возьмете бойца и Лешего. Возьмете любой ценой.
– Понятно, – сказал наемник. – А разрешите уточнить. Девка вам не нужна, так?
– Нет, не нужна. Вы имеете к ней личные счеты?
– Имеем. Скоро год, как имеем, но свести не получается.
– Она ваша. Считайте это бонусом. Но не раньше, чем я прикажу брать пленных. Понятно?
– Вполне.
– В Академе, я уверен, ходоки направятся к посреднику Касперу, в Кудряши, больше им деваться некуда. Имейте это в виду при прокладке маршрута.
– А если они дойдут до Каспера раньше, чем вы отдадите приказ?
– План не изменится. Пакуете Лешего и бойца. Если не получится, одного Лешего. Мне нужен хотя бы один живой свидетель. Всех остальных в расход, без колебаний. Пока это все. До связи.
Лис попытался снова вызвать Ивана, но Копейкин пропал, будто бы канул в воду. Черный Лис не особенно огорчился, но на заметку этот странный факт все-таки взял. Мелочей в этом деле не было. Любая мелкая странность могла обернуться крупной неприятностью.

* * *

Очнулся Копейкин, судя по подсказке импланта, ровно через час. Но, как выяснилось, ненадолго. Он лежал на какой-то кушетке в просторном помещении с белым потолком, рядом гудели и попискивали какие-то приборы, а за ширмой слева негромко беседовали люди. Именно из их разговора Копейкин понял, что просветление временное.
– Вы его пристегнули? – спросил один из собеседников.
– Все сделали, как обычно, доктор, не волнуйтесь.
– Я не волнуюсь. Вы ввели пациенту полную дозу?
– Да.
– Что-то медленно действует. Полчаса прошло, а он до сих пор не отреагировал.
– Молодой, здоровый организм… Отреагирует, никуда не денется.
– Анаболики, стимуляторы…
– Все ввели, что вы нервничаете?
– Я не понимаю, почему не звонит хозяин? Может быть, ему больше не нужны бойцы?
– Нужны, успокойтесь. У хозяина возникли небольшие проблемы. Есть потери, так что бойцы ему нужны, как никогда.
– Проблемы? Потери? О, господи! Но чему я удивляюсь?! Этого и следовало ожидать, ведь он начал свою авантюру, не дождавшись…
– Прекратите паниковать раньше времени, доктор! Он был вынужден начать операцию! А потери были запланированы, без них не обошлось бы в любом случае. Так что занимайтесь своим разделом работы, доктор Шульц, не отвлекайтесь. Ввести юноше жидкость для промывки мозгов или пока рано?
– Да, да, вводите, пока он не очнулся.
От услышанного Копейкину стало нехорошо, но как избежать неприятностей, он не знал.
«Раньше надо было думать! Теперь поздно, теперь влип! Точно влип! Промывка мозгов! Не хочу! Не надо!»
Ивана охватила натуральная паника. Он задергался, будто бы под током, но ничего не сумел сделать. Ремни держали крепко, а тело оставалось вялым, будто бы ватным. Ни разорвать, ни хотя бы ослабить путы Копейкину не удалось.
В поле зрения появился человек в белом медицинском комбинезоне. Он склонился над Иваном, бесцеремонно приподнял ему веко, заглянул в зрачок и почему-то усмехнулся. Затем он поднял шприц так, чтобы видел Копейкин, и стравил воздух из иглы.
– Иван… как ваша фамилия?
– Ко… пей… кин, – прохрипел Иван. – Не надо… прошу вас…
– Полно вам, Иван Копейкин, не огорчайтесь, это для вашего же блага. Станете новым человеком. Разве плохо? Кем вы были? Начинающим ходоком, пузатой мелочью, которой как грязи в любом закоулке Зоны. А станете частью могучей команды, полноправным ее членом. И, что важно, забудете обо всех своих неприятностях и неудачах. Уверен, их было немало. Ведь так?
– Я… здесь случайно… я не ходок…
– Самокритика на высоте, – человек воткнул иглу Ивану в предплечье. – Это хорошо, Иван. Проще будет адаптироваться к новому состоянию. Все, кто цеплялся за свое «я», страшно мучились. А все, кто сумел взглянуть на себя со стороны, не испытали почти никаких неприятных ощущений.
– Зачем вы разговариваете с ним?! – послышалось из-за ширмы.
– Все в порядке, доктор Шульц. Юноша сейчас уснет и забудет о нашей беседе. Смотрите, он начал потеть.
Доктор Шульц тоже появился в поле зрения, но на самом краешке, Иван не сумел его рассмотреть. Увидел только общие очертания.
– Маловато, – заметил Шульц. – Будто бы он провел в Зоне от силы неделю.
– Возможно, я неправильно его понял, – помощник доктора пожал плечами. – Но теперь не имеет значения, случайно здесь оказался этот Иван или нет. Дело сделано. Ваша таблетка избавила от жестяной заразы еще одного счастливчика. Поздравляю, доктор Шульц…
…Очередное пробуждение походило скорее на затяжной подъем из какой-то холодной черной бездны. Ивану было очень страшно, ему не хватало воздуха и очень хотелось жить. Поэтому он греб изо всех сил, пытаясь поскорее вынырнуть из черного омута, но толща воображаемой воды никак не желала отпускать свою добычу. Иван все плыл и плыл, а света над головой не прибавлялось. Может быть, над водоемом стояла темная ночь?
Наконец, кошмар закончился, в лицо Копейкину ударил холодный ветер, и перепуганный «ныряльщик» вдохнул полной грудью, но… вдох получился вовсе не таким, как хотелось. Да и «всплыл» Иван совсем не там, где ему хотелось бы. Когда иллюзия рассеялась, Копейкин понял, что по-прежнему лежит на койке, правда, не пристегнутым и в другом помещении.
И это все, что он мог сказать о своем новом положении во времени, пространстве и вообще о положении в принципе. Имплант почему-то ничего не подсказывал, а других источников информации поблизости Иван не обнаружил. Серый потолок не в счет. Его наличие говорило лишь о том, что Копейкин не валяется на улице. Информации, прямо скажем, не очень много.
Иван повернул голову и попробовал сфокусировать взгляд на ближайшем крупном предмете. Им оказался массивный стол, за которым сидел крупный мужчина в полувоенной униформе, с кобурой на поясе и с красной повязкой на рукаве. Сначала Ивану показалось, что военный что-то читает, но вскоре Копейкин понял, боец с повязкой просто смотрит в пространство перед собой. Даже не на столешницу, а куда-то… в никуда.
Иван пошевелился, и тощий матрас под ним предательски скрипнул. Человек в униформе перевел отсутствующий взгляд на Копейкина. От такого мертвого взгляда Ивану снова стало страшно.
– Лежать два часа восемнадцать минут, – без интонаций произнес военный.
– Есть лежать, – вдруг ответил Иван.
Вообще-то он хотел сказать что-то другое, но что конкретно… он не запомнил. Копейкин вдруг понял, что в принципе мало что помнит. И вообще он думает не о том. Ему не в памяти копаться надо, а думать о еде и работе. А он…
– Пришел в себя? – послышался смутно знакомый голос. – Ну-с, посмотрим. Итак… – Над койкой склонился какой-то человек в белой одежде. Он пощупал шею, зачем-то помял живот, заглянул Ивану в глаза. – Как самочувствие, боец?
– В норме, – опять не задумываясь, ответил Иван.
– Это хорошо. Раз сам говоришь, что в норме, значит, здоров. Имя свое помнишь?
– Так точно, – Иван на секунду завис, – никак нет.
– И это хорошо. Дежурный, номер ему присвоили?
– Никак нет, личный номер присваивается, когда боец встает в строй.
– Значит, до завтра побудет безымянным, – доктор вынул из кармана бумажный листок и положил на стол дежурного. Сверху он положил какую-то коробочку. – У меня дела, так что вы сами. Здесь шприцы, все пронумерованы. Вводить препараты каждые два часа. Первый укол можно сделать прямо сейчас… хотя, нет, в одиннадцать сделаете, чтобы потом не путаться.
Доктор взглянул на архаичные наручные часы.
– Первый укол в одиннадцать, дальше по порядку номеров каждые два часа, – повторил задание дежурный. – Есть, понял.
– Вот и славно, – доктор сунул руки в карманы и удалился, насвистывая какую-то известную и в то же время незнакомую Ивану мелодию.
Иван плохо понимал, что с ним творится, но если честно, его с каждой секундой все больше волновали вопросы, так сказать, ближнего прицела. По мере того, как отпускала сонливость и проходило оцепенение, Ивана все больше мучила жажда. А еще ему безумно хотелось есть.
– И не забудьте его накормить, – донесся откуда-то издалека голос доктора. – Не позже полудня. Дайте ему двойной паек и белковую смесь.
– Есть, понял, – вновь проронил дежурный и опять уставился на столешницу.
Иван поворочался немного и снова замер, пытаясь как-то отвлечься, чтобы не думать о воде и пище. Похоже, «задумчивый» дежурный понял наказ доктора буквально и решил накормить нового товарища без одной минуты двенадцать, не раньше и не позже. Сколько осталось до заветного полудня, Иван не знал, поскольку имплант молчал, будто бы вовсе исчез, испарился из организма. Больше часа точно, ведь доктор отложил укол до одиннадцати. Мысль о целом часе голодных мучений была невыносимой. Но выбора у Ивана не оставалось, только терпеть.
– Где мясо? – вдруг пробасил какой-то новый голос. – Показывай.
На появление нового посетителя дежурный отреагировал гораздо живее, чем на визит доктора. Воин вскочил, вытянулся в струнку и четко отошел в сторону, освобождая проход к койке Ивана. По проходу неторопливо, но быстро, поскольку неспешность компенсировалась огромными шагами, приближался очередной человек-гора. Дежурный выглядел крупным мужчиной, но этот… рядом с ним воин терялся, как годовалый бычок рядом с матерым лосем.
– Что это опять за колибри? – посетитель хмуро взглянул на Ивана. – Хотя бы одного нормального найти не могли? За что Сивый деньги получает? Учил его, учил, как подбирать кадры, а он сопляков вылавливает. Только языком чесать горазд, алкаш чумазый. Что мне, опять самому за мясом ходить?
– Не могу знать, господин инструктор, – ответил дежурный.
– Тебя и не спрашиваю. Боец, встать!
– Ему нельзя вставать еще два часа, – сказал дежурный.
– Молчать! – рявкнул инструктор. – Встать, я сказал!
Иван попытался сесть на койке, затем спустил ноги на пол и медленно встал. Голова закружилась и замутило, но встать он сумел. Даже выпрямился.
– Устанем откармливать, – смерив Ивана скептическим взглядом, сказал инструктор. – Кожа да кости.
– Вы не правы, инструктор Лосев, – в помещении вдруг снова появился доктор. – Вполне приличный экземпляр. К тому же нам некогда устраивать конкурсы. Хозяин требует ускорить процесс. Ему нужны сотни новых бойцов. Сотни! Понимаете, Лосев? В проект доктора Шульца вложены огромные деньги, поэтому лучше, если мы сделаем все, что можем. Даже больше, чем можем. И мы, и вы. Понимаете?
– Я все понимаю, – пробасил инструктор. – Хозяин откусил больше, чем смог прожевать. Теперь ему требуется выправить ситуацию, а иначе ему кирдык. Только не получится у него ничего с такими вот бойцами. Мало того что они необучены, так еще и хилые все. У меня половина тренировочного лагеря такие вот заморыши. А кто покрепче, из того ваши таблетки никак не могут вывести все импланты. А пока импланты в организме, ваши стимуляторы плохо работают. Получается замкнутый круг. С имплантами бойцы слабоваты, плюс к тому мнемотехники или даже толковые биомехи могут их за эти самые импланты, как за хобот, взять и нагнуть. А совсем без имплантов народу пока мало, и новые кадры тут не помогут. Не поспели еще «вишни в саду у дяди… Вити».
– К сожалению, таблетка пока экспериментальный продукт…
– О том я и говорю. Рано хозяин дернулся. Надо было до ума ваш продукт довести. Бойцов тщательно отсортировать…
– Теперь поздно…
– Само собой, – Лосев вздохнул. – Знал бы я, что вся ваша затея таким пузырем окажется, не пошел к вам на службу. Солидные вроде люди, а дела ведете, как пацаны.
– Вы слишком много рассуждаете, инструктор, вам не кажется? – прошипел доктор.
– Эвона как, зубы показываем? – Лосев усмехнулся. – Ладно, доктор, расслабьтесь. Я свой контракт отработаю, зря, что ли, в подполье уходил? Для достоверности почти литр крови на поле боя оставил. Но и вы не забудьте, что обещали.
– Мы тоже выполним все условия контракта, – холодно проронил доктор. – Забирайте бойца, раз уж подняли с койки. Стимуляторы не забудьте.
– Не забуду, – инструктор сгреб со стола коробку со шприцами и кивнул Ивану: – За мной шагом марш!..
…Иван мало что понял из разговора инструктора Лосева и помощника доктора Шульца, а еще меньше он запомнил. Поскольку его по-прежнему волновали только два вопроса: как бы поесть и попить. Дошло до того, что когда инструктор привел бойца в столовую, усадил за стол и приказал принести двойную пайку, из головы у Ивана вылетело и воспоминание о самой беседе.
А что происходило дальше… Иван уже просто не запоминал. Просто делал то, что подсказывали инстинкты, простейшие навыки или инструктор. Ел, пил, куда-то шел, мылся, переодевался. Снова пил, теперь белковые смеси, подставлял руку или задницу для уколов. Тупо подчинялся командам, становился в строй, выходил из строя, падал и отжимался, вставал, снова падал…
И так до обеда. И после него. И после ужина. И…
А вот дальше монотонный ритм вдруг прервался, и до Ивана неожиданно дошло, что за весь день он так ни на минуту и не задумался. А дошло это до него потому, что после ужина его, как и сотню других бойцов, вдруг усадили на табуретку в просторном ангаре и заставили шевелить мозгами, а не конечностями.
Поначалу бубнеж инструктора казался просто фоновым шумом, но минут через пять Иван начал улавливать слова, а еще чуть позже и их смысл.
– …Не буду призывать вас забыть, кем вы были раньше. Вы этого и так уже не помните. Да это и не важно. Теперь вы бойцы команды «сто один». Это все, что вам нужно знать и помнить всегда…
Иван снова отвлекся. То, что он теперь будет жить на казенных харчах, стало понятно еще утром, без инструктажа. Его теперь кормили, одевали, обували, выдавали ему дополнительный белковый паек и гоняли, как сидорову козу, по тренировочному лагерю. Комментарии, как говорится, излишни. При этом Копейкин не понимал и не хотел понимать, кому принадлежит лагерь и чему его будут учить, поскольку думал только о еде и об удовольствии, которое он получит, когда нагрузит мышцы тяжелой работой.
Странно, но потеря памяти и интереса к прежней жизни почему-то не распространялась на некоторые знания. Например, он помнил, что дело в эндорфинах, которые вырабатывались организмом и обеспечивали это странное удовольствие от мышечной работы. Но теперь вся эта высоконаучная информация стала для него пустым звуком. Есть, спать и качаться – это все, чего он теперь хотел. А нагружать голову лишней информацией он не хотел. И не получалось у него, честно говоря. Обрывки знаний пока болтались под сводом черепа, но по большому счету голова сделалась пустой и легкой, как воздушный шарик. Того и гляди, оторвется за ненадобностью и улетит.
– Слушать сюда! – повысил голос инструктор. – Не спать! Я понимаю, что вам трудно сейчас понять мою мудреную речь. Вам сейчас даже первоклассника не понять. Но через сутки вы придете в норму и начнете соображать. Так вот, чтобы через сутки не удивляться, что у вас в башке дыра или потеряны какие-нибудь важные части тела, вам все-таки придется кое-что уяснить. И по части безопасности, и вообще. Тебе говорю, боец!
Инструктор вдруг выбил табуретку из-под какого-то задремавшего воина и пару раз пнул упавшего бойца в живот. Тот захрипел и свернулся калачиком.
– Сел на место! – инструктор схватил воина за воротник и основательно встряхнул. – Поставил табуретку и сел! Быстро!
Боец кое-как поднял табуретку и вдруг замахнулся кондовым предметом мебели на Лосева. Реакция инструктора оказалась жесткой и мгновенной. Он перехватил руку бойца и резко вывернул. Послышался отчетливый хруст, боец вскрикнул, но в следующую секунду умолк, поскольку Лосев нанес ему короткий удар кулаком точно в нос. Снова захрустели кости, теперь лицевой части черепа, и боец вновь рухнул мешком на пол.
– То, что вы, салаги, сейчас не в себе, не освобождает вас от наказания, – пробасил Лосев и обернулся к двум бойцам с номерами на груди, из числа «старослужащих», которые караулили вход в ангар. – Унести мясо в холодильник! На органы сгодится.
– Есть… – воины подняли бесчувственное тело бунтаря-неудачника и утащили из ангара.
– Остальные слушайте, если не хотите закончить, как это мясо! Сейчас вы все дружно отправитесь к лагерному мнемотехнику, который проверит вас на наличие имплантов. Кто чист, получит выносную гарнитуру связи и компы, после чего отобьется. Остальные получат еще одну дозу «таблетки». Рота, встать! Строиться! Справа по одному на выход бегом марш!
У мнемотехника Иван не задержался, чему несказанно обрадовался. Устал он ужасно, и спать ему хотелось даже больше, чем утром хотелось есть. В отсеке у снабженцев Ивана тоже никто не стал поить чаем и расспрашивать о жизни. Вручили коробку с гаджетами и выпроводили за дверь.
Выносная гарнитура связи оказалась забавной горошиной, которую бойцам приказали сунуть поглубже в ухо, а компьютер выглядел, как реквизит для исторического фильма: прозрачный пластиковый корпус размером с ладонь, внутри которого плавали объемные иконки программных приложений. Прикосновение к иконке заставляло приложение открыться и спроецировать свой интерфейс так, что над компом возникала небольшая, с детский мячик, объемная картинка. Технология была древняя, начала тридцатых или даже более ранняя, но в принципе работала неплохо. Причем в м-сети. Иван снова получал привычные подсказки, мог качать информацию… вот только делать это ему не хотелось, было просто неинтересно. А уж пользоваться м-связью без видеорежима ему и вовсе было скучно. Да и не фурычила эта связь без приказа инструктора. И с приказом, кстати, тоже работала только в режиме локальной сети между бойцами роты. Впрочем, и этот нюанс перестал интересовать Ивана, как только он добрался до койки в просторной казарме.
Уже засыпая, Иван вдруг вспомнил, что должен был связаться с каким-то Черным Лисом, но кто этот тип и зачем с ним созваниваться, Иван так и не вспомнил. Кажется, в прошлой жизни это было важно, но важно ли теперь… Иван зевнул и решил, что созвонится с этим Лисом утром. Если, конечно, не забудет…
…Утром Иван не вспомнил ничего. Ни прозвища своего резидента, ни того, что еще вчера работал на могущественную Организацию. Иван вообще не помнил из прошлой жизни почти ничего, даже собственного имени. Кажется, его звали Иван или Игорь… или… Илья? В общем, что-то на «и».
После подъема, умывания и выполнения странной, но вполне понятной команды «перессать» бойцов отвели на завтрак, который оказался даже плотнее вчерашнего обеда. А затем вновь передали в заботливые руки инструктору Лосеву.
– Буду учить вас драться, – без предисловий заявил инструктор. – Кто до обеда не освоит десять основных приемов, останется голодным. Никакого отдыха, никаких перерывов, только на обед и снова в бой. После обеда отработаем десять основных приемов работы в поле. Условие то же. На кону ужин. После ужина разделю вас на два взвода и посмотрю, кто чему научился. Стенка на стенку. Самому нерадивому отвинчу башку перед строем! Ясно?! Тогда старайтесь, воины. Включайте мозги, хватит им отдыхать! Но для начала… каждому доза стимулятора! Бионики, приступайте!
За предыдущий день Иван успел привыкнуть к уколам, поэтому воспринял очередную инъекцию какой-то химической дряни совершенно равнодушно. К тому же было не больно.
Иван вообще стал иначе относиться к боли и прочим ощущениям. Нет, он не полюбил то, чего раньше боялся, но зауважал и боль, и усталость, и перенапряжение, это точно. Потому что теперь он знал – боль для солдата лучший друг. Она не дает ему расслабляться, сигнализирует, что он еще жив. А главное – вовремя указывает, где надо наложить повязку, чтобы сохранить боеспособность. Усталость тоже друг, она заставляет искать скрытые резервы организма и запоминать, в каких сундуках они хранятся. В критической ситуации очень важно вовремя подключить к делу резерв. Та же история с перенапряжением. Когда ты в курсе, до какой степени способен напрячься, ты правильно рассчитываешь силы. Опять же очень важное умение в бою.
Но все-таки нормально отнесся к уколу Иван не по этим перечисленным выше причинам. Ему понравилось ощущение, которое охватило его после введения стимулятора. Копейкин вдруг почувствовал себя сверхчеловеком. Он вдруг стал сильным, решительным, а еще он теперь ужасно гордился, что работает в суперкоманде «сто один» и готов порвать весь мир за своего командира-инструктора и товарищей.
С таким настроем тренироваться оказалось легко и приятно. Новые знания и навыки укладывались в очищенном от всего лишнего мозгу строго по полочкам и без потерь. Иван за считаные минуты запоминал и отрабатывал до автоматизма каждый показанный инструктором прием. Подсознательно он понимал, что совершает нечто невозможное, и это еще больше его подстегивало.
К заветному обеду Иван, как и большинство новобранцев, почти освоил все, показанное Лосевым. От этого он воодушевился и проникся осознанием собственного могущества настолько, что мог свернуть горы. Разве что предварительно пообедав.
Но, к сожалению, Судьба распорядилась иначе. И ее распоряжение довели до личного состава учебной базы не командиры, а враги.
За несколько минут до полудня на территорию лагеря вдруг ворвались превосходящие силы противника, а конкретно – изделия вида «сталтех» под командованием каких-то новых шагающих чугунков с четырьмя манипуляторами на корпусе, и устроили на территории базы настоящую резню.
Иван с трудом, но вспомнил, что недавно видел изображения этих биомехов. Вспомнил даже, что на том же снимке фигурировали бойцы команды «сто один» и что лишенные имплантов, но перекачанные химией и анаболиками бойцы легко побеждали и сталтехов, и их погонщиков. Но только сейчас у Ивана появилась возможность понять, насколько противник в действительности силен. А вернее, насколько новобранцы команды «сто один» пока еще сырой материал в сравнении с настоящими бойцами.
Когда сталтехи уничтожили половину невооруженных молодых воинов и подобрались к главному ангару базы, в бой, наконец, вступил взвод охраны и несколько инструкторов. Опытные бойцы на время остановили продвижение сталтехов, а инструктор Лосев и его помощники помогли оставшимся в живых новобранцам выбраться из-под огня и вооружиться. Но переломным этот момент не стал.
Сталтехи все прибывали, а вскоре их атаку поддержала еще и бронетехника, только почему-то не биомеханическая, а нормальная, человеческая, не модернизированная техносом. В этом бойцы и новобранцы убедились, когда жахнули по головной машине гранатой, снаряженной «фричем». Повреждения, полученные БТР, оказались минимальными, и из боя он не вышел. А все потому, что броню машины покрывал толстый слой активного пластика, на который «фрич» не реагировал. Так свою технику защищали от скоргов и механической «плесени» только люди. Получалось, что либо атаку сталтехов поддерживает какая-то человеческая группировка, либо биомехи научились маскироваться под нормальные машины.
Впрочем, попавших в котел бойцов команды «сто один» мало интересовали такие странности. Перед ними стояла конкретная боевая задача, и они ее решали. Когда стало ясно, что держать оборону равносильно смерти, инструктор Лосев решил идти на прорыв и поднял весь личный состав в контратаку. В бой пошли даже лагерный мнемотехник и доктор. Причем оба без оружия.
Иван вдруг вспомнил, что этот самый доктор помогал какому-то Шульцу вводить «таблетки» новобранцам, обманутым Сивым и прочими «рекрутерами». Но не здесь, в лагере, а где-то в другом месте. Наверное, на «сборном пункте».
Но у самого доктора, судя по всему, «таблетки Шульца» в крови не было. Наоборот, у него в теле оставались действующие импланты. Причем боевые.
Доктор активировал вживленные в пальцы и ладони концентраторы энергии и атаковал сталтехов сначала парой мощных дуговых разрядов, затем ветвистой молнией, а после запустил в противника не меньше десятка «шаровух». Примерно тем же одновременно занимался и мнемотехник команды. Но он сосредоточил «огонь» на бронемашинах.
К сожалению, буянили доктор с мнемотехником недолго. Всего с минуту. А дальше произошло то, о чем недавно толковал инструктор Лосев.
На первый план в строю противника выдвинулись четырехрукие боты, которые заставили очередную «шаровуху» взорваться прямо в руках у доктора. В результате жженый за считаные секунды сгорел синим пламенем.
Мнемотехника странные биомехи нейтрализовали, скорее всего, вырубив его импланты выстрелом из портативного электромагнитного излучателя. Что-то похожее держал в дополнительных манипуляторах один из странных биомехов. Или же они тоже владели мнемотехникой и отключили импланты жженого с помощью мнемо-удара. Детали не имели значения. Важнее результат – лагерный мнемотехник рухнул как подкошенный.
Получилось, как в старой поговорке, только на новый лад: на любого «джинна» найдется «джинн» более высокой квалификации. Да и боевые импланты оказались палкой о двух концах. С одной стороны, полезные штуковины, кто бы спорил, но с другой – опасные, в том числе для владельца, как, впрочем, любое оружие.
Выходило, что прав был неведомый хозяин команды «сто один», когда сделал ставку на бойцов, защищенных от нанозаразы и мнемотехнического воздействия «таблетками Шульца». Война в Зоне выходила на новый уровень, на уровень борьбы между мнемотехниками и изделиями техноса с аналогичными талантами. Борьбы отчасти виртуальной, бесконтактной, в которой победит не тот, у кого мощнее пушки, а тот, кто сумеет перехватить управление этими пушками. Кто силой мысли, или как там это делают мнемотехники и джинны, заставит противника выстрелить себе под ноги, а то и вовсе в висок.
И только тот, у кого нет в организме никаких имплантов, ни полезных, ни вредных, сумеет удержаться на плаву и даже занять выгодные позиции. Одна проблема: мотыльки в Зоне недолго остаются свободными от механической заразы, да и уровень подготовки у них всегда ниже, чем у местных бойцов и сталкеров. Вот если б сделать так, чтобы люди оставались здоровыми до тех пор, пока не приобретут достаточный опыт…
Так, видимо, и появилась сначала идея, а затем и сама «таблетка Шульца». Жаль, поспешили с ее полевыми испытаниями. «Мишени» в поле оказались тоже чьей-то секретной разработкой, причем нестандартно сильной и многочисленной армией. И за эту ошибку хозяина теперь расплачивались бойцы экспериментальной команды «сто один»; подразделения будущего, у которого на самом деле никакого будущего не предвиделось. Особенно на данном участке фронта.
Уничтожив джиннов, четырехрукие изделия и сталтехи вновь ринулись на бойцов команды. И противостоять им было почти невозможно. Оставалось только отступать, но и отступать оказалось некуда. Сталтехи напирали со всех сторон.
– Будем прорываться! – проревел Лосев и махнул рукой, указывая направление. – Там тропа в лес!
Все же небольшой «электрический шквал», который устроили двое джиннов, расчистил минимальный участок местности и обозначил место для прорыва. В эту брешь Лосев и направил остатки своей потрепанной команды.
Шаг был отчаянный, почти без шансов, но ничего другого его бойцам не оставалось. Они врезались в порядки сталтехов и начали прорубать себе путь, буквально вгрызаясь в каждый сантиметр спасительной тропы.
От сталтехов летели ошметки и запчасти, от бойцов куски плоти. Во всех направлениях били фонтаны крови всех оттенков красного. Поле боя застилали дым и облака пара. Дышать приходилось через фильтры, которые едва справлялись с нагрузкой. Пули, лазерные импульсы, электрические разряды пронзали, казалось, каждый кубический сантиметр, не оставляя шансов никому. Но бойцы Лосева упрямо шли к лесу. Падали, поднимались, снова падали, ползли и останавливались, только когда получали уже и вовсе несовместимые с жизнью повреждения.
Все-таки химическая накачка, которая сопровождала введение «таблеток Шульца», действовала на все сто. Понятно, что теоретически это вредило бойцам, и в перспективе «избавление» от жестяной заразы могло обернуться крупными проблемами со вновь обретенным здоровьем. Но хозяин команды не заглядывал настолько далеко в будущее, по его представлениям у всех очищенных от жестяной заразы бойцов имелась лишь одна перспектива: остаться в Зоне ровно до тех пор, пока их организмы выдерживают это допинговое и химическое издевательство. То есть пожизненно.
Так и получалось. Когда команда все-таки прорвалась к лесной тропе, в строю остались только трое: Лосев, Иван и еще один счастливчик, но из числа «старослужащих». Впрочем, этому бойцу пришлось прикрывать инструктора и новобранца, так что вскоре в живых остались лишь Лосев и Иван.
– Прикроешь! – рявкнул инструктор, вручая Ивану запасной магазин для «Шторма». – Лупи короткими, целься в корпус!
Инструктор указал Ивану удобное для огневой позиции местечко, а сам побежал по тропе дальше в лес.
Поступок инструктора не вызвал у Ивана особых эмоций. Пока не отказало оружие, Иван вообще не думал ни о чем, кроме выбора целей. А вот когда «Шторм» вдруг умолк, хотя в магазине еще оставались патроны, бойцу стало не по себе. Он почувствовал себя беспомощным и страшно одиноким. Просто ужасно одиноким и вовсе не таким всемогущим, как раньше, когда он сражался бок о бок с сотней таких же суперменов. Не помогала ни накачка допингом, ни бурлящий в крови адреналин. Иван вдруг частично вспомнил, кем он был еще вчера, и просто-напросто испугался.
«Кем я себя возомнил?! На каком основании? Проклятая промывка мозгов! Надо бежать, спасаться, а не нарываться на пули! Я ведь не боец, я здесь случайно!»
Мысли путались, воспоминания и вбитые в голову установки инструктора сплетались в хаотичный клубок, а ноги тем временем будто бы сами понесли Ивана по тропе. Сначала через лес, затем по прибрежным зарослям, потом среди каких-то руин, по заваленной бетонными обломками дамбе, и снова по зарослям, теперь левого берега Оби…
Благодаря долгоиграющему допингу Иван бежал легко и быстро, чувствовал, что расходует уже пресловутые скрытые резервы организма, но все равно бежал, бежал, бежал…
Остановился он лишь на пять минут, когда впереди показалась внушительная колонна шагающих биомехов. На этот раз обычных ботов.
Иван спрятался в жестяных кустах, но когда боты почти миновали его ненадежное укрытие, боец не выдержал и снова дал деру. На открывшемся втором или третьем дыхании он обежал по кругу руины крупного поселка и снова углубился в лес. Теперь это был настоящий жестяной бор с высоченными автонами, но тропа очень походила на лесную тропу близ тренировочного лагеря.
Иван не считал шаги или минуты, просто бежал, теперь уже из последних сил, спотыкаясь и почти ничего не видя и не слыша. В сознании по-прежнему творился кавардак, образы и воспоминания сталкивались, как волны в штормовом море, а слуховые галлюцинации налетали, как раскаты грома, и укатывались вдаль.
Закончилось все тем, что Иван услышал среди этих воображаемых раскатов чей-то смутно знакомый голос, который звал беглеца по имени: Иван. Внезапно Копейкина будто бы обожгло изнутри.
«Иван! Точно, меня зовут Иван! Я вспомнил!» От неожиданного прозрения у Ивана закружилась голова, он споткнулся и полетел прямиком… в черный омут. В тот самый омут беспамятства, из которого вынырнул, когда начала действовать «таблетка Шульца». Омут принял незадачливого ныряльщика в мягкие объятия, но почему-то не позволил ему опуститься на дно. Даже наоборот, вытолкнул вверх, поставил на ноги и обдал волной горячего дыхания с отчетливым душком перегара, а вернее, «свежака».
– Стоять, гнедой! – пробасил «омут».
В глазах у Ивана просветлело, и он понял, что ни в какой омут на самом деле не нырнул. Поймал падающего без сил беглеца какой-то человек. В униформе команды «сто один».
Иван закрыл глаза и тихо застонал. Все начиналось сначала. Один плюс: перехватил беглеца не Лосев. Значит, шанс выжить у Ивана пока все-таки оставался.

9. Зона, локация Новосибирск, 02.04.2058 г.

Леший не рассыпался и даже не сильно «завис». С холма, на вершине которого медленно вращался вихрь тамбура Новосибирской локации, его пришлось спускать на руках. Но когда невозмутимый Сергей и слегка запыхавшаяся Лера миновали развалины Торгового Центра и устроили короткий привал в густых зарослях автонов у подножия холма, Леший пришел в себя, зашевелился и потребовал поставить его на ноги.
– Все нормально, – хрипло заявил сталкер. – Дальше я сам.
– Ты уверен? – Лера попыталась перехватить его взгляд.
– Как в том, что мы в Крыму.
– Леший, это Академгородок!
– Пошутил, – Леший все-таки посмотрел Лере в глаза.
Во взгляде сталкера отражалась боль, но на губах играла улыбка. Он пересиливал себя, делая вид, что вполне боеспособен, хотя на самом деле едва держался на ногах. Но, как ни странно, именно в таком состоянии Леший мог сделать то, что не сумел бы сделать, будучи в отличной физической форме. Разве что надолго его энтузиазма не хватит. Но тут уж как повезет. Вернее, как распорядится скрытыми резервами организм. Ведь воля волей, а физиологию никто не отменял даже для Избранного, коим Лешего считали некоторые особо впечатлительные обитатели Зоны.
Но, в любом случае, увидев, что Леший зажал в кулак волю и остатки сил и даже пытается шутить, Лера почти успокоилась. Леший поставил себе сверхзадачу и теперь добьется своего, девушка не сомневалась. Умрет, но добьется. Пусть теперь он вынужден действовать в узких рамках возможностей нормального человека, а не какого-то там нафаршированного имплантами терминатора. Это не имеет значения. Как раз именно страсть к постановке перед собой сверхзадач сделала Лешего тем, кем он стал. Сделала его одним из самых известных в Зоне сталкеров, почти легендарной личностью.
Вживленные Механиком импланты помогли, кто бы спорил, и помогли существенно. Но без железной воли и стремления к достижению высших результатов у Лешего не вышло бы ничего. Мало иметь таланты, надо научиться пользоваться ими на всю катушку. А сделать это реально, только если ставить перед собой (и своими талантами) задачи максимальной сложности. Леший так и делал.
Лере вдруг вспомнился один из вполне спокойных зимних вечеров в бункере под Припятью. Леший вернулся с небольшой прогулки, принес какой-то вполне приличный хабар, но на «вечернем подведении итогов» за кружкой зеленого чая долго молчал и хмурился. Лера спросила, что его гложет, и сталкер разразился длинным монологом, из которого следовало, что новая жизнь его не устраивает. Сначала Лера вспыхнула и едва не закатила скандал, но быстро сообразила, что дело не в ней и стоит поговорить по душам, а не устраивать семейные сцены. Уловив перемену в настроении подруги, Леший немного расслабился и высказался более конкретно, без эмоций.
«… – Раньше все было просто, – помешивая чай, сказал Леший. – Купил-продал, сходил туда, сюда, собрал урожай н-капсул или артефакт отыскал, отнес на Обочину, выменял на боеприпасы или на еду. Все мысли были только о простых, понятных делах и о том, чтобы выжить. А теперь приходится и о делах думать, и о целой куче всего, что в жизни наверняка не пригодится. Но ведь не выкинешь это из головы. Только вместе с новым имплантом. А его как выкинешь? Никак. Вот и приходится мучиться.
Нет, боевые программы или знания о природе вещей и явлений меня не напрягают, они нужны, за них второму импланту спасибо. Но на кой черт мне целый архив классической литературы или музыки, всякие фрагменты из старых фильмов и воспоминания о годах… понимаешь… о долгих годах жизни в Зоне отчуждения? Зачем мне все это? Да, это все полезный опыт, но это не мой опыт. Я это не пережил, а значит, не могу оценить по достоинству. Это как деньги. Пока их дают тебе родители, это просто бумажки, а когда ты начинаешь зарабатывать их сам, это уже реальные деньги. Ты начинаешь их ценить, считать, откладывать.
Бог с ними, со «знаниями в нагрузку», переживаемый момент. Но ведь они не лежат архивом, они постоянно всплывают в памяти, заставляют собой пользоваться, размышлять над какими-то философскими проблемами, отвлекают от дел. Но самое худшее в том, что они заставляют смотреть на мир иначе. Будто бы через новую призму. То есть через призму всех этих знаний.
– И что в этом плохого? – спросила тогда Лера. – Если по большому счету, не придираясь к мелочам. В чем главная проблема?
– Да в том, что теперь мне неинтересны обычные рутинные дела. Высокий уровень знаний и навыков ставит высокие планки. Ставит сверхзадачи нового масштаба, по меркам Зоны – космического! Ты знаешь, я и раньше не любил рутину. Меня никогда не соблазняло то, что является очевидным и вполне достаточным стимулом для большинства людей. Деньги? Какие-то ценные вещи? Машины? Оружие и экипировка новейших разработок? Да, все это здорово, но… это не стимулы. За них я работать не согласен. Поставьте мне сверхзадачу, дайте невыполнимое задание, бросьте вызов! А денег мне нужно ровно столько, сколько требуется, чтобы обеспечить выполнение этой самой сверхзадачи. Ну и бонус, чтобы хватило на коробку чая. Ведь после трудов праведных надо будет как-то расслабиться.
Леший усмехнулся.
– Получается, став при помощи импланта лучше, ты одновременно стал хуже? – Лера недоверчиво улыбнулась. – Парадокс.
– Не хуже. Просто теперь мне труднее найти в Зоне достойное дело. Такое, чтобы требовало сверх-усилий.
– Обойди Зону за сутки, вылови и приручи Трояна, взорви Узел, в конце-то концов, если ты теперь такой супермен.
– Ты не поняла, – Леший вздохнул. – А жаль. Очень жаль, что ты мыслишь, как все. Девять из десяти человек в Зоне или на Большой земле, не так уж важно, живут сегодняшним днем и ставят перед собой исключительно достижимые цели. И ничего, нормально живут…
– Вот именно…
– Но прогресс всей нашей цивилизации обеспечивают те единицы, которые умеют поставить перед собой сверхзадачу…
– И тонут, пытаясь переплыть океан.
– Нет, я говорю не о тех, кто бросается в погоню за мечтами и фантазиями, а о тех, кто не боится напрягаться, кто способен работать на пределе возможностей.
– Такие в меньшинстве, и их не любят. Они сбивают с ритма коллективы. Прогресс не может идти скачками, это планомерное поступательное движение.
– Для девяти из десяти так и есть. Но не будет локомотива – не тронутся и вагоны. А локомотивы – это люди вроде меня. Те, кому надо больше других. Те, кто может растормошить своим примером инертные массы.
– Короче, Леший, тебе хочется трудностей? – Лера лукаво взглянула на сталкера.
– Не трудностей, сверхзадач.
– Идем в спальню, я поставлю перед тобой сверхзадачу…»
На этой игривой нотке та беседа и закончилась. Дальше было только общение на языке тела. Сутки подряд.
Сейчас Лешему нездоровилось, мягко говоря. Он вымотался физически и морально, лишился связи с внешним миром и с ценными базами данных своих имплантированных компьютеров, но рвался в бой, как никогда раньше. Потому что победа в этом бою с обстоятельствами, врагами и с самим собой стоила трех побед над Трояном и десяти побед над любой ордой биомехов. Потому что это был вызов, это была брошенная Судьбой перчатка. Сверхзадача.
Убедившись, что Леший готов продолжить путь, Лера приказала Найденову замкнуть короткий строй, а сама пошла первой.
Утренний туман в Новосибирской локации почти развеялся, здесь уже пробило восемь, но особой активности местные жители, да и биомехи пока не проявляли. Проснулся только холодный нудный дождь.
Лера накинула капюшон и оглянулась по сторонам, выбирая путь посуше. Хотя бы, где нет слишком глубоких луж. Относительно сухая тропа нашлась, правда, вела она не совсем туда, куда хотелось Лере. Тропа уводила на запад, в мрачную чащу жестяного леса, а Лера собиралась вести свою группу на юг.
Дело в том, что у нее с Механиком существовала своя система условных сигналов. Лере даже необязательно было звонить крестному. Просто, попадая в Академ по рутинным делам, Лера уходила от тамбура на восток или на север, а если хотела посоветоваться с Механиком, шла на запад или на юг. В первом случае встреча могла состояться, только если Механик ничем важным не занят. А вот если Лера шла на юг, крестный понимал, что у нее проблемы, и вскоре приходил на выручку. И чем быстрее Лера шла, тем быстрее выходил на связь или появлялся собственной персоной Механик.
Как он умудрялся все это проделывать, Лера не знала, да и не интересовалась. У дяди Максима и в «прошлой жизни» имелись многочисленные секреты. Теперь же их стало столько, что лучше и не загружаться.
Но сегодня на южном направлении царствовала весенняя распутица, масштабы которой не снились даже Старой Зоне, тоже далеко не «асфальтовому раю». Ходоки рисковали утонуть в непролазной грязи, даже не покинув территорию Академгородка. Вот были бы у них «джамперы»…
Леру вдруг осенило. «Джамперы»! Это действительно то, что нужно. И эти приспособления изготавливались именно здесь, в Академе. Более того, как раз там, куда вела тропа, в бункере, надежно упрятанном в чащу автонового леса. Если навестить технарей, а затем вернуться к тамбуру и пойти на юг… возможно, Механик поймет намек.
Лера все-таки попыталась для начала вызвать крестного по прямой связи, но Механик не ответил. Видимо, загадочная сигнальная система пока не оповестила его о прибытии крестницы. Оно и понятно, ведь Лера пока никуда толком не пошла. Вот он, тамбурный холм, в сотне шагов за спиной.
«Если пойду на запад, Механик решит, что просто хочу поболтать, и не факт, что сигнализация сообщит ему о моем возвращении к тамбуру. Мало ли зачем я вернулась, может, просто мимо проходила, по делам. Но без «джампера» по грязи все равно не пройти. Как же поступить?»
– Не парься, я схожу, – будто бы угадав ее мысли, сказал Леший. – Ты ведь о «джамперах» подумала?
– Да. Такая грязюка… Или пояса нужны, или вездеход вроде моего «Ската».
– Новосибирск город «Тойот», – Леший усмехнулся. – «Ауди-Скат» здесь редкость. Ладно, придумаем что-нибудь. Не «джамперы» или вездеход, значит, что-то другое подыщем. У технарей в лесу много чего по закромам припрятано, точно знаю. Здесь меня ждите. Серега, охраняй девушку.
– Нет, пусть идет с тобой, – запротестовала Лера. – В крайнем случае я спрячусь.
– Лера!
– Леший! Если технари предложат пару квадроциклов, ты не сможешь пригнать сюда сразу два. А на одном мы втроем не уедем.
– Уедем…
– С вашими-то габаритами? Мы втроем, в броне, с оружием весим килограммов четыреста, а то и все пятьсот. Никакой «квадрик» не потянет!
– Да запросто!
– Не по таким говнам!
– Сдаюсь, – недовольно пробурчал Леший. – Только не высовывайся и с незнакомыми мужчинами не разговаривай. Я ревнивый, ты знаешь.
– Иди уже, Отелло, – отмахнулась Лера, – время дорого.
К сожалению, Лере не удалось выполнить просьбу сталкера. Как только Леший и Сергей скрылись в жестяных зарослях, Лере пришлось и высунуться, и вступить в разговор с мужчинами. Правда, один из них был девушке знаком.
– Доброе утро, Валерия Андреевна, – негромко сказал человек, который неожиданно появился из зарослей, перекрывающих вид на развалины домов к востоку от тамбура.
Лера по привычке схватилась за рукоятки «Страйков», но вовремя себя остановила. Во-первых, человека сопровождала группа бойцов в нейтральной экипировке, во-вторых, делить с этими людьми Лере было нечего. Разве что заказчик, а из зарослей вышел именно он, захочет пересмотреть сумму и условия выплаты посреднику Аквилону гонорара за первую и вторую части контракта.
– Не ожидала увидеть вас здесь, – сказала Лера.
– Служебная необходимость.
– Это как-то связано с нашим делом?
– Это связано непосредственно с вами, посредник Аквилон. Вынужден констатировать, что вы нарушаете условия нашей сделки. Это может отразиться на вашем гонораре.
– Так я и подумала, – Лера усмехнулась. – Но я не понимаю, какой из пунктов контракта нарушен? Я сделала все, что вы просили, привела сталкеров в Копачи. Затем я подсказала вашим людям, куда следует доставить товар. Оба этапа прошли гладко.
– Только финал получился не таким, как мы рассчитывали.
– В этом нет моей вины, – Лера пожала плечами. – Не вижу никаких нарушений контракта.
– Вы помогли Лешему уйти из Москвы. Посредник не должен контактировать с исполнителями. Так записано в кодексе.
– Разве Леший не выполнил свою миссию?
– Выполнил. Нам он больше ничего не должен.
– В таком случае, он больше не исполнитель, а свободный от обязательств человек. А вот вы свои обязательства перед ним не выполнили, не так ли?
– Мы ничего ему не обещали. Не пытайтесь вывернуть ситуацию наизнанку, Валерия Андреевна. Леший нам ничего не должен, но из игры он не вышел. И не выйдет, пока жив.
– Ах, вот оно что! Вы хотите устранить свидетелей? В таком случае, спешу вас огорчить. Умереть ему я не дам!
– Смею огорчить вас ответно, помочь ему вы не в силах. Очень скоро у Лешего откажут все импланты, и он умрет. Вам ведь известно, что этому человеку имплантированы не только компьютерные подсказчики, но и искусственные аналоги некоторых жизненно важных органов. Через несколько часов они откажут. Этого уже не изменить.
– Пусть так, – после недолгой паузы, вызванной всплеском эмоций в душе, сказала Лера. – Тем более я имею право провести это время рядом с Лешим. Нас очень многое связывает.
– Что ж, это ваше право, – заказчик церемонно поклонился. – Не смею вас отвлекать. Гонорар за два этапа вам перечислен. Более в ваших услугах мы не нуждаемся. Наш контракт расторгнут. Прощайте.
– Постойте! – Лера нервно сжала кулаки. – Чего вы хотите? Только скажите прямо, открытым текстом.
– Чтобы вы оставили Лешего и вернулись в Москву.
– А вы… не боитесь, что Леший заподозрит неладное, спрячет подробный отчет о своих последних похождениях в каком-нибудь надежном местечке и прицепит к файлу пометку «Вскрыть в случае моей смерти»?
– Такой вариант возможен, но мы постараемся этого не допустить.
Лера смерила взглядом охранников заказчика.
– Вам понадобится гораздо больше бойцов, чем вы привели. Это ведь Леший. С ним не сумел справиться даже Троян.
– По моим сведениям, Леший сейчас не в лучшей форме.
– Верно, поэтому можете умножать не на десять, а на пять. С вами семь человек? А-а, нет, вижу восьмого. Придется вам вызвать еще три десятка.
– Думаю, вы преувеличиваете, Валерия Андреевна.
– А вы подождите здесь минут десять, он скоро вернется. Тогда и договорим. Если, конечно, мне будет с кем говорить.
Заказчик усмехнулся и покачал головой.
– Вы настойчивы, посредник Аквилон. Что вы предлагаете?
– Я останусь с Лешим и прослежу, чтобы он никому ничего не рассказал. Сколько вы ему отмерили?
– Десять-двенадцать часов. Максимум сутки.
– Значит, я гарантирую сутки молчания. Но если он выживет, все запреты снимаются, и Леший без всяких дополнительных условий выходит из игры. Как вам такой вариант?
– Допустим, мы согласимся, какая нам от этого выгода?
– Сэкономите время и сбережете людей.
– Этого мало.
– Третий этап я организую бесплатно.
– Уже лучше, но, боюсь, третьего этапа не будет. Ситуация изменилась.
– Предложите свой вариант.
– Когда придет время, вы окажете нам услугу. Приведете одного человека в нужное место и заставите его немного поработать на моего шефа.
– Всего-то?
– Да, Валерия Андреевна, всего-то.
– И в чем подвох?
– В том, что этот человек занимает весьма высокое положение и он очень неуступчив. Даже вам, с вашим гипнотическим талантом, будет непросто его… убедить. Так что это далеко не «всего-то», это будет серьезная и очень напряженная работа.
– Где поставить подпись?
– Мы знаем, вы держите слово, поэтому нам будет достаточно вашего устного обещания.
– И вы оставите в покое Лешего?
– Если он сохранит молчание ровно сутки.
– И расскажете мне то, что обещали? Расскажете, что знаете о моей… матери?
– Да, Валерия. Ваше будущее задание стоит десяти стандартных контрактов. Так что и оплата будет максимально высокой. Мы все вам расскажем.
– Я согласна.
– Хорошо, – заказчик вынул из кармана кристалл на серебряной цепочке. – Необязательно в следующий раз в роли заказчика выступлю я. Это может быть любой другой человек. Он назовет ваш позывной, напомнит о сути контракта и отдаст вам эту вещицу. Теперь прощайте, Валерия.
– Прощайте, – в голосе Леры промелькнула явная нотка облегчения.
– Но не расслабляйтесь, – уловив эту нотку, сказал заказчик и едва заметно улыбнулся. – За вами следят. Вы в курсе?
– Теперь да. Спасибо.
– Если эти шпионы нападут, не сомневайтесь, стреляйте не раздумывая. Это будут не мои люди.
– И это я учту.
– Всего хорошего.
Заказчик сделал несколько шагов к зарослям, но вдруг снова притормозил, обернулся и бросил на Леру оценивающий взгляд.
– Лешему повезло. В его жизни была такая женщина, как вы. За это стоит умереть.
Лера промолчала. Заказчик подал знак своей охране и скрылся в лесу. Бойцы исчезли в зарослях секундой позже.
А ровно через минуту на крошечной полянке, где состоялся разговор, появились Леший и Сергей. Пешком и без «джамперов».
– Что-то случилось? – спросил сталкер. – Какая-то ты возбужденная.
– Я? Нормальная. А вы почему пустые?
– А все, лавочка закрылась, – Леший развел руками. – Во-от такая яма на месте бункера. Вместе с товаром и технарями все на воздух взлетело. На деревьях вокруг ошметки висят, почти свежие, еще не гниют.
– Фу, – Лера наморщила носик. – Тогда выбора нет, идем там, где сухо.
– Но хижина дяди Механика там, – Леший указал на юг.
– Я проверила кое-что. Там его нет. Придется перебираться на левый берег.
– А там он есть? – Леший с подозрением прищурился. – Что-то ты темнишь, подруга. Ты ему звонила?
– Нет связи, – ответила Лера и торопливо добавила: – Но это нормально! Ты же знаешь, когда он по своим метаморфным коридорам бродит, до него не дозвонишься.
– И поэтому ты решила идти на левый берег. За тридевять земель.
– Да, а какие у нас варианты? И потом, кто говорил Сергею, что Механик за тридевять земель живет, на болоте, не ты? Считай, что не соврал.
– Вечно я крайний, – Леший вздохнул, но скорее для приличия. – Серега, у тебя есть подруга?
– Я не помню, – боец нахмурился. – Кажется, была, но… Наверное, нет.
– Счастливчик.
– А в глаз?! – возмущенно спросила Лера.
Леший выразительно посмотрел на Сергея и так же взглядом указал на Леру. Найденов на пару секунд притормозил, будто бы вспоминая, как полагается реагировать на такие шуточки, а затем состроил понимающую мину и кивнул. Получилось это у него забавно, но Леший не рассмеялся. Он только одобрительно похлопал бойца по плечу.
Лера тоже порадовалась за Сергея. Человек начинал «оттаивать», возвращаться в нормальную жизнь. В ту самую жизнь, из которой другого человека, Лешего, настойчиво пытались выдавить все кому не лень. И Лера, к сожалению, этому способствовала.
Какое-то время ходоки двигались в относительной тишине. Шум дождя, побрякивание, негромкий скрежет и заунывный скрип ветвей автонов не в счет. Главное, что не доносились звуки чужих шагов или работающей техники. Жестяной лес к западу от тамбура и прилегающие территории будто бы вымерли.
Нехарактерная для этих мест тишина настораживала, но еще больше беспокоило то, что за группой следят. Сначала Лера списывала все на установку, которую ей дал заказчик. Раз он предупредил о слежке, значит, какие-то ее признаки Лера должна видеть, слышать или ощущать. Вот она и старалась обнаружить то, чего, возможно, не существовало. Но когда ходоки вышли к дорожной развязке, от которой начинался путь к единственному поблизости переходу на левый берег – к плотине, уцелевшей во всех катаклизмах старой ГЭС, девушка убедилась, что заказчик не обманул.
Тишину жестяного леса все же нарушил посторонний звук. Позади на тропе что-то негромко, но отчетливо щелкнуло, будто бы обломился сук. Поскольку ветви автонов не ломались, а только гнулись, этот щелчок следовало считать признаком опасности.
Почуял неладное и Леший. Он мгновенно собрался, сделал шаг в сторону и жестом приказал Сергею тоже сойти с тропы. Затем он таким же образом приказал Лере пройти вперед и занять позицию на опушке леса. Боевую задачу Лере сталкер поставил также без слов. Поднял два пальца к глазам, а затем указал на дорожную развязку: «следи за местностью». Следующим жестом Леший указал Сергею точку на тропе метрах в тридцати позади группы. Это была примерно середина прямого участка тропы, который хорошо просматривался с позиций ходоков.
Найденов кивнул. Замысел Лешего был прост, а потому предельно ясен. Проводник собирался устроить засаду.
Леший показал Сергею пять пальцев, загнул сначала мизинец, затем большой, безымянный и указательный. Оставшийся средний палец он загнул после некоторой паузы, предварительно указав им на себя.
Лера покачала головой и незаметно вздохнула. Леший остался верен себе. Он не отказался от удовольствия глупо пошутить, несмотря на сложную обстановку. Обормот.
Найденов понял и эту мысль, но также без слов уточнил, кто «загибает мизинец»? Леший снова указал на себя. Сергей кивнул.
Сталкер повторно растопырил пятерню и снова загнул пальцы, но теперь через один, а после указал большим пальцем за спину, на дорожную развязку. Эта часть инструктажа, как и предыдущая жестикуляция, тоже не стала загадкой ни для Сергея, ни для Леры.
Сталкер собирался дождаться, когда в поле зрения окажутся все преследователи, открыть беглый огонь по авангарду и арьергарду, а затем отойти, прикрывая друг друга, за дорожную развязку. Загнуть средний палец, то есть открыть огонь по средней части группы преследователей (которая наверняка заляжет и начнет огрызаться), Леший собирался сам. То есть он прикрывал первым и, следовательно, отходил последним.
Лера, как обычно, хотела возразить, но вовремя себя одернула. На самом деле возразить было нечего. План Лешего оказался простым, как автомат Калашникова, но в данной ситуации именно такой и требовался. Незачем изобретать велосипед. Да и времени не оставалось.
«Главное, чтобы все выполнили свою работу, – Лера приготовила к бою импульсники. – И чтобы не вмешался какой-нибудь случайный фактор».
Девушка внимательно осмотрела шоссе, развязку и начало дороги к плотине, которое терялось в развалинах домов. На открытой местности никакого движения она не заметила, ни живого, ни механического. А вот что творилось в руинах, ей оставалось только гадать. Обычно среди развалин и уцелевших остовов домов по обе стороны плотины жизнь и «псевдожизнь» кипели почти как на рынках и вблизи энергополей соответственно. С той лишь разницей, что здесь и на Шлюзах люди не торговали, а дрались. А биомехи постоянно что-то искали; то ли оптимальную точку для подзарядки аккумуляторов, то ли вчерашний день.
Томительные минуты ожидания тянулись, как резина. Новых демаскирующих звуков Лера не слышала, но теперь она точно знала, что на тропе кто-то есть. И этот кто-то приближался, но очень медленно и осторожно. Скорее всего, невидимый противник понял, что выдал свое присутствие и что ходоки могли принять меры, поэтому выходить на открытый участок тропы не спешил. Что ж, это подтверждало приличную квалификацию преследователей. И одновременно ставило группу перед непростым выбором. Если воспользоваться тем, что шпионы притормозили, и попытаться уйти за развязку, можно не угадать с запасом времени. Допустим, к тому моменту, когда преследователи покажутся из леса, добраться лишь до середины развязки. Если у неизвестного противника имеется задание остановить ходоков, он это легко сделает. На выжженной клумбе посреди развязки Лера и товарищи окажутся, как на блюдечке с асфальтовой каемкой. Кушать подано.
Но сидеть вечно в засаде ходоки тоже не могли, время поджимало. Леший бодрился и всем своим видом показывал, что он в порядке, да только Лера точно знала, что сталкер держится из последних сил.
Найденов, кстати сказать, тоже приуныл. Со щек бойца сошел румянец, Сергей то и дело утирал со лба крупные капли пота и периодически морщился. Лера не раз видела, как начинается «отмена» у наркоманов, которыми кишели сталкерские рынки. У бойца, похоже, начиналось что-то подобное.
Прошло еще минут пять, преследователи так и не появились на тропе, зато кое-что появилось на шоссе. Пока достаточно далеко, почти у первого въезда в Академгородок, там, где начинался проспект Строителей, но приближалось это «кое-что» довольно быстро.
Лера приказала импланту увеличить картинку. Увиденное ее не сильно огорчило, но и не обрадовало. По старому шоссе катили три бронетранспортера, раскрашенных серо-буро-черными маскировочными разводами. Разводы вместо пятен довольно точно указывали, что хозяевами бронетехники числятся вовсе не военные. Лера присмотрелась повнимательнее, для полной уверенности, и разглядела черные «мальтийские» кресты на бортах броневиков. Теперь сомнений не осталось, в сторону «шлюзовой» развязки двигались егеря группировки Ковчег, практически полноправные хозяева этих мест. Если, конечно, не считать биомехов.
Лера сделала шаг назад и взглянула на Лешего. Сталкер вопросительно поднял брови. Лера показала три пальца, сжала кулак, поясняя, что засекла не трех человек, а три БТРа, и затем скрестила пальцы, давая понять, что это егеря. Леший поморщился и покачал головой.
Встреча с егерями не сулила ничего хорошего всей троице. Лешего ковчеговцы не любили по множеству причин, но в первую очередь из-за прошлогоднего случая в Припяти, когда сталкер положил половину взвода егерей, которые попытались сесть на хвост отступающим чистильщикам. К Лере у герра Хистера и его подручных имелись претензии другого свойства, делового, но также серьезные. Что же касается Сергея, ему, одетому в военную форму без погон, светила пуля без всяких разбирательств. Ведь в такой экипировке обычно работал спецназ, а спецов егеря не любили особенно, видимо, испытывали профессиональную ревность. А мотивировали просто: идет война и любой солдат без погон – диверсант противника, а на диверсантов никакие Женевские конвенции не распространяются.
Такого вот высокого мнения был о себе Генрих Хистер, лидер незаконной вооруженной группировки Ковчег. Он считал, что не бандитствует в локациях Зоны Смерти, а ведет войну. Официально и по всем правилам военной науки. Правда, вспоминал об этом Хистер, лишь когда дела шли хорошо. Как только егеря получали по зубам, от военных или от своего вечного соперника – Ордена Священного Узла, герр Хистер тут же забывал о правилах и применял грязные приемчики. Или начинал вопить, что военные (или Орден) устраивают геноцид. Однажды дошло даже до того, что Хистер подал иск в европейский суд.
Но это уже детали. В целом бойцы у Хистера были неплохие, все было в порядке у егерей и с оснащением, техникой и оружием. Так что относиться к ним следовало серьезно.
– Вашу Машу… – прошептал Леший, сдавая назад и выглядывая из жестяного кустарника. – Надеюсь, не по наши души?
– Если это «тропа» вызвала подкрепление, мы попали в клещи, – шепнула в ответ Лера. – Даже хуже. В развалинах института приборостроения на Русской шевелятся биомехи, отсюда вижу. А на юг или к морю уходить бессмысленно.
– В лес, – предложил Сергей.
– Густоват, не пройдем, – Леший указал Лере на тропу. – Схема та же, только зеркальная. Перебежками, пока они не подъехали, через шоссе и вправо. Пройдем по задворкам институтов.
– Но там биомехи…
– Справимся. За мной!
Вообще-то, на взгляд Леры, бросаться сейчас через шоссе было все равно что ложиться под поезд. Если лечь между рельсами и вжаться в землю, шанс выжить теоретически имелся, но риск явно превышал все разумные пределы. Ходокам требовалось не ложиться, а уходить в лес и там затеряться.
Да, задача не из легких, продраться сквозь металлорастительность, которая образовала почти непроходимые жестяные джунгли, представлялось трудным делом. Но бросаться через шоссе на виду у егерей… На что рассчитывал Леший, непонятно.
– В куропаток играть не будем! – снова будто бы угадав мысли девушки, пояснил Леший. – Сидеть до последнего, в надежде, что нас не заметят, глупо. Лучше проскользнем в наглую. Эти охотнички сначала ахнут, потом бахнут и только после этого догадаются прицелиться. А мы уже на другой стороне, ныряем в развалины. Согласитесь, должно сработать!
– Если только эти охотнички не бахнут сразу из всех стволов, по площадям.
– Эти не догадаются, – Леший выбежал на открытое место и занял позицию.
Найденов тут же ринулся по своему маршруту, добежал почти до обочины шоссе и присел, одновременно вскидывая «Шторм». Лера тоже перебежала, но заняла позицию позади спутников на полпути от одного до другого. Она по-прежнему следила за тропой. Леший тут же поднялся и побежал дальше.
Егеря открыли неприцельный огонь, когда троица очутилась по другую сторону шоссе. Все, как и предсказывал Леший. А вот дальше план сталкера дал существенную течь и начал тонуть. Егеря резко прибавили скорость и открыли предсказанный Лерой огонь из всех стволов, а в руинах ближайшего к шоссе здания, в былые времена – технологического института монокристаллов, обнаружились боты-крабы, которые не желали пускать на свою территорию людей, что и обозначили предупредительным лазерным огнем.
Троица упала на землю и поползла к ближайшему укрытию. Им оказалась глубокая траншея, в которой было по пояс воды, гнил труп человека в униформе «праведника» и кишмя кишели скорги.
Леру от такого сочетания передернуло, но выбора не оставалось.
– Слышите?! – хрипло проронил Сергей. – Вертушки!
– Как бы не так, – возразил Леший. – В грязь, глубже!
Нырять в вонючую жижу не хотелось, но Лера послушалась сталкера. Троица погрузилась в грязную воду, оставив над поверхностью только головы. Как назло распухший труп фанатика из группировки «Пламенный крест» оказался прямо у Леры перед носом.
Впрочем, лучше потерпеть и выжить, чем выпендриться и погибнуть. В Зоне эта формула работала безотказно и применяли ее все подряд, невзирая на статус, и простые ходоки, и лидеры группировок. Ведь Леший приказал нырять не ради удовольствия.
Лопотание несущих винтов, которое первым услышал Сергей, издавали вовсе не военные вертушки. Над старым шоссе на малой высоте шли сразу три звена драконов, биомеханических тварей, которые имели только формальное сходство с вертолетами. Полтора десятка изуродованных Узлом разумных машин летели на север, в сторону центра города в сопровождении тучи гарпий – бывших беспилотных разведывательных и тактических самолетов.
С одной стороны, легче от появления драконов троице ходоков не становилось. Летающие биомехи являлись для всего живого в Зоне самыми главными и самыми страшными врагами. Но, с другой стороны, драконы, как любые разумные твари в Зоне (а так же, как боевые компьютеры подконтрольных людям машин), умели расставлять приоритеты. Умели выделять из нескольких целей самую опасную.
Сейчас бронетранспортеры со спаренными пушками в башнях и неплохим запасом ракет представляли для драконов большую опасность, чем троица вооруженных импульсниками сталкеров. И драконам было чихать, что броневики вели огонь по наземным целям, даже не думая поднимать пушки к небу. Биомехи увидели потенциально опасную цель и приняли единственно верное, по их мнению, решение.
Егеря поняли, что драконы заходят курсом атаки, но не успели ничего предпринять. У бронетранспортеров только начали открываться ракетные порты, а с подвесок трех драконов лидирующего звена уже сорвались модернизированные Узлом птурсы. Как поняла Лера, модернизация управляемых реактивных снарядов коснулась не только электроники, но и заряда. Мощности взрывов хватило бы на уничтожение танков, что уж говорить о БТР.
Купающихся в канаве ходоков ощутимо встряхнуло от близких взрывов и присыпало землей, золой и кусками асфальта. Когда дождь из всей этой грязи поутих, Леший выглянул из канавы и оценил обстановку.
Драконы даже не сбросили скорость. Ушли дальше, не задерживаясь. Видимо, у драконов имелись срочные дела в центре. Ну, да и Узел с ними. Ходокам этот поворот событий оказался только на руку.
– Выбираемся – и влево! – приказал Леший. – Надо обязательно попасть на Русскую. Там есть одна тропинка… – Закончить мысль Лешему помешала короткая очередь, выбившая из бруствера перед канавой цепочку мелких фонтанчиков. Сталкер присел и невесело усмехнулся. – Не понос, так золотуха! Лера, я кому приказывал следить за тропой?
– Но мы же… ушли, – Лера удивленно взглянула на приятеля.
Леший на миг встал и резко сел. В следующую секунду по брустверу хлестанула новая очередь. Теперь чуть под другим углом.
– Наемники, – сообщил Леший. – Никто не в курсе, откуда они взялись и почему хотят нас достать?
– Причин может быть много, – сказала Лера. – А откуда взялись… лично я не знаю.
– Тоже не в курсе, – сообщил Найденов. – Но давно заметил, что за нами следят. Еще у тамбура в Курчатнике. В подвалах они отстали, а потом, на Троекуровском сидели в сотне метров к востоку от места нашего привала.
– И до «подкопа» нас провожали, – сказал вдруг Леший. – Точно. А я все думал, кто же нас пасет?
– Так точно, они шли слева. Еще кто-то шел справа, думаю, это были военные.
– И ты молчал?
– Так точно. После того, как мы выбрались из Одинцовского подкопа, слежка прекратилась.
– Тогда не факт, что это те же наемники, – сказала Лера.
– Думаю, те же, – возразил Сергей. – Тот же стиль.
– Надо же, знатоки все кругом! Стиль, почерк…
– Ша, – приказал Леший. – К бою! Огонь!
Троица разом поднялась к брустверу и открыла огонь из четырех стволов. Наемники ответили, и довольно точно. Пулей слегка зацепило сначала плечо Сергею, затем задело Леру. Пуля чиркнула по броне. А с Лешего пуля сорвала шлем и едва не отстригла ухо.
Но все же раунд остался за ходоками. Они заставили противника залечь. Ведь законы позиционного боя могут нарушать только режиссеры боевиков. Это у них наступающие идут цепью вверх по голому склону сопки, игнорируя ураганный огонь целой роты, и доходят до окопов обороняющихся. В жизни так не бывает, поскольку в жизни не требуется интриговать или поражать воображение зрителя. В реальности потери у наступающих впятеро, как минимум, превышают потери обороняющихся. И ураганный огонь из окопов обычно вынуждает атакующее войско либо залечь, либо отступить. Так что до окопов атакующим светит добраться лишь в двух случаях: если у обороняющихся закончатся патроны либо если они не смогут перекрыть огнем все сектора обстрела, особенно фланги.
В случае с наемниками все складывалось в пользу троицы ходоков. Численный перевес у наемников оказался всего-то трехкратным, зайти с фланга они не могли, местность отлично простреливалась во все стороны, а патроны у ходоков заканчиваться пока не собирались.
Единственное, что могло сыграть на руку наемникам, – атака биомехов с тыла. Но биомехи не спешили выползать из руин. Более того, они почему-то прекратили огонь и умотали куда-то в северном направлении. Лера успела это заметить, когда сползла вниз с бруствера, чтобы сменить магазин, и развернулась, чтобы заодно оценить обстановку в тылу.
– Крабы в город пошли! – сообщила она Лешему.
– Ярмарка у них там сегодня, что ли? – сталкер сменил магазин, не покидая позиции, лишь чуть пригнувшись. – В лесу пусто, драконы тоже туда улетели… ой, жди новой беды!
– Нам с этой разобраться бы!
– Уходим, пусть подавятся, – вдруг решил Леший. – Давайте, не тормозите, по канаве в сторону развязки… бегом… или вплавь, кому как нравится.
– Я прикрою! – заявил Сергей.
– Только не увлекайся, – сказал Леший. – Сейчас важна скорость.
– Почему? – спросила Лера.
– Потому, что надо успеть, – пояснил Леший, ничего толком не поясняя. – Механик на связь не вышел?
– Пока нет. А к чему надо успеть?
– К началу ярмарки, – Леший усмехнулся.
– Леший! Говори толком!
– Если местные чугунки в центр потянулись, то и со Шлюзов биомехи могут туда направиться. А кратчайший путь до центра – через плотину и по Старому шоссе. Значит, скоро плотина ГЭС станет для людей непроходимой. Верно?
– Да.
– Вот и надо успеть, пока не началась эта миграция.
– Но ведь не факт, что биомехи…
– Разговора нет, это исключительно мое предположение. Но лучше подстраховаться, верно? Если я прав, незачем тратить патроны на этих наемников. Биомехи отрежут их от нас, как драконы отрезали егерей. Ходу, милая, ходу! Найденов…
– Я все слышал, – отозвался боец. – Догоню на мосту через протоку!
– Лады, – сказал Леший. – Но на всякий случай учти: на той стороне сразу уходим вниз и дальше по бережку. Бороздить просторы ВАСХНИЛ и прочих элитных когда-то районов нам ни к чему. Строго по берегу, под мостами, до самых очистных. Так, Лера?
– До Кудряшовской протоки, – Лера чуть растерялась. – Дальше через санаторий и в Жестяной бор… Но как ты догадался?
Лера действительно была удивлена. Леший просчитал маршрут, который она только собиралась предложить. Учитывая, что импланты сталкера не работали, то есть прочитать мысли Леры по прямой связи он не мог, этот фокус впечатлял. Леший оказался достойным учеником старого сталкера, который при жизни почитался многими, как надежный оракул, а остальными – как талантливый аналитик.
– С тобой одной Механик на связь не выходит, на нас двоих тоже не реагирует. Что остается? Только последний шанс. Собраться втроем и попросить аудиенции у Механика сообща. Не факт, что получится, но какие еще у нас имеются варианты? Никаких. Даже если Механик не сумеет справиться с нашей проблемой, только он знает, кто это способен сделать. Значит, идем к третьему, то есть к Касперу, который и проживает в Жестяном бору, чуть западнее бывших очистных сооружений.
Леший напоследок дал короткую очередь по наемникам и сполз с бруствера, уступая место Сергею.
– Все правильно, – Лера взглянула на Лешего так, будто бы увидела его впервые. – Ты не перестаешь меня удивлять.
– Это все стресс, – Леший махнул рукой, а затем ухмыльнулся. – Когда прижимают к стенке, я резко умнею. А так… балбес балбесом. Ну, ты в курсе. Серега, все понял?
– Я догоню, – вновь пообещал боец.
– Я знаю, – Леший бросил на бойца серьезный и почему-то слегка задумчивый взгляд. – Я знаю.

* * *

Леший и Лера гостили у Каспера в резиденции лишь однажды. Он пригласил их встретить в Жестяном бору (бывшем Кудряшовском) новый 2058 год. Парочке не очень хотелось менять теплую Припять на холодный Новосибирск и топать через всю локацию по серым сугробам, рискуя как минимум заполучить насморк. Но любопытство победило лень и опасения. К тому же Каспер пообещал приличную компанию, знакомство с которой может благотворно повлиять на бизнес Леры.
На том и сошлись. И лично Леший ничуть об этом не пожалел. Во-первых, нанятые Каспером академовские сталкеры встретили дорогих гостей у тамбура и довезли до Кудряшей по замерзшей реке на снегоходах, не пришлось сбивать ноги. А во-вторых, компания и вправду подобралась вменяемая, спокойная, доброжелательная и, что немаловажно, действительно полезная. Приличные бизнесмены, посредники, юристы… еще какие-то люди. Леший в подробности не вдавался, этим занималась Лера. Для Лешего же самым приятным и полезным стало ощущение спокойствия и умиротворенности, которое посетило его, едва он перешагнул порог резиденции.
Дом Каспера был выстроен с применением самых современных технологий и защищен на все сто процентов. Богатейший посредник Зоны мог себе это позволить. А еще резиденция оказалась действительно резиденцией, а не бункером. С забором, просторной территорией, домом и множеством всевозможных построек. Она пряталась в Жестяном бору, но все автоны на ее территории и в радиусе километра от забора были стабилизированы. Да так, что за все время с момента обработки их мнемотехниками вездесущие скорги не сумели ни отломить, ни добавить ни единой веточки.
По утверждению Каспера, секрет фокуса был прост. На стабилизацию автонов мнемотехники потратили всю аномальную энергию, которая содержалась в залегающих под резиденцией энергополях. Леший с трудом представлял себе, как можно вычерпать практически неисчерпаемый источник энергии, но углубляться в тему не стал, сделал вид, что поверил хозяину этого уникального убежища.
На том тогда и закончили знакомство с домом. Перешли непосредственно к празднованию, которое затянулось на три дня… и если бы не дела, могло бы затянуться дольше. Очень уж не хотелось Лешему покидать это спокойное и теплое, несмотря на жуткие морозы, местечко.
Каспер при расставании, конечно же, заставил гостей поклясться, что они будут заглядывать к нему хотя бы раз в сезон, Леший и Лера с удовольствием дали обещание, но никто из троих в душе не верил, что такое возможно. И вот, надо же так, пусть не по доброй воле, но парочка выполняла свое обещание.
Единственное, что беспокоило Лешего, так это роль незваного гостя. Ходоки топали в Жестяной бор без приглашения, и что самое главное – без уверенности, что хозяин на месте. Ведь не так давно Каспер выходил на прямую связь в Москве.
Лера пыталась наладить м-связь, но ее Каспер почему-то отключил, а для установления прямого контакта требовалось подойти к резиденции хотя бы на десять километров. То есть зона прямой связи начиналась на уровне южной оконечности острова Кудряш, давшего когда-то название бору и прилегающей местности.
Так что ходокам предстоял долгий и трудный марш по берегу либо… сплав по реке, что и Лешему, и Лере казалось самым лучшим вариантом. Ведь по бережку от плотины ГЭС до Кудряшовской протоки навигатор отмерял более тридцати километров. И это не по асфальту, а по сплошным буеракам. А потом еще десять с гаком до резиденции.
Вот почему, спустившись с плотины на левом берегу, ходоки тут же занялись поисками плавсредства. Любого, пусть и без мотора. Вниз по течению можно идти и на веслах. Это все равно веселее, чем топать на своих двоих.
В реке, конечно, имелись свои опасности, она кишела гидроботами, а поблизости от ГЭС по воде сновали десятки гидромехов, бывших катеров и речных трамвайчиков, но Леший надеялся на удачу и знание акватории. Вдоль левого берега после Катастрофы образовалось множество мелких проток, по которым могли пройти только небольшие суда, а на отрезанных протоками островах высились груды мусора и обломков, которые надежно прикрывали от угрозы со стороны большой воды. Засечь сплавляющихся по реке туристов гидромехи все равно могли, тепловизоры и сканеры у них работали хорошо, но обстрелять – вряд ли. Разве что навеской.
В общем, как ни крути, водный вояж представлялся более выгодным, чем пеший. Найти бы лодку.
Долгое время парочка бродила по берегу без толку. Все металлические лодки и катера были давно переработаны скоргами либо заняли место в строю гидромехов. Но ходоки не теряли надежду. Да и время у них в запасе пока имелось. Леший твердо решил дождаться Найденова.
Лера не понимала, зачем сталкеру это нужно, но возражать не стала.
Впрочем, долго ждать не пришлось. Сергей появился скоро, и появился не с пустыми руками. Он неожиданно вырулил из-за ближайшего нагромождения обугленных бревен (когда-то неподалеку торчал остов баржи, которая везла эти бревна, но прожорливые скорги оставили от этого внушительного судна одни воспоминания), волоча по черному песку добротный углепластиковый катер среднего размера. Что удивительно, катер оказался не только целым, но еще и с рабочей силовой установкой.
Леший осмотрел посудину и кивнул.
– Годится. Молодец, Найденов. Где отыскал?
– Там, – Сергей кивком указал куда-то в глубь нагромождения бревен. – Чей-то тайник разорил.
– Надеюсь, нас простят, – Леший заглянул внутрь катера. – Смотрите, тут даже комплект выживания имеется. Хороший хозяин у катера. Был.
– Оставим в протоке, – сказала Лера. – Там есть что-то вроде платной лодочной станции. Спускаем?
– Запрыгивайте, – предложил Сергей, – я справлюсь.
Он без видимых усилий столкнул катер в воду и тоже запрыгнул на борт.
– Спасибо, что дождались, – вдруг сказал боец.
– А ты сомневался? – Леший усмехнулся.
– Не знаю, – Найденов задумчиво уставился на воду. – Ощущение, что я медленно просыпаюсь. И пока я спал, многое изменилось. Я теперь не всегда понимаю, чего ждать от людей.
– Когда сомневаешься, смотри на меня и делай то же самое, – сказал Леший. – Плохому не научу.
– Да, ты хороший боец, – Сергей кивнул.
– При чем тут это? – Сталкер поморщился. – Я в целом о жизни…
– Это и есть наша жизнь, – заметила Лера. – Вечный бой. Давай, сяду за штурвал. У меня опыта больше.
– У меня тоже достаточно…
– Но ты лучше стреляешь.
– Уломала, – Леший уступил капитанское кресло девушке, а сам занял место у левого борта. – Серега, раз уж ты на воду смотришь, следи за гидромехами. Пойдут наперехват, гаси сразу, по ватерлинии бей.
– Есть, понял, – Найденов встряхнулся и перехватил «Шторм» для стрельбы с левой руки.
И Леший, и его спутники отлично понимали, что в случае обстрела с берега или с воды шансов у них будет немного. При желании гидромехи и гидроботы могли запросто потопить суденышко, и то же мог сделать хотя бы один бронезавр, оказавшийся по своим чугунным делам на берегу. Но ходокам, а теперь уже пассажирам водного транспорта, вновь повезло. Все серьезные гидромехи буквально на глазах у группы ушли в шлюзы.
– Вообще ничего не понимаю, – признался Леший. – Драконы на север улетели, эти на юг плывут. Что за маневры?
– Главное, что нас не трогают, – сказала Лера. – Предлагаю этим воспользоваться.
Она вдруг повернула штурвал вправо и повела катер в сторону большой воды. Леший хотел что-то сказать, но передумал. Катер набрал приличную скорость и, пожалуй, имел все шансы проскользнуть мимо левобережных островов со стороны фарватера, не плутая по протокам.
Так все и получилось. Несколько раз Лере приходилось закладывать лихие виражи, уходя от столкновения с крупными гидроботами, а однажды она чуть не прозевала банку, то есть отмель, но в целом речная прогулка прошла гладко. Спустя всего-то час катер влетел в небольшую бухту поблизости от старого причала в Кудряшовской протоке.
Обещанной лодочной станции в бухте не оказалось, но это никого не огорчило. Разве что Лера в очередной раз пожалела владельца катера.
– Утащит кто-нибудь посудину. Жалко.
– Так давай спалим, чтобы не утащили, – с усмешкой предложил Леший.
– Добрый ты, – Лера покачала головой. – Теперь нам туда…
Она указала на закопченные кирпичные дома разрушенного коттеджного поселка.
– Теперь нам в укрытие, – возразил Леший. – За мной, бегом!
Причина его беспокойства стала понятна, когда Лера и Сергей обернулись. По шоссе, которое проходило примерно в километре от берега, двигалась внушительная колонна крупных чугунков. Множество рапторов, носорогов и три десятка бронезавров шли на всех парах к бывшему Димитровскому мосту. Об этом можно было догадаться, если взглянуть на небо. Над мостом и чуть ближе, над выводящей на мост шоссейной развязкой зависли несколько драконов. Летающие биомехи явно прикрывали колонну с воздуха.
Между тем Леший почему-то бросился именно в сторону шоссе. Лера попыталась его догнать и расспросить, но необходимость в этом отпала. Как только группа покинула берег и скрылась между руинами коттеджей, на том месте, где недавно высадились ходоки, появилась еще одна группа биомехов, теперь шагающих. Боты двигались маршевой колонной в том же направлении, что и колесные собратья. К мосту. Видимо, решили срезать угол.
Так что сталкер просчитал ситуацию верно. Спрятаться группа могла только в развалинах. Как говорится, меж двух огней.
Леший запрыгнул через оконный проем внутрь ближайшего дома, быстро осмотрелся и махнул товарищам. Когда все трое оказались в относительной безопасности, Леший обернулся к Лере.
– У меня «зум» не работает, ты взгляни, ничего странного не видишь?
– Где?
– В колонне, на шоссе. Впереди едет какой-то «лимузин». Можешь его рассмотреть?
– Легко, – Лера выглянула из окна и присмотрелась к биомеху, который возглавлял колонну колесных машин. – Необычный. Черный и слишком гладкий для раптора. Но до носорога не дотягивает по габаритам. Да и шипов маловато.
Лера включила вживленный в ладонь проектор и сформировала небольшую голограмму. Миниатюрная модель черного биомеха зависла в нескольких сантиметрах над ладонью Леры. Леший внимательно изучил изображение, повертел его так и этак, а затем кивнул.
– Все ясно, это наш старый знакомый, практически молочный брат.
– Троян? – удивленно спросила Лера.
– Он самый.
– Тогда дело действительно плохо. Биомехи явно что-то затевают.
– Или на что-то реагируют, – предположил Леший. – Ты не в курсе, сегодня ночью сюда никто войска не перебрасывал? Или местные ничего не затевали?
– Не знаю, – Лера на несколько секунд задумалась. – Может быть, это как-то связано со вчерашними событиями в Старой Зоне и в Москве?
– Со сталтехами и добычей скоргиума, ты хочешь сказать? – Леший тоже задумался. – Все возможно.
– Хорошо бы спросить у Каспера, – сказала Лера. – Он в таких делах лучше нас ориентируется.
– И это верно, – Леший выглянул наружу и беглым взглядом окинул местность. – Чисто. Погнали!
– Стойте! – вдруг проронил Сергей. – Смотрите, вон там… правее колонны ботов…
Леший и Лера обернулись.
Из жестяных зарослей неподалеку от края поселка вдруг выскочил и припустил во все лопатки какой-то человек. Правофланговые в колонне шагающих ботов развернули в сторону беглеца башни, но почему-то не выстрелили. Видимо, прицелиться им мешали заросли и остатки прибрежных построек. Гнаться за человеком боты также не спешили. Да и не собирались они ни за кем гоняться, как шли, так и пошли дальше.
Выкинули из головы этот эпизод и ходоки. Лишь Сергей удивленно проронил:
– Странно, на этом человеке наша униформа.
– Ваша, в смысле команды «сто один»? – Леший пожал плечами. – А по-моему, это просто полувоенный камуфляж, такие комбезы многие носят. Да и мелковата эта «куропатка» для вашего брата.
– Почему «куропатка»? – спросил боец.
– Выпорхнул из-под ног у ботов, словно куропатка, – Леший усмехнулся. – Пусть летит, новое гнездо ищет. А нам пора. Ходу, граждане…
…На то, чтобы прокрасться по задворкам Кудряшей и санатория «Парус», а затем найти едва заметную тропу, которая, как помнили Леший и Лера, вела к резиденции Каспера, ушло гораздо больше времени, чем на тридцатикилометровый сплав. И еще столько же ходоки потратили на путь по самой тропе. Извивалась тропинка почище горного серпантина, в результате чего вместо десяти километров ходоки отмахали все двенадцать, а то и больше. Но зато вышли они точно к цели. Об этом наглядно свидетельствовали изменения, которые произошли в окружающем лесу.
Вместо сплошной стены из жестяных джунглей по сторонам от тропы вокруг встали этакими колоннами железные имитации сосен, которыми в прежние времена славился Кудряшовский бор, а кустарник между «соснами» стал пореже, пониже и не таким колючим.
Вскоре и «сосны», и кустарник стали совсем редкими, почти как в нормальном сосновом бору, а тропинка исчезла. Теперь троица могла рассредоточиться и идти хоть цепью.
Далеко никто не разошелся, но дальше ходоки двинулись свободно и даже расслабленно.
Тем большей неожиданностью для них стало повторное появление в поле зрения худосочного бегуна в униформе команды «сто один». Человек по-прежнему бежал со скоростью спринтера, хотя явно проделал тот же путь, что и группа. Даже больше. Ведь появился здесь он только сейчас, значит, нарезал еще и несколько кругов по Кудряшам. Как он умудрился поддерживать приличную скорость на всем пути, оставалось лишь догадываться.
Человек промчался буквально в нескольких метрах от группы, вдруг запнулся о какой-то жестяной сук или «корень» и шлепнулся на землю. Пару секунд он поднимался и приходил в себя, а затем снова припустил куда глядят глаза. То есть просто вперед.
– Снова эта «куропатка», – сказал Сергей.
– Нет, судя по униформе, все-таки «бройлер», – возразил Леший. – Ты был прав.
– Только худосочный какой-то, – заметила Лера.
– Эй, да я его знаю! – Леший вдруг щелкнул пальцами, а затем гаркнул так, что зазвенели жестяные ветки: – Алло, Копейкин, стоять! Стой, тебе говорят! Это Леший! Иван, не заставляй меня напрягаться на старости лет!
Бегущий зигзагами между железными деревьями Копейкин так и не отреагировал на окрики Лешего. Казалось, он только еще больше перепугался и прибавил ходу. Леший дернулся было за Иваном в погоню, но передумал и махнул рукой.
– Жаль пацана, но, похоже, он от страха умом тронулся.
– Я перехвачу, – вызвался Сергей.
Он стартовал тоже, как хороший спринтер, но все-таки опоздал. Когда Найденов почти нагнал Копейкина, беглец вдруг снова споткнулся и полетел рыбкой прямиком… в руки инструктору Бортнику! Бывший инструктор команды «сто один» как раз выбрался из замаскированного черного входа на территорию резиденции Каспера. Поймав прилетевшего в руки бойца, Бортник крякнул, поставил Ивана на ноги и негромко пробормотал что-то вроде «Стоять, гнедой!».
Сергей мгновенно затормозил, поднял оружие и прицелился в инструктора. Леший тоже вскинул «Шторм», но стрелять оба не спешили. Во-первых, Бортник мгновенно прикрылся Копейкиным, а во-вторых, у инструктора не было оружия (как-то некрасиво стрелять в безоружного). Да и вообще инструктор выглядел воякой на отдыхе. Без брони, даже без разгрузки, расстегнутый до пупа, расслабленный. Он будто бы и на воздух вышел только ради того, чтобы поймать пробегавшего мимо «бройлера». Ну, и заодно указать гостям, где расположен вход в резиденцию.
Леший опустил импульсник и удивленно хмыкнул. Сочетание совпадений получалось нереальное. И тебе Копейкин, старый знакомый, и Бортник, да еще в гостях у Каспера. Леший на миг зажмурился, помотал головой, а затем открыл глаза и выразительно взглянул на Леру.
– Прикинь, это инструктор из команды «101». У Каспера в доме. И, похоже, не в плену, а просто гостит. Голова идет кру́гом от таких поворотов.
– А Иван боец этой крутой команды? – Лера тоже усмехнулась. – Чудеса. Согласна.
– Надеюсь, внутри новых сюрпризов не будет?
– Если только Механик… но это будет приятный сюрприз.
– Ой, не верю я в добрые сказки, – Леший покачал головой, а затем махнул рукой Найденову. – Серега, теперь ты стой!
Боец обернулся и вопросительно уставился на Лешего. Он тоже не знал, как реагировать на появление Бортника. То ли стрелять, то ли подчиняться.
– Расслабьтесь все! – крикнул инструктор. – В дом проходите. Каспер ждет.
– После вас, – Леший снова взял на изготовку «Шторм».
– Ради бога, – как-то устало произнес Бортник и подтолкнул Ивана. – Иди, босота, не дрожи. Здесь все свои.
– Каспер-то там есть или, может, засада? – тихо спросил Леший у Леры.
– Он в доме, все верно, – Лера кивнула. – Наконец-то соизволил ответить. Говорит, что мы можем доверять Бортнику. Это инструктор, да?
– Он самый. И почему вдруг мы должны ему доверять?
– Каспер внутри все объяснит.
– Ладно, идем, – как обычно, без особых колебаний согласился Леший. – Но «Страйки» держи наготове. Мало ли…
Ничего страшного на территории резиденции с ходоками не произошло. Прямо за забором гостей встретил лично Каспер. Он не спеша, как обычно, поздоровался со всеми вновь прибывшими и пригласил пройти в дом.
Леший и Лера двинулись вперед, Сергей за ними, а вот Копейкин долго не мог сдвинуться с места, поскольку, видимо, плохо понимал, куда попал и откуда в этом местечке столько старых знакомых. Или же он просто пытался сообразить, что происходит. Леший, например, вовсе не был уверен, что Иван пришел в себя и способен кого-то узнать. Но опекать Копейкина остался Бортник, так что Леший временно забыл о странном появлении ушлого журналиста в Жестяном бору.
Сталкера больше занимали загадки крупного масштаба. Начинать следовало с них, а там найдутся ответы и на все остальные ребусы и кроссворды. Все клеилось одно к другому, без зазоров, в точности как Леший и предположил в разговоре с Лерой еще в Москве. Теперь сталкер и вовсе не сомневался в своей правоте…
…В доме Каспера ходоков ожидали сразу два сюрприза, а не один, как надеялись Леший и Лера. Первым оказался начальник разведки московской бригады Барьерной армии полковник Терещенко, а вторым капитан Галимов, правая рука полковника. Леший сдержал удивленный возглас и осмотрелся.
– А Жору не прихватили с собой?
– Гелашвили на переподготовке, – ответил Галимов. – На лейтенантские звездочки экзамены сдает. Привет, Леший, здравствуйте, Лера.
– Привет, Щука, – Леший пожал разведчику руку. – И вам наше почтение, полковник.
– Привет, сталкер, – Терещенко поднялся с кресла и кивнул. – Добрый день, сударыня.
– Располагайтесь, – сказал Каспер. – Долго же вы добирались.
– Нас на военных вертушках не возят, – Леший добрел до дивана, обитого мягкой бежевой кожей, и плюхнулся в его объятия.
– Леший, замараешь, – шепнула Лера.
– Все в порядке, – сказал Каспер. – Лешему надо отдохнуть, это сейчас главное.
– Да, Леший, выглядишь дерьмово, – заметил Галимов. – Краше в гроб кладут.
– Вот и хорошо, что краше, – устало сказал Леший. – Я туда пока не собираюсь. Мне бы чайку для бодрости…
– Сейчас принесу, – сказал Каспер. – Вы пока пообщайтесь.
– Разрешите? – донеслось из прихожей.
– Входи, Бортник, – разрешил Терещенко. – Что за пассажира ты выловил?
– Это не пассажир, – сказал Галимов. – Это будущее столичных масс-медиа, надежда отечественной журналистики Иван Копейкин.
– Тот самый? – Терещенко наклонил голову и взглянул на Ивана поверх темных очков, которые не снимал практически никогда. – Ну, здравствуй, Копейкин. Наслышан о тебе.
Иван ничего не ответил. Он остановился посреди гостиной и тупо уставился на Галимова. Смотрел Иван так, будто бы силился что-то вспомнить, но память наотрез отказывалась выдавать нужную подсказку.
– По-моему, он не в себе, – сказал Терещенко. – Бортник, на нем униформа команды «сто один», верно?
– Так точно, – голос инструктора звучал глухо. – Этот парень сбежал из Морозовского тренировочного лагеря. Не представляю, как ему удалось, но… сомнений нет.
– Ты сам-то как сюда попал? – вмешался Леший, холодно глядя на инструктора. – Сдался, пока не стало поздно?
– Сержант Бортник работал в команде «сто один» по нашему заданию, – спокойно пояснил Терещенко. – Что еще хотите узнать, сталкер Леший?
– Много чего, – Леший вздохнул. – Хотя кое-что проясняется и без комментариев.
– Леший, – вдруг прошептал Копейкин. – Капитан Галимов… команда «сто один»… Так это был не сон? Где я?
– Там же, где и все, в заднице, – Леший усмехнулся. – Садись, Иван, сейчас нам все расскажут.
– Бортник, тоже присядь, – разрешил Терещенко. – И вы, боец, располагайтесь… Как ваша фамилия?
– Рядовой Найденов, Второй оперативный отряд штаба Барьерной армии, отдельная группа лейтенанта Сухова.
– Это какая группа, та, которая в начале марта в полном составе полегла под Копачами? – уточнил капитан Галимов.
– Так точно.
– Живой свидетель, – обращаясь к Терещенко, сказал капитан. – Полковника Зверева можно брать за копчик.
– Пока рано, – Терещенко обвел взглядом всю пятерку. – Интересно… Галимов, ничего не замечаешь? Девушки это не касается.
– Так точно, замечаю, – Галимов подошел к Лешему, взял его за руку и прощупал пульс. Затем он поочередно изучил тот же показатель у Найденова, Бортника и Копейкина. – Эти двое более-менее, а эти…
Он указал на Лешего и Бортника.
– Что «эти»? – негромко спросил Леший. – Загибаются, ты хочешь сказать?
Сталкер обернулся и смерил взглядом инструктора.
– Я в норме, – хрипло проронил Бортник.
Между тем он выглядел ничуть не лучше Лешего. Был бледен, глаза лихорадочно блестели, а кожа покрылась мелкими каплями пота. К тому же инструктора явно потряхивал легкий озноб.
– Херовая норма, – серьезно заявил Леший. – У тебя же стимуляторов полная аптечка. Чего не уколешься?
– Не помогают, – признался Бортник. – Наверное, мина начала действовать. Я ведь, получается, дезертировал.
– Никакой мины не суще… – попыталась заявить Лера, но Леший остановил ее резким жестом.
– Тогда хотя бы Сереге дозу введи.
– Держи, – инструктор достал аптечку, вынул шприц и протянул Найденову.
Сергей зелье взял, но вводить не спешил.
– Мне тоже нехорошо, – прошептал Копейкин.
– И ты держи, не жалко, – Бортник вынул еще один шприц. – Только это ненадолго, ребятки. Скоро у всех мины сработают – и кирдык. Если верить инструкции, нам осталось от шести до двенадцати часов. Кто недавно из команды сбежал, тому чуть больше, а нам с Лешим меньше.
– Никакой мины…
Леший вновь оборвал Леру, вскинув руку.
– Военные, а вы чего молчите? Вы ведь в курсе ситуации. И знаете побольше нас, я по глазам вижу. Рассказывайте.
Галимов вопросительно взглянул на Терещенко. Полковник некоторое время молчал, а на лице у него не отражалось никаких эмоций. Затем он, наконец, сделал какие-то выводы и кивнул.
– Хорошо. Слушайте. Только попрошу обойтись без комментариев. Вопросы и замечания позже. Все началось с того, гражданин Леший, что некое организованное преступное сообщество…
– Мафия, – добавил капитан Галимов.
– …Затеяло в Зоне крупную игру. Прямо скажем, игру опасную и сложную. Но трудности не испугали руководителей сообщества. Их не смутило даже то, что фактически они собрались выступить против своих покровителей и партнеров с Большой земли.
– Так называемой Организации, – теперь подсказка пришла от Каспера.
Посредник как раз принес чай, а маленький робот-домовенок притащил все остальное: от чашек и блюдец до сладостей и печенья. Расставлять на столике все это богатство вызвалась Лера.
– Я просил без комментариев, – строго глядя на посредника, напомнил Терещенко. – Доведу свою версию, выскажетесь. Итак, сложность начатой игры заключается в том, что ведет ее мафия одновременно в двух направлениях. Виктор Андреевич Ушицкий, руководитель этой организации, пытается взять под контроль добычу в локациях скоргиума, вещества, создающего энергополя, и в то же время тайно финансирует другой проект, не менее перспективный.
– С первым мы и сами разобрались, – сказал Леший. – Его мафия сделала отвлекающим. Вот только от чего?
– От проекта доктора Шульца.
– Кого? – Леший удивленно взглянул на Терещенко.
– Доктора Шульца. Вы никогда не слышали эту фамилию?
– Я слышал байки, сталкерские легенды о «таблетке Шульца», которая якобы способна избавить человека от внедрившихся в тело нанороботов.
Терещенко уставился на Лешего, будто бы ожидая, когда он сделает правильный вывод. Но сталкер с выводами притормозил. Вместо него это сделала Лера.
– Вы хотите сказать, что таблетка Шульца существует?
– А вы не видите? – Терещенко кивком указал на Лешего и обвел взглядом остальных гостей. – Таблетка Шульца – не миф и не байка. Правда, слухи опередили реальные события. Опытная партия изобретенного Шульцем вещества была произведена только полгода назад. И ею тут же заинтересовалась мафия.
– Интересно, кто ей подсказал? – Леший покосился на Каспера.
– Мы, – невозмутимо глядя на сталкера, ответил Терещенко.
– Зачем?
– Это часть другой игры, более крупной. И правила в этой большой игре устанавливаем мы. Наша агентура вывела людей Ушицкого на изобретателя «таблетки» и проследила за тем, как мафия раскручивает проект.
– Агентура вроде Бортника?
– Сержант стал одним из внедренных агентов. Мафия пошла по вполне предсказуемому пути. Она засекретила все, что было связано с «таблеткой» и с самим Шульцем, обеспечила доктору условия для работы, закупила для его лабораторий оборудование и предоставила охрану.
– Из «бройлеров», – предположил Леший.
– Нет. Команда «сто один» стала испытательным отрядом. Лишь когда хозяева и сам доктор убедились, что зелье работает, они начали использовать бойцов команды в качестве охранников. А затем Ушицкий пришел к выводу, что команда «сто один» может выступить и в качестве ударной силы. К тренировкам в поле бойцы приступили недавно.
– И тренироваться они решили не на кошках, а на реальном противнике, – сказал Леший. – На биомехах, людях и сталтехах?
– Все верно, кроме последнего. Сталтехи с клеймом «DRG» не значились в списке тренировочных целей. Мафия вообще не брала в расчет эту силу. Сталтехи, добывающие в секретных шахтах скоргиум, работают на главу Организации. Той самой, в состав которой формально входит и мафия. Но шеф Организации почему-то решил не посвящать в этот нюанс Ушицкого. Вот почему, когда игра перешла из подготовительной фазы в фазу реализации, у господина Ушицкого возникли проблемы. Организация приняла брошенный ей вызов.
– И натравила на команду «сто один» сталтехов? Но как?
– Сталтехи добывали скоргиум под присмотром опытных мнемотехников. Жженые в роли операторов управляли этими полумертвыми шахтерами. Они же стали командирами боевых групп, когда Организация поставила новые задачи. Первоначально Организация не знала, кто на самом деле атаковал шахту в Копачах и вывез из нее добытый скоргиум. Ведь команда «сто один» маскировалась под специальное подразделение Барьерной армии. И мы не спешили разрушать эту иллюзию. Нам требовалось, чтобы Ушицкий увяз как можно глубже, чтобы он запутался в собственных интригах, как в сети. Так и получилось. Согласно нашим новым данным, Организация вычислила истинного виновника неприятностей и теперь всеми силами старается перехватить инициативу. Московские базы команды «сто один» и других боевых групп мафии уничтожены, примерно так же обстоят дела в Сосновом Бору и в Чернобыльской локации. Крым, как всегда, в стороне.
– Остался Академ? Поэтому вы сюда явились? Чтобы лично наблюдать за кульминацией?
– Не только. Именно здесь расположены все три лаборатории Шульца. Две в секторе Академгородка и одна где-то в восточной части города. Координаты одной из них, производственной, на которой уже около месяца выпускаются промышленные партии «таблеток», нам известны. Фабрика находится в бункере под одним из зданий на проспекте Лаврентьева. Координаты двух других лабораторий, главной и запасной, нам неизвестны.
– А сам Шульц где сидит?
– Предположительно в главной исследовательской лаборатории. А почему вы спросили?
– Обычно, когда ваш брат так подробно о чем-то рассказывает, заканчивается это предложением поработать на государство. Вот я и пытаюсь угадать, какую роль в своей «большой игре» вы отводите мне.
– К сожалению, никакая роль вам не светит, Леший. «Таблетка Шульца», несомненно, прорыв в области технобиологии, но у нее имеются побочные эффекты. Взгляните на своих товарищей, да и на себя. Вам принести зеркало?
– Я и так чувствую, что не в форме.
– Это мягко говоря. Дело в том, что таблетка Шульца избавляет от всех имплантов, понимаете? От всех подряд. Независимо, «дикие» они или специально вживленные, нестабильные или стабилизированные, кустарные, фирменные или даже «оплавленные». Организм очищается от любой наноэлектроники и микроскопической техники. В качестве компенсации второе действующее вещество «таблетки» ускоряет метаболизм, помогает наращивать мышцы, увеличивает силу, улучшает реакцию…
– Второе действующее вещество, проще говоря, это анаболик, – заметила Лера.
– Да, но это анаболик нового поколения. Он превращает человека в живой танк за считаные дни.
– А тупеют они от чего? – поинтересовался Леший, иронично глядя на Копейкина.
– Это не так. Они просто забывают о своей прошлой жизни. Что касается «тупости», все наоборот. В легкий ступор они впадают лишь в первые сутки и когда ослабевает действие стимулятора. Без этого третьего компонента действие «таблетки Шульца» может ослабеть или произвольно усилиться в зависимости от особенностей организма.
– Стимулятор не только бодрит и прочищает им мозги, но еще и стабилизирует «таблетку»?
– Что-то в этом роде. Весь механизм известен только самому Шульцу.
– А мина?
– Вы о якобы вживленном вам импланте нового образца? – Терещенко взглядом указал на Леру. – Скорее всего, Валерия Андреевна была права, когда хотела сказать, что мины не существует. Посудите сами, какой может быть имплант, если «таблетка Шульца» выводит все импланты без разбора?
– Почему же нам хреново? – пробурчал из угла Бортник. – Вы сказали, стимулятор должен выравнивать действие «таблетки», раньше так и было, но теперь… никакого эффекта. Почему?
– Этого мы не знаем.
– Это и сам Шульц вряд ли знает, – добавил Галимов. – Сырая пока «таблетка», недоработанная.
– Мы знаем лишь одно. Все, кто принял зелье, погибают.
– И как скоро? – спросил Леший.
– Все по-разному, – снова вмешался Галимов. – Были случаи, когда бойцы жили несколько месяцев: кто три, а кто все пять. А некоторые уже на вторые сутки загибались. Но симптомы перед смертью у всех были одинаковые.
– Как у нас?
– Да, – капитан взглянул Лешему в глаза. – Мне очень жаль.
– Спасибо за откровенность, – спокойно проронил Леший. – Все понятно.
– А мне непонятно! – вдруг взорвалась Лера. – Непонятно, как вы можете об этом спокойно говорить?! Люди погибают! Ваши солдаты, между прочим! А вы разводите руками и говорите «мне очень жаль»? Да вы ничем не лучше этого Шульца и всех его покровителей! Такие же бездушные скоты!
– Э-э, Лера, поаккуратнее на поворотах, – негромко произнес Каспер.
– А что?! Скажешь, я не права?! Да они хуже, чем скоты, они…
– Лера, ты не права, – чуть повысив голос, заявил Леший. – Это война. На войне люди, бывает, погибают.
– А ты здесь при чем?!
– А это у посредника Аквилона спроси, – Леший пристально взглянул на Леру. – В любом случае, истерики делу не помогут.
– Я не устраиваю истерик…
– Вот и успокойся, остынь, продышись. Надо все обмозговать, и твоя голова пригодится не меньше, чем остальные. Ты же видишь, у господ военных есть в рукаве какой-то козырь. Слишком уж они спокойны и вальяжны. Я угадал, полковник?
– В локацию прибыл очень крупный отряд сталтехов, произведенных… если можно так сказать… в секретных лабораториях Организации, – вместо прямого ответа вновь издалека начал Терещенко. – Нам неизвестна технология, но каким-то образом мнемотехники Организации стабилизируют механическую заразу на последней стадии, а специалисты-бионики одновременно закладывают в остатки разума сталтеха установку подчиняться командирам-жженым. Таким образом, эти существа…
– Реальные механоиды, – проронил Леший.
– Пусть будут механоиды, – согласился полковник. – Таким образом, они не могут быть перевербованы техносом, но при этом выглядят, как его создания.
– Бьем врага его же оружием, – сказал Галимов. – Они морботов под людей маскируют, а мы… то есть Организация, но все равно ведь люди… своих сталтехов штампуем.
– Ужас какой-то, – вновь возмутилась Лера. – Речь ведь и в этом случае идет о людях! О живых людях!
– О безнадежных больных, – возразил Терещенко.
– Все равно это бесчеловечно! Это фашизм!
– Так или иначе, это не наш эксперимент. Ответственность за него несет Организация.
– А вы не помешали мафии создать вот этих… «бройлеров»! – Лера указала на Сергея. – И чем вы лучше?!
– Снова начинаешь? – Леший сменил позу, сел поудобнее. – Мафия все равно провернула бы свою авантюру, только без присмотра. А так…
– А что «так»?! Результат тот же! Две банды экспериментаторов стравили своих подопытных. Даже Хистеру такое издевательство над людьми не снилось. А военные только наблюдают, вместо того чтобы вмешаться. Надо же, какие молодцы! Игру они не хотят ломать! Игру с живыми людьми вместо пешек. Ну, и кто они после этого? Да такие же изверги, как и Организация или мафия! А ты их защищаешь!
– Я пытаюсь разобраться и понять…
– А я уже поняла! – Лера решительно подошла к Лешему и протянула руку. – Идем отсюда!
– Куда?
– Куда угодно! Здесь тебе ничего не светит. С этими людьми ты не выживешь. Так и будешь сидеть, слушать их россказни и медленно загибаться.
– У вас есть конкретные предложения, сударыня? – невозмутимо глядя на Леру, спросил Терещенко.
– Есть! Надо найти лабораторию этого изобретателя таблеток и потребовать, чтобы он остановил процесс. Я уверена, что существует какой-нибудь антидот.
– Мы тоже так думали, но агентурные сведения…
– Чихала я на ваши агентурные сведения! – Лера ухватила сталкера за рукав. – Леший, подъем!
– Вообще-то мысль интересная, – осторожно проговорил Каспер. – Да и попытка не пытка.
– Для кого как, – возразил Леший, невесело усмехнувшись. – Для меня сейчас любое телодвижение пытка.
– Мы поможем, – негромко произнес Найденов. – Лера права.
– Вы, похоже, не поняли, – сказал Терещенко. – Кроме вас лаборатории Шульца сейчас ищут еще и клейменые сталтехи. И, возможно, не только они.
– Еще наемники, – резко сказала Лера. – Знаем, видели.
– И егеря зашевелились, – добавил Сергей. – Тем более надо успеть.
– Вы не прорветесь в Академ, – заявил Галимов. – Биомехи стягивают туда крупные силы. С севера идут…
– Две колонны: одна колонна колесных машин, а другая пешая, – перебила его Лера. – Тоже видели. И ведет эти силы Троян.
– С юга гидромехи заходят, – подсказал Бортник. – У моста через Бердский залив десант морботов потихоньку высаживается. А вон, Морозовскую учебную базу сталтехи зачистили, чтобы плацдарм себе организовать.
Сержант кивком указал на Копейкина. Иван, как ни странно, кивнул, соглашаясь. Он, похоже, начал приходить в себя и почти вспомнил, что означает слово «соображать».
– И драконы над Старым шоссе летают, – добавил Найденов. – Неужели это все из-за сталтехов?
– Техносу не понравилось, что люди пытаются применять его же тактику, – пояснил Терещенко. – Биомехи намерены в зародыше задавить инициативу Организации. Так что в ближайшее время поблизости от тамбура начнется настоящая бойня. Сталтехи атакуют охрану фабрики Шульца, а их самих с тыла атакуют биомехи шлюзовой и академовской группировок.
– Бердским чугункам тоже недалеко топать, – добавил Галимов. – Но их могут притормозить чистильщики. Блокпост перед мостом через залив серьезно укреплен.
– Кроме того, согласно приказу командующего армией, чистильщики не должны допускать чрезмерного сосредоточения войск техноса в секторах, – продолжил мысль полковник. – Значит, местная бригада будет вынуждена преградить путь группе Трояна примерно на уровне Сеятеля.
– И тогда Троян решит их обойти, а заодно срезать угол, – заметил Галимов. – Он пустит часть своего отряда через Ельцовку и микрорайон «Щ». То есть в мясорубку попадут еще и егеря.
– Веселая перспектива, – Лера через силу усмехнулась. – Но она ничего не меняет. У нас теперь своя война. Мы пойдем искать Шульца!
– Да пойми ты, – не выдержал Каспер, – никто не знает, где его искать!
– Минуту назад ты сказал, что мысль интересная, – Лера смерила посредника холодным взглядом. – И вообще, тебя никто с собой не зовет.
– Ты не поняла, – Каспер стушевался. – Я просто предлагаю не спешить, связаться со знающими людьми, провентилировать тему по особым каналам…
– Нет времени, – отрезала Лера. – Инструктор, вы глубже всех в теме. Где может располагаться главная лаборатория Шульца?
– Понятия не имею, – Бортник пожал плечами. – Я бывал только в Морозовском учебном центре. А где лаборатория… Где угодно, локация большая.
– Вряд ли далеко от фабрики, – вдруг предположил Терещенко.
Все уставились на полковника. С чего вдруг военный решил поддержать Леру, пусть и только участием в мозговом штурме, никто не понял. Даже Галимов посмотрел на командира удивленно, но тут же сообразил, что теперь тоже может высказаться, и поспешил добавить:
– И недалеко от какого-нибудь рынка.
– Почему? – спросил Леший.
– Бойцам охраны и бандитам на рынке легче затеряться. Ведь обычно люди Ушицкого по Зоне не бродят, щиплют сталкеров и торгашей на базарах. Так что для них любой рынок – лучшая маскировка.
– Я… – вдруг выдохнул Копейкин. – Я… я…
– Головка от болта, – Бортник слегка толкнул Ивана локтем в бок. – Не мешай.
– Помню! – собравшись с силами, выпалил Копейкин.
– Что помнишь? – Леший насторожился. – Бортник, не тряси его. Лера, налей пацану чаю.
– Укол… – Иван жестом отказался от предложенной чашки. – Самый первый… помню. Меня в баре отключили, потом принесли к доктору…
Копейкин умолк.
– Как выглядел доктор? – насел Леший. – Иван, взбодрись, умрешь чуть позже, а сейчас рассказывай. Как выглядел доктор?
– Он… в белом халате был. И еще кто-то с ним был. Из начальства.
– Почему ты так решил?
– Он только указывал, сам не лечил… и говорил, как… начальник.
– Неужто сам Ушицкий? – негромко проронил Галимов. – Коньяком от него разило?
– Может быть, Шульц? – предположила Лера. – Это вероятнее.
– Не помню… – Иван снова завис.
– Его кто-нибудь уколол? – Леший поднял взгляд на Бортника.
– Нет, зачем? – сержант помотал головой. – Это ведь только стимулятор. Память не восстанавливает.
– Копейкин! – почти крикнул Леший. – Не спать! Напружинь извилины! Где это происходило? На учебной базе?
– Я… не помню…
– Придется идти к тамбуру и прочесывать все вокруг, вплоть до Морозова, – сказал Бортник и усмехнулся. – Хотя есть способ проще…
Он вдруг размахнулся и отвесил Копейкину крепкую затрещину.
– Что вы делаете?! – крикнула Лера.
– Лечу амнезию, – сержант пару раз шлепнул Копейкина по щекам.
Иван густо покраснел, сжал кулаки… и вдруг просиял.
– Бар! – радостно заявил он. – В Речкуновке! Там меня вырубили.
– И доставили бесчувственного на учебную базу?
– Нет, не на базу. Туда я только к обеду попал. Не помню, как, но это не утро было, меня сразу на обед повели… Ой, как есть хочется…
– Не отвлекайся, – строго велел Бортник. – Перед смертью все равно не наешься.
– Не надышишься, – по привычке исправила Лера. – Вы его пугаете, сержант, прекратите! Страх разрушает память. Иван, а в бар вы когда пришли?
– Рано утром.
– Кто ж по кабакам с утра ходит? – проронил Бортник. – Салага.
– За шесть часов его могли увезти хоть в Пашино, – заметил Каспер. – И вернуть обратно.
– Нет, – уверенно возразил Галимов. – Говорю же вам, ни «бройлеры», ни мафиози по всей локации не бродят. От местной контрразведки ни одного сигнала не поступало. Они все недалеко от тамбура пасутся. Значит, и доктор прячется где-то в Академгородке или в его окрестностях.
– Начнем с Речкуновки, – подытожила Лера. – Кто с нами?
– Да все, наверное, – сказал Бортник и встретился взглядом сначала с Найденовым, затем с Копейкиным. – Что нам терять? Верно говорю, бойцы?
– Так точно, – ответил Сергей.
– Да, но… – Копейкин сглотнул слюну. – Поесть бы…
– Держи, – к Ивану подошел Галимов и протянул ему две таблетки концентрата «сухпай». – Можешь сразу обе схарчить. На сутки хватит.
Копейкин с благодарностью взглянул на капитана, отвернулся и принялся рвать упаковки зубами. Да с таким остервенением, будто бы именно они были виноваты во всех бедах бывшего журналиста. Капитан Галимов заложил руки за спину, качнулся на каблуках, а затем взглянул на Терещенко.
– Идем все, – после долгой, почти мхатовской паузы, сказал полковник. – Если Шульц все еще в лаборатории, его надо срочно эвакуировать.
– Вот как? – Леший ухмыльнулся. – Эвакуировать? А я думал, вы арестовать его хотите.
– Одно другому не мешает. Главное, чтобы Шульц остался в живых, он еще пригодится. И давайте сразу определимся. Мы идем с вами не потому, что не доверяем. Будь вы в приличной физической форме, я не двинулся бы с места. Но сейчас нашего с капитаном участия требует оперативная обстановка. Так что идем все и одной дружной командой. Разумеется, кроме хозяина дома.
– Я тоже иду, – сказал Каспер.
– В этом нет никакой необходимости.
– Чем ты поможешь, Каспер? – спросил Леший. – Не надо, сиди здесь, будь на связи.
– Когда начнется заварушка, стабильной м-связи не будет, а прямая на таком расстоянии не работает, – спокойно возразил Каспер. – Мы с Лерой уже пошептались. Ты ведь рассчитывал, что кое-кто придет и поможет, если мы позовем его втроем, не так ли?
– Рассчитывал, – Леший кивнул. – Теперь не рассчитываю. Теперь я больше на Шульца надеюсь.
– На Шульца надейся, а сам не плошай, – Каспер усмехнулся. – Я с вами.
– Там будет горячо, – предупредил Галимов.
– Ничего страшного, – Каспер вздохнул. – Чай допивайте. Остынет, пропадет.
– Нам часа три-четыре до выноса мозга осталось, а он о чае беспокоится, – проворчал Бортник. – Лучше о транспорте побеспокойся, посредник.
– Транспорт есть, – Каспер поставил свою чашку на стол и вытер руки салфеткой. – Как раз на восемь мест, амфибия, на воздушной подушке… домчит за полчаса.
– Неужели «Скат»? – у Леры загорелись глаза.
– «Лексус», – Каспер скромно потупился.
– Я говорил тебе, что в Новосибе только «Тойоты» признают, – Леший усмехнулся. – Но сразу учти, Каспер, поблизости от плотины высаживаться нельзя.
– Я понимаю, – посредник кивнул. – Мы Большой протокой поднимемся. Перед шлюзами на берег вырулим, а там по песочку… До Береговой точно доберемся.
– Въезд в Академгородок до Строителей блокируют егеря, – возразила Лера.
– Дальше вряд ли получится проехать, – Каспер развел руками. – Весь берег сплошная аномалия, а на воде мины плавают и гидромехи дрейфуют поперек водохранилища до самого Тайваня. Но там уже недалеко, можно и пешком. На Вшивую горку поднимемся, спустимся – полчаса ходу, потом через Новый поселок, еще полчаса, и мы на месте.
– Твои слова, Каспер, да богу в уши, – вздохнул Леший. – Только сомневаюсь я, что в час уложимся. Ходоки из нас теперь, как из дерьма граната. А через полтора часа, боюсь, нас и вовсе тащить придется.

10. Зона, 02.04.2058 г.

Черный Лис лихорадочно соображал, как ему выкручиваться из ситуации, но ровно до того момента, когда ситуация разрешилась сама собой. Вернее, ее подтолкнул к финальному аккорду лично «ноль первый». Шеф пока не собирался махать шашкой и снимать головы всем, кто попадется на пути, но над Ушицким сверкающий клинок он занес. Об этом Лису доложил секретарь шефа. Следующим мог оказаться и Черный Лис. Пусть он не успел сделать ничего такого, что разгневало бы могущественного главу Организации, но ведь в тайный сговор с Виктором Андреевичем он вступил. А это уже проступок, причем серьезный. И что самое скверное, Лис не успел обеспечить себе никакого алиби. Решил сначала разобраться в ситуации, а уж после совершать телодвижения. Поосторожничал. Вот и дождался досрочного судного дня.
О чем говорили «ноль первый» и Ушицкий, секретарь сумел передать только в общих чертах. Шеф вызвал Виктора Андреевича на ковер не как обычно, в комнату для совещаний, где у шефа имелся специальный темный угол, сидя в котором он оставался невидимкой для своих младших партнеров. Ушицкому выпал уникальный шанс побывать в кабинете у шефа и увидеть, наконец, таинственного партнера при нормальном освещении. И услышать его настоящий, а не синтезированный компьютером голос.
Но, судя по тому, что прямо из кабинета шефа Виктор Андреевич попал в госпиталь с сердечным приступом, ничего приятного он не увидел и не услышал. И в будущем ему, судя по всему, также не светило ничего хорошего. Настолько ничего хорошего, что лучше бы ему было отправиться не в госпиталь, а прямиком на кладбище. Меньше мучений.
– Я услышал только десятую часть, – горячо нашептывал по м-связи перепуганный до смерти секретарь, – но обвинение в измене и угроза отправить в скоргиумную шахту простым рабочим… это были самые мягкие слова и обещания шефа. Он буквально уничтожил Виктора Андреевича, растоптал в пыль…
– Хоть немного конкретнее, – попросил Лис самым дружелюбным тоном, – это очень важно для меня. Для вас, как понимаете, тоже. Как шеф изложил суть своих обвинений? В чем конкретно он обвинил Ушицкого? Как описал состав его преступления?
– Очень подробно описал… – секретарь нервно вздохнул, – но я не все понял, если честно. Говорил, что Ушицкий не просто попытался саботировать проект «ноль первого», а еще и противопоставил свой проект задуманному шефом делу. Сказал, что «таблетки Шульца» – это большая глупость, на которую могут клюнуть только малограмотные сталкеры. Но эта иллюзия избавления от жестяной проказы способна нарушить равновесие во всем обществе. Сталкеры могут наглотаться таблеток до того, как поймут, что для половины из них это верная смерть. И они непременно это сделают, сомнений нет. И передохнут, как мухи. А это значит, что проект шефа лишится значительной части рабочих рук. Ведь его сталтехи-шахтеры создаются в секретных лабораториях из того же материала, что и бойцы команды Ушицкого, из сталкеров! Получается, что Виктор Андреевич не только пытается украсть у шефа скоргиум, но еще крадет и разбазаривает рабочую силу для его добычи. А хуже всего, что от «таблеток Шульца» будут умирать жженые, и шеф потеряет значительную часть «погонщиков» для своих полумертвых шахтеров.
– Все верно, – задумчиво проронил Лис. – И что Ушицкий?
– Ничего, начал мямлить про перспективы, про привлечение профессиональных шахтеров, которые обязательно согласятся работать в Зоне, если им гарантировать безопасность, пообещать, что «таблетки» уберегут их от заражения жестяной чумой.
– Мысль в целом здравая, но ведь шахтеры потребуют за свою работу кругленькие суммы.
– Так сказал и шеф. На умышленное заражение и превращение людей в сталтехов под контролем жженых шеф тратит в сотни раз меньше, чем может потребоваться на оплату услуг одной артели.
– Понятно. Это саботаж. А в чем прямое противопоставление, в чем суть измены?
– В том, что бойцы Ушицкого становятся неуязвимыми для жженых, поскольку не имеют в организме имплантов. Ведь шеф специальным образом подготавливал для службы в своей армии не только сталтехов, но и жженых. Их тренировали по новейшим методикам, пытаясь довести мнемотехнические навыки этих людей до совершенства. Жженые-мнемотехники из армии шефа способны не только одновременно управлять несколькими десятками сталтехов. Они еще и могут нейтрализовать биомехов, оружие, технику и даже вживленные импланты других людей. Без всякого оружия или шаровых молний они способны остановить кого угодно, просто с помощью мнемотехнического удара.
– Неплохо.
– Но они не могут остановить таким способом бойцов команды «сто один». Вот и получается, что Ушицкий создал не просто чистых бойцов, способных выжить в Зоне. Он создал армию, которая может успешно противостоять армии шефа.
– Пока не очень успешно, насколько я знаю.
– Виной всему спешка. Но идея-то хорошая. В общем, шеф поставил Ушицкому жесткие условия. Тот должен вернуть весь украденный скоргиум, отозвать и разоружить свои боевые команды, отдать шефу весь произведенный запас «таблеток», все оборудование, показать, где располагаются лаборатории, фабрики, базы команды «сто один» и выдать самого Шульца. Иначе смерть.
– Жестко, согласен. Но логично. И что ответил Ушицкий?
– Ничего не ответил. Свалился с приступом. Сейчас лежит в коме.
– И что сделал шеф?
– Отдал приказ вывести из всех шахт сталтехов и жженых, найти и уничтожить всех бойцов Ушицкого и сжечь вместе с содержимым все лаборатории по производству «таблеток».
– Плохо дело.
– Почему? – не понял секретарь.
– Не важно, – отмахнулся Лис. – Это реально, как вы считаете?
– Уничтожить гвардию Ушицкого и все, что связано с «таблетками Шульца»? Думаю, да. В лабораториях шефа ученые работают над созданием специальной породы сталтехов не первый год. Процесс искусственного заражения людей жестяной чумой и последующей стабилизации заразы на последней стадии поставлен учеными на поток. Созданы уже десятки тысяч сталтехов-шахтеров, которые при необходимости легко превращаются в бойцов, ведь в них изначально закладывают две программы.
– На поток… – вновь задумчиво повторил Лис. – А Ушицкий поторопился. Потому и проиграл. В таком деле нельзя спешить. Ни в коем случае… И что, сталтехи уже что-то нашли?
– Пока только несколько баз команды «сто один» и тренировочный лагерь. Дело осложнилось тем, что на передислокацию таких крупных отрядов противника отреагировал технос. Ведь созданные людьми сталтехи для «настоящих» биомехов тоже враги. Самые крупные бои разгораются прямо сейчас в Новосибирске. Кроме биомехов, сталтехов и команды «сто один» в столкновениях вынуждены участвовать и бойцы местных группировок, а также военные и даже вольные сталкеры. Кризис грозит коснуться всех и каждого.
– Совсем плохо дело, – констатировал Черный Лис. – Но теперь мне хотя бы понятно, чего ожидать. Шеф не собирался меня вызвать?
– Как раз хотел вас предупредить… Ушицкий один раз упоминал и вас. Я не расслышал, в связи с чем, но шеф после реплики Ушицкого разъярился еще сильнее. Может быть, рассердился, посчитав, что Виктор Андреевич пытается свалить все на вас, а может быть… поверил, точно не скажу. Но пока насчет вас никаких распоряжений не поступало.
– А вот это и хорошо, и плохо, – Лис занервничал. – Знаете, что… если шеф решит меня вызвать, доложите, что я недоступен. Или придумайте что-нибудь сами.
– Я постараюсь, но…
– Вам не придется врать. Я действительно собираюсь совершить один непродолжительный вояж по крайне опасным территориям, где частенько возникают перебои даже с м-связью. Для пущей достоверности я даже отключу общий доступ. Оставлю только резервный канал связи с одним известным вам агентом в Москве. Связываться будем через него. Хорошо?
– Вы намекаете на агента Нырка?
– Да, – Лис усмехнулся. – К каким только древним методам ни приходится прибегать ради конспирации. Появятся новости, немедленно сообщайте Нырку. До свидания.
Лис, как и обещал, выключил связь и заблокировал всякий доступ к своему виртуальному образу. Теперь в условное внутреннее пространство компьютера и коммуникатора Черного Лиса не мог ворваться даже самый продвинутый хакер. Все потому, что Лис применил проверенный метод: надел на голову обруч-нейтрализатор, блокирующий связь и с м-сетью, и с любыми другими существующими в мире сетями.
Но прежде чем это сделать, Лис позвонил еще трем агентам. Во-первых, предупредил Нырка, во-вторых, связался с агентом в Новосибирской локации и приказал ему организовать встречу и транспорт, в-третьих, вызвал лидера наемников, которые следили за Лешим. Первый и второй агенты ответили сразу, а вот наемник почему-то притормозил. Пришлось Лису поднапрячься и принудительно врубить коммуникатор наемника (как раз от таких процедур и обезопасил себя сам Черный Лис чуть позже, когда активировал обруч-нейтрализатор).
Причина, по которой не ответил наемник, оказалась банальной. Лидер «диких гусей» валялся в придорожной канаве с простреленной башкой, как и вся его группа. Лис попытался влезть еще и в имплантированный компьютер отключившегося наемника, но машинка уже тоже почти вырубилась. Все, что сумел извлечь из ее памяти Лис, так это картинку, которую наемник увидел перед смертью.
В пятисекундном ролике мелькали виды асфальтовой дороги, какие-то лужи, несколько силуэтов и – черт возьми! – все та же знакомая Лису физиономия на дальнем плане. Из траншеи по другую сторону шоссе выглядывал Леший!
Наемник взял было сталкера на прицел, но в последний момент передумал, сместил прицел вправо и выстрелил, целясь в чью-то рыжую макушку, которая на миг появилась над бруствером. К сожалению, наемник промахнулся. А все потому, что долей секунды раньше выстрелил Леший и попал наемнику точно в лоб.
Вот такую злую шутку невольно сыграл с наемником Черный Лис. Приказал брать Лешего живьем и тем самым подписал подручному смертный приговор. Ведь не получи наемник такого приказа, Леший поймал бы пулю первым, это однозначно.
Лис чертыхнулся и просмотрел ролик еще раз. Леший торчал в кадре четыре секунды из пяти. И все это время он что-то говорил.
Лис загнал картинку в сканирующую программу и приказал компу провести анализ артикуляции сталкера. То, что говорил кому-то Леший, могло оказаться крайне важным. В первую очередь для принятия решения, что делать дальше. Где прятаться от мести шефа, если таковая последует, или же добывать то, что избавит от наказания. Допустим, координаты лабораторий Шульца. Или места, где прячется сам доктор. Или что-то еще, что сможет заинтересовать шефа и поможет Лису загладить свою вину перед Организацией.
Черный Лис держал в уме и другой вариант, опасный, но выгодный. Однако пока он старался об этом варианте не думать. Будет день, будет и пища. В том, насколько реален этот запасной вариант, Лис решил разобраться на месте, в Академе. А пока он собирал данные, пытаясь понять, с какого бока подойти к проблеме. Только и всего.
Компьютер трудился над заданием недолго, всего пару секунд. Когда он закончил, ролик стал звуковым, правда, без посторонних шумов. Звучала только речь сталкера.
«– …Какие еще у нас имеются варианты? – спросил Леший, глядя на обладателя рыжей макушки. – Никаких. Даже если Механик не сумеет справиться с нашей проблемой, только он знает, кто способен это сделать. Значит, идем к третьему, то есть к Касперу, который и проживает в Жестяном бору, чуть западнее бывших очистных сооружений…»
Черный Лис по привычке прокрутил ролик еще раз, недолго поразмыслил и принял, наконец, решение.
– К Касперу, значит, к Касперу, – пробормотал он себе под нос. – Проблема у Лешего, надо понимать, почти такая же, как и у остальных бойцов Ушицкого. Имя этой проблемы – сталтехи. Хотя… Леший ведь жженый! А что, если ему тоже ввели «таблетку Шульца» и теперь он надеется, что Механик избавит его от неминуемой гибели? Очень даже реальный вариант. А если пресловутый кудесник не сумеет этого сделать, он даст Лешему адресочек того, кто на это способен. Кого? Уж не самого ли доктора Шульца? Отлично! Беспроигрышная партия! Сдаю шефу Шульца или Механика, не важно… и я чист! Во всяком случае, не попадаю под раздачу, как попал Ушицкий. А если удастся вычислить обоих… сдаю Механика и придерживаю Шульца… получится отлично вдвойне!

* * *

Выйдя из академовского тамбура, Черный Лис понял, что секретарь шефа ничуть не преувеличивал, когда столь красочно описывал безобразия, происходящие в Новосибирске и его окрестностях. То, что дело табак, подтвердил и встретивший Лиса агент. Да и сам «ноль третий» сумел убедиться в справедливости слов секретаря. Ему даже не пришлось далеко уходить от тамбура.
Первым делом Лис едва не столкнулся с людьми «ноль второго». Один из ближайших помощников Ушицкого в сопровождении охраны как раз подходил к тамбуру. Шли помощники Виктора Андреевича быстро, выглядели озабоченными, даже встревоженными, и явно были агрессивно настроены. На всякий случай Лис быстро ушел с их пути по северной тропе, где, собственно, его и поджидал местный агент.
Черный Лис мысленно проложил маршрут до логова Каспера еще до того, как явился в локацию. Он рассчитывал заложить вираж вокруг города, то есть проехать почти полкруга вдоль Барьера, но зато вырулить прямо к мосту на Северном обходе, откуда до резиденции Каспера рукой подать.
Однако агент заявил, что этот путь перекрыт сталтехами, которые выбрались из шахт в районе Плотникова. Да и вблизи Красного Яра, на берегу реки тоже неспокойно, активизировались биомехи. Примерно такая же обстановка складывалась и на южном маршруте. Биомехи не так давно перекрыли плотину ГЭС и взяли под контроль почти все три шоссе, ведущие из центра в южном направлении. То есть перебраться на левый берег представлялось возможным разве что по воздуху.
– Надо было вам вертушку нанять, – сказал агент. – Впрочем, тоже опасно, драконы разлетались, как стрижи перед дождем, но хотя бы быстро. Вам куда вообще нужно попасть? В Кудряши? На Кривое озеро? Или на Алферово?
– Почему туда? – Лис пожал плечами.
– На Кривом – рынок, а рядом с Алферово – чистая территория, маленькая, но уютная. Там народ прямо в нормальных домах живет, под землю не прячется. С энергополем там какая-то беда, нет его вовсе.
– Как на кладбищах?
– Вроде того. Только и кладбища там нет, и не было никогда. В общем, странная территория. Дорогие дома, хорошая защита, серьезные люди проживают.
– Значит, мне туда.
– Только транзитом через небо, – агент указал на хмурые небеса. – Другого варианта нет.
– А вот в небо меня пока не тянет, – Лис поморщился. – Подумай еще, Николай.
– Думай, не думай, – Николай приподнял кепи и почесал макушку. – Я же говорю вам, кругом сейчас полная ж-ж… жесть. Из центра колонна бронезавров идет к тамбуру, с левого берега боты шагают, туда же. И из Плотникова в том же направлении движется целая армия, только сталтехов под командой жженых, закованных в новую броню. Можете себе представить? В одном строю сталтехи и люди в броне… как это по-вашему будет… «а-ля биомех», да? Подумать страшно, что случится, когда они столкнутся с настоящими чугунками.
– А почему они должны столкнуться?
– Обязательно столкнутся, месье Делен. Натуральным биомехам не нравится маскировка жженых, и они непременно попытаются остановить армию этих фальшивых чугунков.
– Мне казалось, это внутреннее дело людей…
– Нет, и я могу вам это доказать. Хотите увидеть кадры с полей? На уровне Сеятеля как раз разгорается битва, вот только не за урожай.
– Сеятель… это то самое место, где…
– Да, где раньше находился музей паровозов, а теперь расположен крупнейший в Зоне парк гигантских бронезавров. Они уже вступили в бой. Правда, начали с нормальных людей, не замаскированных под чугунков. Час назад все эти бывшие паровозы и тепловозы атаковали базу группировки Ковчег в Ельцовке. Там недалеко. Если бы со стороны Плотникова не подошли сталтехи и жженые, егерям пришлось бы очень туго. Но это все не надолго. Скоро егеря опять останутся один на один с биомехами. Ведь сталтехам нужен тамбур, а значит, скорее они найдут обходной путь, чем будут бодаться с чугунками на Старом шоссе.
– Вы уверены, что сталтехи идут именно к тамбуру?
– Как в том, что вижу вас, месье, а не господина Ушицкого, например.
– Странное сравнение.
– Вы находите? – Николай загадочно усмехнулся. – Извините, если такое сравнение вам неприятно. Итак, попасть на левый берег практически невозможно. Надеюсь, я это доказал?
– Пока нет. Есть еще водный путь.
– Он перекрыт. До плотины река полностью контролируется гидромехами и крупными гидроботами, а после ГЭС, на море дрейфуют водоплавающие десантные чугунки и мины. Вплоть до острова Тайвань.
– Но должен же существовать какой-то путь!
– Я уже сказал, – Николай взглядом указал на серые тучи. – А разрешите дерзкий вопрос. Вы вообще уверены, что вам непременно нужно попасть на окраину Жестяного бора? Может быть, проблема решается иначе?
– Мне нужно проследить за Каспером, – признался, наконец, Черный Лис. – Вернее, за его гостями.
– Чего проще, – агент усмехнулся. – Я примерно так и подумал. Только не знал, кого конкретно из местных толстосумов вы хотите потрясти за мошну. Вы имеете в виду вот этих гостей?
Он сложил ладони и поднял руку, лежащую сверху, открывая объемную проекцию застывшего кадра. Из темной чащи Жестяного бора выходила довольно внушительная и разношерстная группа ходоков. Восемь человек двигались к небольшому каналу, на берегу которого темнел силуэт машины-амфибии.
Лис узнал почти всех. Так или иначе он сталкивался с четырьмя, еще о двоих был наслышан. Возглавлял делегацию лично посредник Каспер, за ним шла Лера, полковник Терещенко и капитан Галимов. Третьим эшелоном шли, а точнее, едва передвигали ноги какой-то мужчина в полувоенной форме, сталкер Леший, еще один боец, также в униформе команды «сто один» и… журналист Копейкин! Причем тоже в форме без погон.
– Не думал, что их так много, – проронил Лис. – И куда они направились?
– Направились в город, а дальше… Это кадр с камеры слежения, установленной напротив причала для бедных, так у нас в шутку называют эту протоку.
– Вы можете найти амфибию Каспера? Где она сейчас?
– Легко, – Николай сформировал новую объемную картинку, – отследим по меткам в м-сети. Таких «Лексусов» в Новосибе всего несколько штук, и все остальные на приколе. Значит, тот, что движется, – наш. Вот, пожалуйста, весь маршрут… Машина прошла по фарватеру до Большой протоки, недалеко от шлюзов покинула воду и пошла по берегу.
– К тамбуру?
– Нет, строго по линии прибоя. Дошли до Береговой и спешились. Машина больше не движется, но пассажиров в ней нет. Скорее всего, ушли.
– И куда они могли пойти?
– Думаю, в сторону Нового поселка или Речкуновки. Больше некуда. Только там пока нет крупных сил чугунков или сталтехов. Я только не могу понять, что они там забыли?
– Избавление, – коротко ответил Лис. – Что есть в Речкуновке?
– Ничего особенного. Рынок, нечто вроде первичной перевалочной базы, где сдают хабар ходоки, которым лень тащиться к Барьеру. В поселке есть несколько бункеров-складов, бункеров для отдыха и даже бар. Как и на прочих базарах, вроде Обочины, там установлен режим нейтралитета, только не требуется оставлять при входе оружие. Могу проводить, пока есть возможность. Проводить?
Лис не ответил. Он чувствовал себя, как ходок на распутье. Армия сталтехов шла к тамбуру, значит, шеф вычислил, что «таблетки Шульца» производятся где-то в Академгородке. С другой стороны, Каспер никогда прежде не ошибался, и если он повел ходоков в Речкуновку, значит, он уверен в своей правоте. Другой вопрос – а за тем ли, за чем и сталтехи, идут ходоки? Ведь Леший упоминал Механика. Быть может, Каспер вел к нему, а не к Шульцу?
Черный Лис для проформы попытался вызвать Копейкина, но ответа не дождался. Что ж, теперь ему точно не оставалось ничего другого, кроме как принять решение, полагаясь на интуицию и здравый смысл.
Лис отлично понимал, что оба варианта одинаково возможны, но сделал выбор, почти не задумываясь. Куда бы ни шли ходоки во главе с Каспером, Черному Лису следовало идти за ними. Один умный человек, в данном случае «ноль первый», мог и ошибиться, направляя своих бойцов в центр Академгородка на поиски лабораторий Шульца. Но несколько разных, но одинаково умных людей ошибиться не могли. Если они сошлись на том, что «избавление» (в любом смысле) находится в Речкуновке, там оно и находится, без сомнений.
– Проводите, – с запозданием ответил Лис своему агенту. – И обязательно такой тропой, чтобы я попал туда первым.

11. Зона, локация Новосибирск, 03.04.2058 г.

Накаркал Леший, или сглазил, или же просто объективно оценил свои силы, а значит, и перспективы – история умалчивает. Но все получилось, как он и сказал. В момент высадки на берег экипаж амфибии еще держался на ногах в полном составе, а вот когда ходоки взобрались на крутой яр и добрели до развалин древнего поста ДПС, четверо из восьми начали заметно сдавать и запинаться о собственные ноги.
Но труднее всего оказалось спуститься со Вшивой горки, а затем взобраться по противоположному склону ложбины, заваленному обломками старинных таун-хаусов. На спуске сбивали с темпа плотные заросли автонов, на подъеме – груды кирпича и строительный мусор. Будь все ходоки в приличной физической форме, ни то, ни другое не стало бы проблемой. Но поскольку Леший и «бройлеры» потихоньку выпадали в осадок, прорубать тропу сквозь жестяные заросли приходилось только военным, Касперу и Лере. А на подъеме товарищи были вынуждены взять Лешего, Бортника и бойцов на буксир.
В результате вымотались все. Пока группа шла через бывший ботсад, военные и Лера еще бодрились, но среди мрачных руин Нового поселка батарейки сели у всей группы. Единственное, что не позволяло ходокам плюнуть на все и упасть прямо посреди исполосованной глубокими трещинами улицы, это чувство долга.
Четверка отравленных «таблеткой Шульца» товарищей сдавала на глазах. Каких-то десять минут назад только Леший цеплялся к плечу Леры полумертвым эполетом, теперь же самостоятельно передвигались только Копейкин и Сергей. Ко всеобщему удивлению, вторым выбыл из строя матерый и, казалось бы, еще полный сил инструктор, а не кто-то из парней. Бортника потащил на горбу Галимов.
Впрочем, очень скоро пришлось поднять на щит и Копейкина. Его, перекинув через плечо, понес Терещенко. Усилители в боевых костюмах военных работали на полную катушку, но все равно было заметно, что офицеры вкладывают в процесс немало собственных сил. И силы эти на исходе.
– Бортник, сука, – прохрипел Леший, – не мог мне воду вколоть вместо «таблетки Шульца»? Кончусь скоро, так ломает.
– Маме пожалуйся, она пожалеет, – едва слышно ответил инструктор. – Не мог я иначе.
– Берегите силы, мальчики, – посоветовала Лера. – Нам последний рывок остался.
– Вправо все, быстро! – вдруг приказал Каспер, который шел впереди, в компании Найденова. – Засада!
– Чугунки! – подтвердил Сергей. – Уходим к шоссе!
– Нельзя, в угол себя загоним! – возразил было Леший, но его фраза утонула в грохоте взрывов.
В двух сотнях метров прямо по курсу из-за развалин коттеджа вырулили сразу три бронезавра. Их пушки плюнули в сторону ходоков несколькими выстрелами подряд, и спасло группу только то, что Каспер успел выставить какой-никакой метаморфный щит. С перепугу он не завершил формирование завесы, поэтому она быстро развеялась, но дело свое сделала. Аномальное марево сбило бронезаврам прицел, и они взяли слишком высоко. Получился серьезный перелет. Впрочем, биомехи мигом сориентировались и скорректировали прицел. Слава богу, люди оказались еще проворнее. Они буквально посыпались на землю и торопливо отползли под прикрытие руин на правой стороне улицы.
– Сюда! – крикнул Галимов. – Здесь подвал и ров!
Группа скатилась по отлогой осыпи в глубокую яму, а затем на четвереньках и ползком спустилась еще глубже, в узкую промоину, которая выводила из бывшего подвала дома в небольшую, заросшую металлокустарниками ложбину. Дальше промоина мельчала и терялась в жестяных зарослях, но главное, что здесь люди находились вне досягаемости для огня бронезавров. Разве что навеской врежут. Это опасение высказал Найденов.
– Нет, не станут они снаряды тратить, – возразил Галимов. – Основные силы пока далеко, пополнить боекомплект им негде. А лазерниками пусть жарят, сколько им вздумается. Не достанут.
– Поднимаемся, – скомандовал Терещенко. – В любом случае надо уходить.
Ходоки безропотно подчинились, поднялись на ноги и продолжили путь. Правда, теперь на плечах товарищей ехали трое. У Лешего начала отказывать нога. Некоторое время он ее приволакивал, потом хромал, а теперь и вовсе «забыл», как ею пользоваться.
– Хоть отстегивай! – Леший пару раз врезал кулаком по бедру. – Ничего не чувствую. И кисть тоже. Пока работает, но чувствительности ноль.
Он встряхнул правой рукой.
– Обними меня, – предложила Лера.
– Не сейчас, милая, – Леший усмехнулся. – Это романтично, любовь под обстрелом, но…
– Киборг наполовину, а гормоны все равно играют, – Лера вздохнула. – Обнимай и идем, буду твоим костылем.
– Быстрее, граждане, – поторопил их Галимов. – Танки приближаются.
– Впереди тупик, капитан, – заново сформулировал свое предупреждение Леший. – Шоссе, железная дорога, а дальше большая вода.
– По шоссе и пойдем, – заявил Галимов. – Быстрее будет.
– Не получится, – Леший помотал головой.
– Отставить разговоры, подтянись! – крикнул впереди Терещенко.
– Да послушайте вы!
– Леший, быстрее! – Лера потянула Лешего за собой и, наконец, заставила приятеля сдвинуться с места. – Нет времени на споры! Бронезавры!
Позади ходоков раздался грохот. Два огромных уродливых монстра начали утюжить гусеницами прикрывшие группу развалины коттеджа, а третий попытался спуститься в ложбину. Стоять на месте и спорить действительно не осталось времени.
Леший недовольно поморщился, вздохнул и двинулся, опираясь о плечо Леры, следом за всеми.
– Ах ты, черт… – вырвалось у Терещенко, когда Лера и Леший догнали группу.
– Что стряслось? – спросила Лера.
– Связь со штабом… – Терещенко встряхнул головой, как боевой конь. – Установилась и снова пропала.
– Хотя бы удалось сообщить, что мы в заднице? – поинтересовался Леший.
– Все в ней, – ответил полковник. – Координаты я передал, но внятного ответа они не дали.
– То есть спасти нас, если понадобится, им лениво, – Леший усмехнулся. – Крепко боевое братство, ничего не скажешь.
– Они просто не успели ответить, связь прервалась, – Терещенко попытался рассмотреть что-то в просвете между автонами. – Но я успел заглянуть в м-сеть.
– И что там обсуждают?
– Я оперативную сводку прочитал.
– И как, совсем плохо дело?
– Как посмотреть. Часть армии изделий совершила фланговый обход через Ельцовку. В бой были вынуждены вступить егеря Хистера. Как мы и предполагали. Теперь изделия теснят противника к бункерам Ковчега в Кольцово. Со стороны «Тайваня» идут несколько десантных гидромехов с морботами. Высадка предположительно произойдет в Бердском заливе.
– Хотят перехватить сталтехов, которые со стороны Морозовской учебной базы наступают, – прокомментировал Галимов.
– Так точно, – Терещенко коротко кивнул. – А северная группировка изделий заблокировала Сеятель, к которому вышли еще какие-то свежие силы сталтехов.
– Это из Плотникова, – заметил Каспер. – Там они тоже рыли шахту, такую же, как в Копачах. Но начали совсем недавно, ничего толком не успели.
– Теперь им и вовсе не до того. Но сталтехов, которые явились через тамбур, это подкрепление вряд ли спасет. Бронезавры-паровозы заблокировали Сеятель наглухо. Теперь ударная группа изделий почти беспрепятственно движется мимо Академгородка по Бердскому шоссе. Думаю, идут сюда, чтобы помочь морботам сдержать «морозовскую» группировку противника. Наблюдатели отмечают, что в строю замечен сам Троян. На уровне шлюзов стоит еще один заслон чистильщиков, но это для изделий не преграда.
– Десять минут боя, от силы, – согласился Галимов. – Надо бы нам поднажать.
– Сил практически не осталось, – вздохнула Лера. – Леший, ты как?
– Вынос мозга нарастает, и конечности отказывают, а так все в порядке, – Леший хрипло рассмеялся, отпустил плечо Леры и медленно сел на землю. – Вот не послушали вы меня, а зря! Я ведь пытался вам сказать, что дальше мы не пройдем.
– Соберись, Леший, – Лера опустилась перед сталкером на колени. – Сто метров до шоссе, по нему будет легче идти. Ты только возьми себя в руки. Ты ведь и не с такими проблемами справлялся.
– Не во мне дело, – Леший взглядом указал влево. – Дальше никто не пройдет. Только в обход. А на обход сил не осталось ни у меня, ни у тебя. Ни у кого. Да и бронезавры там…
– Я смогу, – прошептал Сергей, укладываясь на землю рядом с Лешим. – Сейчас отдохну минутку и дальше… пойду. Только бы чугунки не догнали.
– Их чистильщики придержат, плюс несколько километров марша по буеракам… – сказал Галимов, усаживая в ряд с Лешим и Найденовым еще и Копейкина. – Минут сорок форы у нас есть. Даже час, если чугунки не поднажмут.
Пристроив сержанта, капитан улегся за вывороченным пластом земли и приготовил к бою «Шторм». Слева от него, метрах в трех, позицию занял удивительно молчаливый сегодня Каспер. Оба взяли под наблюдение оставшуюся позади тропу, а также шоссе и опушку жестяного леса. Биомехи могли появиться откуда угодно, хотя шоссе подходило для передвижения машин, особенно колесных, чуть больше.
– Вы не поняли, вояки, – Леший горько усмехнулся и покачал головой. – Дальше над шоссе проходит Магнитный мост. Бывший железнодорожный виадук. Самая паршивая ловушка в Академе. Пройти под мостом смогут только двое – Копейкин и Сергей, для остальных это верная смерть. Ловушка вырвет из наших тел импланты с корнем, то есть фактически превратит кого в решето, а кого и вовсе пошинкует на ломтики. Меня, например, эта ловушка разорвет в клочья, как Тузик грелку.
– У инструктора тоже вряд ли остались импланты, – сказал Галимов.
– У Бортника, может, и не осталось ничего, – Леший пожал плечами. – А у остальных? Мои пока точно на месте. Сами видите. Хоть и не слушаются, а покидать организм не собираются. Я их чувствую. Будто раскаленными гвоздями меня нафаршировали. Слишком глубоко вросли импланты, никакие «таблетки» их не выведут. Отключить отключат, но не больше.
– Я тоже не уверен, – прошептал Бортник. – Пацанам проще, у них только «зараза» в организмах была. А у меня некоторые импланты вместо внутренних органов работают. Не хуже, чем у Лешего. И отказывают постепенно тоже, как у Лешего. Потому и падаю на ровном месте.
– Короче, шанс остался только у молодежи, – подытожил Леший. – На них и ставка. Другого варианта нет.
– Когда Троян и компания сюда прорвутся, вариантов вообще не останется, – сказал Терещенко, занимая позицию рядом с Галимовым и Каспером.
– Один точно останется, – возразил Леший. – Надавать чугункам по сусалам, чем не вариант? Но хрен редьки не слаще. Поляжем тут все. Хоть так, хоть этак.
– А ведь ты с Трояном справлялся, – заметил Терещенко. – И не раз.
– Трижды, – Леший кивнул. – Даже можно считать, что три с половиной раза. Только тогда я в форме был. Не то что теперь, размазня размазней. Скажите спасибо своему разведчику. Бортник, сука, не мог мне какую-нибудь воду впрыснуть вместо «таблетки Шульца»?!
– Ты спрашивал уже, – вяло ответил инструктор. – Не мог. Есть в нас секретный имплант или нет, не знаю, но командир легко вычислял, кому введено зелье, а кому нет.
– Ну вот как это так?! Не пойму я ничего. Какая связь?!
– Знал бы я… – голос инструктора стал заметно слабее. – У Шульца спросишь.
– Хрен я теперь доберусь до этого урода, – Леший опустил голову на грудь и тяжело вздохнул. – Но ничего, не я, так пацаны спросят. А я прикрою. Если смогу. Садятся батарейки.
Лера взяла его за руку и крепко сжала.
– Соберись! Прошу тебя!
– Поздно метаться, – прошептал Леший. – Бортник, у тебя допинг остался?
– Хочешь перепрыгнуть мост? – инструктор невесело усмехнулся.
– Нет, обрушить его хочу, – Леший поднял голову и кое-как зафиксировал плавающий взгляд на сержанте. – Не тупи. Остался или нет?
– Не осталось ничего. Я пацанам последние две дозы отдал. Чтобы обрушить, не хватит. Помнешь только.
– Две дозы и надо, – Леший перевел взгляд на Леру. – Возьми у них.
– Леший, допинг тебя добьет! – глаза Леры наполнились влагой. – Не надо!
– Это не ему, – слабым голосом сказал Копейкин. – Нам. Под мостом только мы пройдем, Леший прав. В нас ни одной железной твари не осталось. Только помогите ввести, я не могу сам себя уколоть… Рука не поднимается.
– А гемоглобин? – тихо спросил Галимов.
– На естественное железо в организме мост не реагирует, – наконец обозначил свое присутствие Каспер.
– Это точно?
– Точно, – уверенно ответил посредник. – Давно тут живу и наблюдаю за всем этим безобразием. Мотыльки легко под ним проходят.
– Вот и мы теперь чистые, будто бы первый день в Зоне, – сказал Копейкин. – Лера, две дозы никого не спасут. Зато если пройдем, Шульца отыщем, у всех шанс появится.
– Слова не мальчика, но мужа, – сказал Галимов и невесело усмехнулся. – Лера, берите зелье.
– Я взяла, – сказала Лера. – Ой, смотрите, сержант отключился!
– Черт! – Галимов приподнялся на локте и обернулся. – Дышит хотя бы?
– Пока дышит.
– Лера, действуйте поскорее, – приказал Терещенко. – Каждая секунда на вес золота.
Лера управилась быстро, а стимулятор подействовал еще быстрее, бойцы взбодрились буквально «на игле». Не прошло и минуты, а Найденов и Копейкин уже стояли на ногах, смелые, энергичные и полные решимости идти до конца.
Но для начала они энергично и решительно устроили небольшой стриптиз. Всего за пару минут они сняли всю амуницию, бронекостюмы, связали все имущество в узлы и приторочили эти узлы к импульсникам.
Видок у раздетых до трусов воинов был еще тот. Особенно нелепо смотрелся тощий Копейкин. Казалось, что ему даже не поднять связанное в тюк снаряжение, а уж тем более не перекинуть его через мост, как это не сговариваясь запланировали гонцы. Впрочем, от лишних хлопот его избавил Сергей. Он жестом дал понять, что выполнит оба «подхода к снаряду».
– Теперь главное хорошенько раскрутить, – негромко сказал Терещенко. – И выдержать угол в сорок пять градусов. Обеспечите максимальную высоту и дальность броска.
– Так точно, – сказал Найденов, подхватывая свой тюк.
– Вы все-таки подумайте, – сказал Галимов. – А вдруг мы ошибаемся и чертов секретный имплант существует? Просверлит вам по лишней дырке в башке, будете знать.
– Подумали, – уверенно заявил преобразившийся Копейкин. – Вы держитесь. Ладно? Леший, не умирай, мы мигом!
– Кидайте уже и топайте, – Леший поморщился и вяло махнул рукой. – Дискоболы.
Первый тюк перелетел через Магнитный мост просто идеально: взмыл выше центральной фермы, а упал на землю по ту сторону ловушки так, что закутанный в одежду «Шторм» даже не брякнул. Со вторым все прошло не настолько гладко, но тоже без критических последствий. Просто в последний момент Копейкин попытался что-то сказать Сергею под руку, и боец слегка смазал траекторию. Тюк задел ферму, кувыркнулся и рухнул в трех шагах от опасной зоны. Все зрители в этот момент затаили дыхание. Если бы тюк отпружинил и укатился под мост, дальше Копейкину пришлось бы топать голым и безоружным.
Но все обошлось. Оба тюка лежали по ту сторону ловушки целехонькие, ожидая своих хозяев. Парни напоследок обернулись.
– Бегите, – сказала Лера. – Холодно же!
Бойцы сорвались с места, как два спринтера, и помчались по раздолбанному шоссе. Под Магнитным мостом они не задержались ни на секунду, даже не притормозили. Когда гонцы подхватили тюки и принялись лихорадочно одеваться, Леший, Лера и Каспер, наблюдавшие за парнями, дружно выдохнули с облегчением.
– Прошли? – спросил Терещенко, не спускавший глаз с опушки леса.
– Все нормально, – ответил Каспер. – Теперь только успели бы.
– А к чему они должны успеть? – спросил Леший, переваливаясь на бок и пытаясь дотянуться до неподвижного Бортника. – К морковкину заговенью? К шапочному разбору? Нет, ребята-демократы, нам эти пацаны ничем не помогут. Лера… подтяни его.
– Что ты хочешь? – Лера вопросительно взглянула на сталкера. – Почему они нам не помогут? Если не противоядие, то хотя бы стимуляторы у Шульца вытрясут.
– Ты не поняла, – Леший дотянулся до подсумков сержанта и тщательно их обшарил. – Куда он гранаты дел? Неужто все истратил? Как не вовремя… Ты, Лера, не поняла. Допустим, принесут они антидот или допинг, не важно, взбодримся еще и мы с Бортником, выйдем в поле, дадим биомехам прикурить в четыре «бройлерных» хари. Вы еще поможете…
– Вот именно!
– А потом нас отпустит – и все закончится. Или не отпустит, это не имеет значения. Мы занимаем невыгодную позицию, один шаг назад – и кранты. Впереди биомехи, слева море, полное гидроботов, справа те же биомехи. Нам некуда деваться. Когда мы истратим все боеприпасы, чугунки задавят нас массой.
– Но сюда идут войска!
– Все войска стоят на уровне Сеятеля. Чугунки заблокировали шоссе и насыпь намертво. Есть слабая надежда на вертолетный полк и десантуру. Но пока вертушки прилетят из Бурмистрова, пока пройдут сквозь Барьер, потом сквозь заслоны драконов над Бердском… Нет у нас реальных шансов, Лера. Ни единого. Это не паника, это объективная оценка ситуевины.
– Я поняла, к чему ты клонишь! – Лера нахмурилась и помотала головой. – Даже не думай. Никто никуда не уйдет!
– Вы не правы, Валерия Андреевна, – сказал Терещенко. – Если вы останетесь, лишь увеличится счет потерям. И что важнее всего, Шульц ляжет на дно.
– Плевать! Хотите уходить – уходите! Вас тоже никто тут не держит! Вы военные, мы вольные, какое вам дело до нас и наших проблем? Забирайте своего сержанта и топайте. Время пока есть.
– Времени нет, – негромко возразил Галимов. – И энергии в аккумуляторах у нас нет. Далеко не уйдем. Перестреляют поодиночке.
– Так что мы останемся, – подытожил Терещенко. – А вот вы с Каспером… если в хорошем темпе…
Полковник взглядом указал на бойцов по ту сторону моста. Найденов и Копейкин к тому моменту уже оделись и рванули к повороту. Рванули очень быстро.
– Бегун из меня не очень, – перебил офицера посредник. – Зато я знаю эти места.
– Так в чем же дело, идите!
– Единственный шанс прорваться – это пройти по берегу. Вон там, по самому урезу воды. Выше очень подвижная осыпь, по ней не пройдешь, а ниже, сами понимаете, вода, в ней гидроботы. Но если идти след в след точно по кромке… А потом свернуть направо и подняться по руслу высохшей речки до инженерной будки старого водозабора…
– Мысль понятна, – вмешался Галимов. – Только как раз это направление сейчас перекрыто. Между нами и берегом триста метров сплошных чугунков. По их башням предлагаете пройти?
– Предлагаю выждать удобный момент. Когда они втянутся на шоссе и ударят, мы ответим, затем устроим какую-нибудь дымовую завесу и быстро спустимся к воде.
– Толково, но без прикрытия не получится. Да и не факт, что они все выйдут на шоссе.
– Это просто вариант. Шанс.
– Я прикрою, – сказал Леший. – Лера, снимай с Бортника доспехи.
– Зачем?
– Чтобы потом было легче его тащить. А батарейку дай мне.
– Половина заряда, – предупредила Лера, протягивая сталкеру «сердце зверя», вынутое из доспехов инструктора.
– У меня вообще ноль, – Леший выбросил разряженный аккумулятор и вставил новый. – Вот теперь порядок. Ну что, человеки, постреляем?
– Не спеши… – с усмешкой ответил Терещенко. – Всего пятнадцать минут прошло. Еще сорок пять в запасе. Так, капитан?
– К бою, – отрицательно качая головой, ответил Галимов. – Обсчитались мы. Топают.
Все, кроме Бортника, мгновенно заняли позиции и уставились на приближающуюся ударную группу железного войска.
Биомехов приближалось много. Очень много. И основную массу надвигающейся армады составляли тяжелые машины. Впрочем, когда чугунная армия подошла ближе, люди поняли, что немного ошиблись в оценке боевой мощи войска биомехов. Оно оказалось еще мощнее. На бортах тяжелых машин сидели сотни ботов-андроидов.
Лязгающий металлом, серый, лоснящийся под моросящим дождем поток разумных машин медленно заливал все видимое пространство, пожирал шоссе и терялся среди автонов жестяного леса. Биомехи надвигались неотвратимо, как волна цунами. И точно по центру их строя, направляясь прямиком к замершим на своей убогой позиции людям, шагал Троян. Он больше не менял свой основной облик, будто бы сигнализируя этим, что намерен окончательно решить с Лешим наболевший вопрос «кто кого».
«Одна проблема, – подумалось Лешему. – Раньше этот вопрос как стоял? Человекоподобная машина раздавит человека, или нафаршированный электронными имплантами и механическими приспособлениями человек победит машину. А теперь? Машина против человека в чистом виде. Да еще этот человек в паршивой физической форме. Честнее? Да, конечно, кто бы спорил. Только мне почему-то вообще не нравится эта честность. Наконец-то реальный вызов? Серьезные ставки? Да, согласен. Только не пошли бы все букмекеры куда подальше! Особенно один бородатый. Тот самый, который нас с Трояном придумал, и теперь мы по его воле постоянно «случайно» пересекаемся. Ах, что вы, он же крестный, как он может желать нам зла?! Ну, может, он и не желает ничего такого, да вот беда, у него с головой не все в порядке и категории добра и зла в его понимании сильно отличаются от общепринятых».
Лязг стал оглушительным, Троян и его войско подошли почти вплотную, и Леший отбросил все лишние мысли. Он отстегнул от пояса подсумок с плазменными гранатами, пустил его по кругу и, когда убедился, что товарищи готовы его прикрыть не только огнем импульсников, но и плазмой, медленно поднялся в полный рост.
Сил почти не осталось, у сталкера даже промелькнуло опасение, что он не сумеет сделать и шага, но Леший выкинул из головы и эту мысль. Он переключил усилители боевого костюма в режим «максимальная мощность», взял «Шторм» наперевес и решительно направился прямиком к Трояну.
С секундной задержкой в полный рост встали и все остальные, кроме Бортника. Военные, Каспер и Лера дружно вскинули импульсники и двинулись следом за Лешим. Твердым шагом и почти в ногу.
Биомехи почему-то не стреляли. Вряд ли их восхитило мужество отчаянных людей. Скорее они ждали приказа от Трояна.
Но приказа не поступало. Суперскорг ждал, когда его главный противник окажется на расстоянии удара.
И он дождался. Сталкер приблизился к Трояну и без всяких раскачек или вводных фраз врезал первым. Как и положено в драке.
Полковник Терещенко тоже не стал дожидаться у моря погоды и тут же скомандовал «Огонь!»…

* * *

От Магнитного моста до маленькой копии Обочины, рынка в Речкуновке, было метров триста по прямой. Всего-навсего. Но напрямую пройти не представлялось возможным, а по шоссе получался крюк. Да к тому же пришлось карабкаться по остаткам бетонных конструкций рухнувшего еще во время Катастрофы путепровода над шоссе. Этот брат Магнитного моста в прежние времена пересекал шоссе сразу за поворотом.
Бег с барьерами отнял у ходоков не столько силы, сколько время. Отмерянные Галимовым шестьдесят минут стремительно утекали. И хотя лично Найденов не уяснил, какая связь между поимкой Шульца и спасением товарищей, он все равно мысленно запустил обратный отсчет. В том же ключе мыслил и Копейкин.
– Так мы и за два часа не обернемся! – Иван повертел головой. – Нам бы наверх выбраться, на вторую насыпь. А потом по ней и вниз. Сразу к рынку выйдем.
– Постой, – Сергей придержал товарища за рукав. – Сюда встань!
Он указал на место рядом с собой. Сталкеры замерли в тени полуразрушенной опоры путепровода. Несколькими секундами позже из жестяных зарослей метрах в пятидесяти от ходоков вывалилось с жутким скрежетом нечто внушительных размеров и на колесном ходу. Бойцам потребовалось поднапрячься, чтобы узнать в этом аппарате, густо опутанном жестяными лианами, вполне стандартного биомеха модификации «носорог». Впрочем, кроме стандартных шипов, рогов и бивней на морде механической твари имелись и новшества. Например, курсовой концентратор энергии, почти такой же, как у гигантских «пауков», только чуть меньших размеров. То есть этот носорог мог швыряться очень крупными шаровыми молниями. А еще носорог имел примечательную деталь в основной части своего корпуса. Этой деталью оказался кузов. Полный морботов.
Вновь увидев этих биомехов, похожих на воскресших мертвецов, Копейкин не удержался и зябко поежился. Во время морской кампании прошлого года он видел их много раз, но не так близко, да и разглядывать их у него тогда не было ни желания, ни времени. И сейчас желания не появилось, но рассматривать пришлось. Чтобы не пропустить момент, когда враги заметят притаившихся в условном укрытии бойцов.
К счастью, морботы не смотрели по сторонам. Эти «фальшивые зомби» в черной униформе сидели неподвижно и смотрели только вперед. В их мутных глазах не отражалось ничего. Ни интереса, ни мыслей. Только мерцало красноватое свечение, идущее откуда-то изнутри. А между тем Копейкин точно знал, что эти замаскированные под людей биомеханические твари, в отличие от сталтехов, например, вполне разумны. Некоторым из них даже удавалось проникать в поселения сталкеров и выдавать себя за людей. И этот номер частенько проходил. Но сейчас никакой искры разума в глазах морботов не сверкало. Они просто ехали на задание.
Кстати сказать, примерно такая же картина нарисовалась в воображении, когда Копейкин представил на месте морботов своих товарищей по команде «сто один».
– Вот кого из нас хотели сделать, – проронил себе под нос Иван. – Таких же морботов-диверсантов, только для Большой земли.
Носорог с десантом вырулил на шоссе по ту сторону бетонного завала и укатил за поворот. Но сталкерам пришлось остаться в укрытии еще на долгие три минуты. Следом за первым транспортом на шоссе выехал второй, а затем третий.
– Слушай, Иван, – шепнул Найденов, провожая взглядом очередной грузовик с вражеским десантом. – Я не понял, ну, найдем мы Шульца, и что дальше?
– Он даст нам противоядие, если оно существует, – шепнул в ответ Копейкин.
– И что дальше?
– Вернемся к Лешему, дадим лекарство ему и Бортнику.
– А дальше?
– Вылечим их, что ты заладил?!
– Но они все равно не смогут пройти под мостом. Да и не факт, что противоядие подействует так же быстро, как допинг. Ну и Шульца за час мы вряд ли найдем и обработаем. А еще вернуться надо.
– Надежды мало, согласен, – Копейкин вздохнул. – И времени в обрез. Но попытаться мы обязаны.
– Тогда черт с ними, с морботами. Рванули!
Найденов без всякого разбега подпрыгнул и очутился на середине насыпи позади бетонной опоры. Вторым прыжком он преодолел оставшееся расстояние и уже с вершины насыпи крикнул:
– Иван, прыгай, прикрою!
Услышал Найденова не только Копейкин. Экипаж очередного носорога, вырулившего из прибрежной «жестянки», дружно повернул головы в сторону бойцов. Развернулись в их сторону и орудия транспортного биомеха.
Копейкин первым прыжком сумел одолеть только треть высоты насыпи. Второй прыжок получился у него еще хуже. Носорог, недолго думая, врезал по прыгающей цели из импульсной пушки. Спасло Копейкина то, что грунт под ногами поехал и сталкер резко сполз на пару метров вниз. Взметнувшийся перед носом фонтан гравия и горелой земли едва не опрокинул Ивана. Но все-таки он устоял на ногах и даже умудрился вновь прыгнуть. Недалеко и сильно отклонившись от намеченного маршрута, но все-таки он прыгнул. Найденов тем временем открыл беглый огонь по носорогу из «Шторма».
Огонь Найденова прикрыл Ивана, заставил носорога остановиться, а его экипаж выпрыгнуть из кузова. То есть у Копейкина появилась возможность собраться и прыгнуть в полную силу. С другой стороны, все успевшие покинуть машину морботы быстро рассыпались по кустам и открыли ответный огонь. Получилось нечто вроде забега по лезвию ножа. Промедли Копейкин хоть секунду, даже треть секунды, и обоих бойцов накрыло бы дружным залпом. Но Иван успел прыгнуть чуть раньше, чем над вершиной насыпи засвистели пули.
Бойцы кубарем скатились по другой стороне насыпи, вскочили на ноги и помчались быстрее ветра прямиком к центру поселка.
В Речкуновке, обычно многолюдной, сегодня царила тишь да гладь. Только не мирная и спокойная, а тревожная. Поселок пока не вымер, кое-где народ мелькал, но все движение сосредоточилось на восточной окраине. Нагруженные хабаром и оружием сталкеры и торговцы в спешном порядке уходили по тропе, ведущей в обход Бердского залива. Учитывая близкую канонаду и тот факт, что с юга в поселок уже въезжали носороги с десантом из морботов на бортах, эвакуация выглядела вполне уместной.
Бойцам пришлось пересечь почти весь поселок, чтобы отловить хотя бы одного местного жителя, способного указать, в каком из множества полуразрушенных закопченных строений расположен местный бар. Копейкин опасался, что баров может быть несколько, но выловленный торговец развеял его опасения.
– Бог с вами, господа хорошие, – торгаш махнул рукой. – Это вам не Обочина и не Шереметьевские ряды. Одного кабака хватает за глаза. Да и не любит хозяин конкурентов. Вот в прошлом году один ара хотел тут чебуречную открыть…
– Короче! – потребовал Найденов. – Где?
– Так вот же он, – торговец указал на ближайшее здание, к которому примыкал приземистый ангар.
– А за ним склад? – уточнил Копейкин.
– Не знаю, – торговец развел руками. – Никто не знает. Если склад, то стратегический. На рынок с него ничего не вывозят. А скажите, вы со стороны шоссе пришли? Как там? Народ гудит, что серьезная армия биомехов сюда идет, во главе с бронезаврами-паровозами. Видели их? Говорят, мочат чугунки егерей и каких-то залетных сталкеров почем зря. А со стороны Тайваня, говорят, гидромехи с десантом морботов идут. Так?
– Все так, – Копейкин кивнул. – Направо посмотри.
Торговец резко обернулся, увидел мелькающие вдалеке фигуры спешившихся морботов и заметно вздрогнул.
– Е-мое! Так что ж я тут с вами… лясы точу?! Линять надо!
– В добрый час, – Копейкин указал на восток. – Туда иди, в Ключи, а лучше еще дальше, там чисто пока. Только не в Морозово, там сталтехи.
– Стой! – вдруг приказал Сергей. – Как бармена зовут?
– Гиря его кличка, – уже на ходу бросил торгаш. – Но он закрылся наверняка, морботам он не наливает.
– Ну, нам-то нальет, – Копейкин первым бросился к двери бара.
Дверь действительно оказалась заперта, и бойцам пришлось применить оружие. Две очереди из двух импульсников вынесли пластиковую преграду вместе с шарнирами и замками. Но сразу бросаться в бар сталкеры не стали. Наоборот, они прижались к стенам по сторонам от двери и выдержали паузу. Пауза оказалась вовсе не тихой и безобидной. В баре что-то хлопнуло, и мимо бойцов просвистел целый рой пуль крупного калибра.
– «Мегера» у мерзавца, – с усмешкой сказал Найденов. – Давай, пока перезаряжает!
Копейкин «рыбкой» влетел в бар, перекатился и прямо из партера полоснул очередью по потолку над барной стойкой. Сергей тоже запрыгнул внутрь и врезал по бутылкам. Когда осколки осыпались, а жидкость вылилась на пол, нервы у бармена дрогнули.
– Я сдаюсь! Господа биомехи… или кто вы там, я сдаюсь! Я случайно выстрелил!
– «Мегеру» на пол! – крикнул Найденов.
Из-за барной стойки вылетела и с оглушительным грохотом рухнула посреди кабака здоровенная пушка, однозарядное ручное импульсное орудие залпового боя «Орион-1», в народе прозванное «Мегерой» за скверный характер последствий его применения. Выстрел «Мегеры» состоял сразу из дюжины поражающих элементов, которые разлетались по фронту на десяток метров в нескольких шагах от стрелка и дальше летели дружной стаей, будто бы связанные невидимой проволокой. Естественно, летели со скоростью, стандартной для пуль, выпущенных из импульсного оружия. В общем, «Мегера» воплощала в себе достоинства картечницы, только в «хай-тек» исполнении. Один у нее имелся недостаток – низкая скорострельность.
Однако лично Найденов был склонен закрыть глаза на этот недостаток. Он, не раздумывая, взял «Мегеру» в качестве трофея. Копейкин тем временем запрыгнул на стойку и направил «Шторм» на забившегося в угол бармена.
– Гиря?! – срываясь на фальцет, крикнул Иван. – Отвечай! Ты Гиря?!
– Да, да, я Гиря… – бармен никак не мог понять, что происходит и кто перед ним, человек или морбот.
– Вставай и веди нас к Шульцу!
– Что? – бармен захлопал глазами. – Я не понимаю, о чем вы?
– Можем тебя пристрелить или оставить на съедение морботам, – на стойку навалился Сергей. – Выбирай.
– Я не хочу!
– Тогда веди к Шульцу, – Копейкин присел и сунул ствол «Шторма» практически в нос бармену. – Мы знаем, он где-то здесь!
– Я не знаю никакого Шульца! – севшим голосом ответил бармен. – Клянусь вам!
– Пристрелишь? – спокойно спросил Сергей, поднимая взгляд на Копейкина.
– Патроны еще тратить! – Иван закинул «Шторм» на плечо и вынул из ножен финку. – Прирежу.
– Погоди, – Сергей сделал вид, что прислушивается. – Слышишь? Морботы подходят. Уже базарную площадь прошли. Валим отсюда!
– Постойте, господа сталкеры! Не бросайте меня!
Бармен торопливо поднялся с пола.
В ту же секунду в проеме выбитой двери возник черный силуэт морбота.
– Накаркали! – сказал Иван и, лихорадочно сдернув с плеча «Шторм», дал по проему короткую очередь.
– Сюда! – крикнул бармен.
Бойцы обернулись. Как и полагается в приличных полукриминальных заведениях, за стойкой обнаружилась потайная дверца. Сергей кивком отправил Копейкина следом за Гирей, а сам приготовил к бою «Мегеру». В закрепленном на прикладе «картечницы» патронташе осталось всего три выстрела, но Найденов просто не сумел отказать себе в удовольствии прямо сейчас потратить один из них на морботов.
Боец опустил «Мегеру» так, чтобы ее скрывала барная стойка, рисково дождался, когда в кабак вломится побольше морботов, а затем нажал на спусковой крючок. Эффект превзошел все ожидания. От биомеханических манекенов только клочья полетели.
Найденов резко сдал назад и скрылся в коридоре черного хода. Как раз в этот момент оставшиеся на улице морботы решили сменить тактику и зачистить кабак с помощью плазменных гранат.
Что ж, так было даже лучше. Пожар исключал преследование. Хотя и создавал некоторые проблемы. Теперь бойцам требовалось искать новый путь для возвращения.
Ивана и Гирю Найденов нагнал быстро, они прошли по коридору только с десяток метров. Продвижению мешала начатая еще в баре дискуссия.
– К Шульцу веди! – приказал Копейкин, сильно ткнув Гирю стволом «Шторма» в спину.
– Да хоть режьте, не знаю я никакого Шульца!
Копейкин вдруг снова выдернул из ножен финку, ухватил бармена за голову, приставил нож ему к горлу и начал движение, которым обычно перерезают глотки. Найденов видел, что Иван приставил клинок обушком, но Гиря-то был не в курсе.
– Ой, я знаю! – прохрипел он. – Я вспомнил! Вам доктор нужен, да? А я никогда его по фамилии и не называл! Все Вальтер Иванычем величал…
– Веди! – Копейкин убрал нож. – И только попробуй снова схитрить, вот сюда тебе «Мегеру» вставим и выстрелим.
Иван несильно ткнул Гирю финкой ниже пояса. Бармен охнул, схватился за ягодицу и, негромко причитая, поковылял вперед.
– Что ж вы злые такие, – проныл бармен. – Я же не понял просто, испугался и не сообразил. А вы ножиком тычете. Вон туда, прямо и по лесенке вниз. Там у Вальтера Ивановича госпиталь, людей лечит.
– Одних лечит, других калечит, – пробурчал Копейкин. – Кто приводит людей?
– По-разному, – уклончиво ответил Гиря, за что тут же получил новый тычок финкой в ягодицу. – Ой! Ну что вы, право дело! Вот вроде вас ребята приходят и больных приносят!
– Приносят? Без сознания?
– Кого как. Иногда совсем плохих доставляют, а иногда своим ходом люди прибывают. Добровольно.
– Ага, добровольно! – уцепился за оговорку Копейкин. – Значит, кого-то против воли сюда притаскивают?
Бармен понял, что сболтнул лишнего, стушевался, но так же быстро понял, что отступать поздно.
– Вы сами у доктора спросите. Он там, видите развилку? Вам налево, там лазарет.
– Ты не останавливайся, – Копейкин подтолкнул бармена вперед.
– Мне туда нельзя! – Гиря помотал головой. – Пристрелят сразу! Не губите!
– Стой, – приказал Найденов. – Запасный выход где?
– Направо. Прямиком к бывшему санаторию выйдете. Ну, я пойду?
– После нас. Пока здесь постой.
Сергей протиснулся вперед и в очередной раз приготовил к бою «Мегеру». Копейкин ожидал, что товарищ шагнет в левый коридор и потом выстрелит, но Найденов поступил иначе. Он выставил «Мегеру» в просвет бокового коридора, благо, что удерживать тяжеленную картечницу на вытянутых руках сил у бывшего «бройлера» вполне хватило, и нажал на спуск.
«Мегера» глухо тявкнула, и по коридору пронесся средней силы ураган, который смел на своем пути все и вся.
– А если доктор под пули попал? – Копейкин покачал головой. – Все-таки разжижила тебе мозги таблетка Шульца.
– Увидим, – Сергей ничуть не смутился и не обиделся. – За мной!
В коридоре бойцам пришлось перепрыгнуть через несколько изрубленных в куски трупов, зато не пришлось задерживаться у двери в «лазарет». Ее залпом «Мегеры» вынесло начисто. Найденов на ходу успел зарядить ручную пушку последним выстрелом, и когда бойцы очутились внутри лазарета, Сергей тут же использовал «Мегеру» снова. Залп разнес вдребезги все, что находилось вдоль левой стены просторного ангара.
Найденов бросил пушку на пол и вскинул «Шторм». Копейкин сделал то же самое, но уже в следующую секунду оба были вынуждены рухнуть на пол.
Зачистка левого фланга не решила ровным счетом ничего. Как оказалось, вдоль левой стены лазарета стояли только койки для «пациентов», а охрана лазарета и персонал прятались справа за нагромождениями каких-то ящиков, стеллажей и лабиринтом из лабораторной аппаратуры. Позиция у охраны была удобная, и чтобы выиграть этот раунд, бойцам требовалось срочно придумать какую-то военную хитрость.
– Семьсот шестнадцатый, по морботам огонь! – крикнул Найденов, подмигивая Копейкину.
– Понял вас, пятьсот пятьдесят пятый! – Иван поднял «Шторм» и полоснул по ближайшему стеллажу.
– Отставить! – рявкнул кто-то из охраны. – Команда «сто один»! Прекратить огонь!
– Есть прекратить огонь! – крикнул Найденов. – Назовите личный номер вашего командира!
– Девяносто три! А вас кто привел?
– Инструктор Бортник!
– Цель прибытия?
– Прикрыть эвакуацию лаборатории доктора Шульца!
– Встать!
Приказ был отдан таким тоном, что ни Копейкин, ни Найденов не поняли, то ли «бройлеры» не клюнули на уловку и собираются расстрелять бывших товарищей, то ли они поверили, но хотят убедиться, что это действительно «семьсот шестнадцатый» и «пятьсот пятьдесят пятый». В любом случае первым рисковать предстояло Найденову. Ведь Копейкин так и не получил личного номера.
Сергей поднялся не раздумывая. Копейкин задержал дыхание, ожидая развязки.
– Боец номер пятьсот пятьдесят пять, ко мне! – скомандовал старший охраны.
Копейкин с облегчением выдохнул.
– Есть! – бодро ответил Сергей.
– Что с семьсот шестнадцатым?
– Ранен, господин командир!
– Двое с носилками к раненому!
Копейкин перевалился на спину и взял поудобнее «Шторм», готовясь достойно встретить санитаров. Найденов тем временем вплотную приблизился к позиции «бройлеров» и оценил обстановку. Каким бы «разжижением мозга» ни страдал теперь боец, он сразу сообразил, что дальше работать придется с максимальной осторожностью. Не палить во все стороны, а стрелять одиночными, прицельно. А еще лучше перейти на холодное оружие.
Все дело в том, что охранники прикрывали собой гражданского в лабораторном комбинезоне, который держал в охапке два пластиковых кейса. Что спрятано в этих чемоданчиках, Найденов не знал, зато он не сомневался, что этот штатский и есть доктор Шульц.
«Ну, а если это Шульц, то в чемоданчиках должны быть его таблетки или документация по теме, – подумалось Сергею. – Сгодится и то, и другое, а главное – сам доктор. Значит, придется вспомнить все, чему учил Бортник и что показывал Леший».
Оставалось решить одну проблему: как справиться с десятком бойцов примерно равного класса?
Двое «бройлеров» подхватили носилки и двинулись в сторону Копейкина. На долю Найденова остались еще восемь. Сергей прикинул шансы. Эффект внезапности дело хорошее, но больше чем одну лишнюю победу за счет неожиданной атаки не одержать, факт. Разве что изменятся условия. Допустим, удастся расположиться так, что доктор Шульц окажется за спиной, а все «бройлеры» на линии огня.
– Почему стреляли? – когда Найденов приблизился, строго спросил «бройлер» с девяносто третьим номером на груди.
– Морботы, господин командир! Атаковали нас с тыла и с правого фланга. Мы решили зачистить заодно и левый.
– Тупицы, – командир хмуро взглянул на Сергея. – Пятерых своих положили.
– Виноват!
Найденов подошел достаточно близко, чтобы атаковать командира, и насколько смог сместился вправо. Шесть из восьми охранников оказались на линии огня. Тянуть резину не имело смысла.
Как и предполагал Найденов, эффект внезапности помог ему лишь на первом этапе, зато помог гораздо больше, чем ожидал боец. Трое из восьми охранников Шульца попали под очередь из «Шторма». Но дальше пришлось работать кулаками и ножом, поскольку импульсник из рук у Найденова выбил «девяносто третий».
Впрочем, это был первый и последний неудачный момент в последовавшей драке. Сергей не знал, кто был инструктором у этих бойцов, но Бортнику он явно проигрывал. А еще этих ребят не обучили грязным приемчикам, которые обожал морпех Бортник.
«Война вам не Олимпийские игры, – говорил на тренировках инструктор. – Честная игра – для сухопутных фраеров. Чем грязнее деретесь, тем больше шансов уцелеть».
На тренировках Сергей воспринимал слова инструктора отстраненно. «Бройлерная» сущность просто запоминала приемы и отрабатывала их до автоматизма, а возмущенная душа была вынуждена смириться, поскольку слабо контролировала тело. Да и если бы контролировала, что она могла поделать? Объявить забастовку? За такие фокусы наказание в команде «сто один» следовало незамедлительно, и наказание было суровое. На первый раз показательная порка, а затем расстрел на месте. В общем, спасибо сержанту Бортнику за его омерзительные, но жизненно важные инструктажи. Война это ведь и вправду не Олимпиада и не романтическая история с благородными героями. Это кровь и грязь.
Найденов успешно отбил атаку двоих «бройлеров» одним из грязных приемчиков Бортника, а затем припомнил, как его обманул и едва не проткнул финкой, будто насекомое иголкой, Леший. В отличие от сталкера, Найденов не стал жалеть противника. Так же, как не пощадил и следующего, которому вогнал финку под нижнюю челюсть, а затем и третьего, которого атаковал точным ударом ножа под нижний срез «броника», во внутреннюю часть бедра, а затем в лицо.
Во все стороны полетели брызги и даже ударили целые фонтаны крови. Успех и запах крови распалили Сергея, и он ринулся на оставшихся врагов с удвоенным энтузиазмом.
Примерно в ту же секунду хлопнул «Шторм» Копейкина, затем снова, а еще через пару секунд Иван очутился в тылу у оставшихся «бройлеров» и набросился сзади на того, что был к нему ближе. Копейкин тоже не стал стрелять, но для начала все-таки атаковал противника «Штормом», треснул в затылок «бройлеру» прикладом, а затем тоже взялся за финку.
Честно говоря, Сергей до последнего момента не верил, что Копейкин решится пустить кровь, да еще таким способом. Не такую уж серьезную промывку мозгов получил Иван в сравнении с тем, что пришлось выдержать Сергею. Да и в целом у Ивана было на порядок меньше опыта в таких делах. Все-таки рядовой Найденов до команды «сто один» три года прослужил в славных рядах чистильщиков, а журналист Копейкин все это время болтался по Екатеринбургу и сочинял статейки для модных журналов. Прочувствуйте разницу.
Но сейчас Иван не дрогнул, ввязался в драку со здоровенным бойцом и выиграл ее. Тоже с помощью грязного приемчика, но ведь победил. Факт.
С последним противником, а это был все тот же «девяносто третий», сталкерам пришлось повозиться, но вдвоем они одолели и его.
И вот когда командир охраны рухнул на пол, бойцы как-то враз успокоились. Утерли лица рукавами (вернее, размазали по физиономиям чужую кровь) и подошли к Шульцу.
Смотреть на обомлевшего и землисто-серого от страха доктора Шульца было больно. Он едва не падал в обморок от увиденного, а еще он явно опасался, что двое мясников, перемазанных с головы до ног чужой кровью, оставили несчастного доктора на десерт.
Заметив, что Шульц, не отрываясь, следит за движениями ножа, Найденов спрятал финку в ножны. Копейкин не догадался это сделать, но так было даже лучше. Когда клиент в тонусе, легче допрашивать.
– Спокойно, доктор, вам ничто не угрожает, – сказал Сергей, вытирая руку о комбинезон, а затем протягивая Шульцу. – Мы действительно хотим помочь. Сюда идут крупные силы биомехов, и вам придется эвакуироваться. Мы вам поможем. Меня зовут Сергей.
– Вальтер… – сдавленно прохрипел Шульц и опустил взгляд, рассматривая протянутую ему руку.
Рука Сергея была в саже, грязи и свежей крови. Пожать ее доктор так и не решился. Найденов незаметно усмехнулся и продолжил «мягко стелить».
– Вам следует взять только самое ценное и необходимое, остальное мы сожжем. К сожалению, Вальтер Иванович, на сборы у вас не больше трех минут. Но мы поможем, если прикажете. Что-то нужно упаковать или собрать?
– Нет, ничего, – пролепетал Шульц, переводя остекленевший взгляд на одного из бойцов охраны. Парень еще дергался в агонии. – Все здесь… в кейсах.
– Отлично, – вдруг вмешался Копейкин. – Берем кейсы и ходу. На кой черт нам эта обуза?!
Иван понял игру верно. Поскольку в его руках по-прежнему оставался окровавленный нож, ему досталась роль «плохого полицейского».
– Иван, это же доктор Шульц! – «возмутился» Найденов. – Ученый с мировым именем! Он таблетку придумал, которая избавляет от нанороботов.
– Ага, слыхал я эту байку! – Копейкин ухмыльнулся. – Уже лет пять, как по Зоне бродит. Таблетка Шульца. Миф это, Серега. Кончай его и двинули. Морботы на хвосте! Что в кейсах, продадим, а командиру скажем, что опоздали, что морботы первыми до Шульца добрались.
– Не надо! – проронил доктор. – Не бросайте меня! Без меня ничего не получится. Таблетка не подействует!
– Какой-то бред несешь, – с угрозой в голосе заявил Копейкин. – Какая таблетка, почему без тебя не подействует?
– Таблетка Шульца – это реальность! Я наконец-то ее создал! Все получилось. Клянусь вам! Постойте, ведь вы… тоже из команды «сто один», да? Только вы почему-то не хотите в ней служить, и… впрочем, не важно! Если вы прошли курс обучения или хотя бы начали его, значит, в вашей крови есть действующее вещество моей таблетки!
– А вот с этого места поподробнее, доктор! – Иван направил на Шульца финку. – Соврете, воткну в глаз!
– Зачем мне врать?! Что вы! Я ведь собираюсь сообщить вам добрые вести! Вы свободны! Понимаете? Моя таблетка избавила вас от всех имплантов, от всей дикой механической заразы, которую вы подцепили в Зоне! Избавила от всех жестяных метастазов, убивавших вас все время, пока вы находились здесь! Вы здоровы и у вас отличные шансы покинуть это проклятое место навсегда.
– Вот спасибо, доктор, – Копейкин скривился. – И почему же мы до сих пор здесь?
– Э-э, видите ли… процесс внедрения моей таблетки пока в самом начале и нам… мне нужны помощники, да и охрана… – доктор осекся и вновь покосился на трупы. – Как тяжело пахнет кровью… мы не могли бы отойти?
– Потерпишь, – отрезал Копейкин. – Продолжай. Так почему мы здесь? Это что-то вроде отбивания потраченных на наши таблетки денег?
– Формально нет, но…
– Понятно. А теперь скажи нам, доктор, тебя кто-нибудь просил это делать?
– Конечно!
– Я что-то не припоминаю, – Копейкин взглянул на Сергея. – Ты просил избавлять тебя от заразы и всех имплантов?
– Нет, – Найденов покачал головой. – Но доктор в чем-то прав. Его таблетка большое благо для тех, кто хочет вернуться на Большую землю.
– Конечно, это благо! – воскликнул Шульц, вдохновленный поддержкой Сергея.
– И гарантированная смерть для тех, кто слишком серьезно увяз, – добавил Иван. – Допустим, для тех, у кого половина организма заменена имплантами.
– Но ведь это уже не люди! Это киборги! Это наполовину сталтехи! Им не место на Большой земле. Им вообще не место в подлунном мире.
– А вот это не вам решать, доктор. Тоже мне, вершитель судеб нашелся! В бога решили поиграть, Шульц? Такие игры до добра не доводят. Короче, нет времени на разговоры. Есть у вас средство, которое блокирует действие вашей таблетки? Если нет, вы нам не нужны.
Иван снова демонстративно поиграл финкой.
– Я не понимаю, зачем вам это? Вы ведь избавились от имплантов!
– Вопросы, доктор, здесь задаем только мы. Хотите жить? Тогда отвечайте, и побыстрее. Как вывести из организма вашу таблетку? И что за мина, в смысле – секретный имплант вводится вместе с ней?
– Секретный имплант? Мина? Не понимаю, о чем вы говорите.
– Все, терпение лопнуло, – Иван решительно шагнул к доктору и занес финку. – В какой глаз воткнуть, Шульц? Выбирай!
– Погоди, – остановил его Найденов. – Значит, секретного импланта нет?
– Я ведь сказал, в ваших организмах не осталось вообще никаких имплантов!
– Нам сказали, что если кто-то попробует дезертировать, секретный имплант его убьет.
– А-а, вы об этом, – глаза у Шульца забегали. – Видите ли… это своего рода подстраховка, но…
– Не вилять! – рявкнул Копейкин. – У нас товарищи загибаются, а ты говоришь, что нет секрета?!
– Я сожалею, что так вышло, но…
– Ну все! – Иван замахнулся.
– Это правда! – взвизгнул Шульц. – Если ваши товарищи имеют в организме серьезные импланты и не принимают стимуляторы, они обречены! Понимаете, секретного импланта в ваших организмах действительно нет. Таблетка одновременно и является пресловутым имплантом, это запрограммированный искусственный вирус! Этот вирус запрограммирован на жесткую сцепку с нанитами и выведение их из организма. Полезные импланты или вредные, вирус не разбирает. Теоретически можно избавить зараженных от вируса, и тогда они как бы избавятся от «импланта», но над лекарством-антивирусом я только работаю. Заблокировать действие таблетки пока невозможно!
– Какая изощренная ложь, – вдруг сказал кто-то за спиной у Найденова. – Осторожно, господа бойцы, без резких движений, вы оба на мушке!
Сергей медленно обернулся и смерил взглядом стоящего у него за спиной человека. Копейкин тоже покосился на гостя и почему-то хмыкнул.
– Куда же без вас? – проронил Иван. – Дырка будет. Давно следите?
– Давно, Копейкин. С того момента, как ты в первый раз не вышел на связь. Что случилось, Иван, решил переметнуться?
– А вы против, господин Черный Лис? Или месье Делен?
– Называйте, как угодно, – Черный Лис уселся на поваленный стеллаж, продолжая при этом удерживать бойцов на мушках сразу двух «Страйков». – Но я закончу мысль, если позволите. Господин Шульц вас обманывает. Если бы вы внимательно слушали его пламенную речь, то услышали бы весьма серьезную оговорку.
– Он сказал, что если наши товарищи не принимают стимуляторы, они обречены, – небрежно проронил Найденов. – Мы уловили эту оговорку.
– Браво, солдат, – Лис кивнул. – Не ожидал от вас. Может быть, продолжите, удивите меня на все сто?
– Мы принимаем не просто стимуляторы. В них содержится еще и вещество, частично нейтрализующее действие таблетки Шульца. Стабилизатор. В противном случае этот его «программируемый вирус» вывел бы из наших организмов не только нанороботов, но и все, что плохо лежит. Проще говоря, разрушил бы наши организмы, и мы сгнили бы заживо. Весь фокус его «программы» заключается в том, что вирус реагирует на массу и плотность. В первую очередь выводится все, что сделано из металла и кремния, затем приходит очередь кальция в костях, затем вирус берется за белки и в последнюю очередь за воду.
– К этому времени организм уже погибает, – заметил Лис. – Да, солдат, вам удалось удивить меня на все сто процентов. Браво дважды. Что скажете, Шульц?
– Ничто не совершенно, – доктор развел руками. – Но я работаю над этой проблемой!
– То есть нейтрализовать вашу таблетку можно? – уточнил Копейкин.
– Можно даже полностью ее заблокировать, – нехотя согласился Шульц. – Надо только ввести максимальную дозу нейтрализующего вещества, стабилизатора, можете называть его «антидотом».
– И тогда не будет никакой «самоликвидации»? И все импланты останутся на месте? И стимуляторы-стабилизаторы не нужно будет принимать каждый день?
– Нет, не нужно. Человек будет жить, как жил, разве что в его крови навсегда останутся нейтрализованные вирусные частицы.
– Колите! – Копейкин спрятал нож и закатал рукав.
– Но… у меня нет…
– Хватит отговорок, доктор, – вдруг строго сказал Черный Лис. – Делайте, что вам говорят. Введите этому сердитому юноше антидот. Иначе он вас зарежет, честное слово. И я не стану ему мешать.
– Вы не понимаете… – Шульц покачал головой и вздохнул. – Нет, мне не трудно, но вы не понимаете…
Он положил кейсы на лабораторный стол и открыл один из чемоданчиков. Сталкеры и Черный Лис с любопытством заглянули в кейс. В нем были аккуратно уложены прозрачные пластиковые баллончики с желтоватой жидкостью и два медицинских пневматических инъектора. Доктор быстро закрыл кейс и открыл другой. В нем лежало практически то же самое, только жидкость в баллончиках была красноватой. Шульц взял один баллончик, зарядил в инъектор и поднял взгляд на Копейкина.
– Предупреждаю, вместе с полезным действием «таблетки» будет заблокировано и действие всех прочих компонентов. Например, анаболиков и стимуляторов. Вы станете обычным человеком, каким были до того, как впервые попали в эту лабораторию.
– Меня устраивает.
– Не думаю, что вы были таким же смелым, сильным и… безрассудным, – Шульц покачал головой. – Я хорошенько подумал бы на вашем месте.
– Останемся каждый на своем месте, – Копейкин протянул доктору руку. – Колите!
Шульц приставил инъектор к предплечью Ивана и нажал на кнопку. Приборчик негромко пшикнул. Найденов и Лис с интересом уставились на Ивана.
– Ну что? – спросил Сергей.
– Ничего, – Иван пожал плечами и поморщился. – Ну, и воняет же тут.
Он бросил беглый взгляд по сторонам, а затем опустил глаза, осмотрел себя… и тут же принялся вытирать окровавленные руки о разгрузку.
– Подействовало, – сделал вывод Сергей. – Меня тоже уколите, доктор. Хотя нет! Я сам. Дайте инъектор.
Шульц вопросительно посмотрел на Лиса. Тот кивнул.
Найденов ввел себе антидот и замер, будто бы прислушиваясь к ощущениям.
– Что чувствуете? – поинтересовался Лис.
– Отпускает, – не оборачиваясь, ответил Найденов.
– Очень хорошо, – Черный Лис вдруг резко подался вперед и врезал рукояткой «Страйка» Сергею по макушке.
Найденов мешком свалился на пол. Шульц испуганно отпрянул и затравленно взглянул на Копейкина, но Иван никак не отреагировал на происходящее. Он устало, немного виновато и как-то обреченно смотрел на Лиса, а вернее, будто бы сквозь него, в какую-то неведомую даль.
– Вот и отлично, – Лис спрятал один «Страйк» в кобуру. – Товар в наличии, изобретатель тоже, зелье работает, свидетели нейтрализованы. Копейкин, как самочувствие?
– Спасибо, нормально, – негромко ответил Иван.
– И мозги на место встали?
– Да, шеф, – Иван кивнул и опустил взгляд.
– Вот и отлично. Уложите кейсы в один рюкзак, агент. Я помогу доктору. Вы ведь не будете возражать, господин Шульц, если я помогу вам выбраться из этой… из этого опасного местечка?
– У меня были свои планы, но… – Шульц покосился на импульсный пистолет в руке у Лиса.
– Видимо, эти планы для вас сверстал Виктор Андреевич? Можете забыть о них. Ваш любезный покровитель не так давно был отстранен от своей должности и приговорен к ссылке в рудники. Он ведь так хотел туда попасть. Если не возражаете, теперь я возьму на себя финансирование вашего проекта и контроль над ним.
– Вы?
– Я. А что? В иерархии небезызвестной вам Организации я занимаю третью строчку. О, пардон, занимал. Теперь я автоматически переместился на ступень выше. Как раз на место Виктора Андреевича. Так почему бы мне не взять под контроль часть его проектов?
– Разумно, – Шульц мгновенно отбросил все сомнения и сменил тональность.
– Я тоже так думаю.
– Но здесь только часть запасов «таблеток» и «антидота», – поспешил сообщить Шульц. – Крупная партия «таблеток» хранится на фабрике недалеко от ИЯФ. Правда, там нет ни капли «антидота». Все, что я успел синтезировать, в кейсе.
– Так я и думал, – Лис улыбнулся, явно от удовлетворения своей прозорливостью. – Забудьте о фабрике и содержимом ее складов. Сталтехи не выпустят оттуда никого. А значит, ничто из тех запасов не попадет на рынок. Однако, как удачно я все просчитал! Теперь, когда Виктор Андреевич не у дел, я сам выведу на рынок «таблетку Шульца». Только не так, как это пытался сделать Ушицкий, не создавая параллельно личную армию и, конечно же, с ведома шефа. Думаю, у меня найдутся аргументы, чтобы убедить его в безопасности «таблетки Шульца» для прочих проектов Организации. Ведь теперь это будет действительно полноценный продукт, не придерешься! Не только избавление от скоргов, но и безопасное существование с избавляющим от «жести» веществом в крови. Отлично! Я ведь не ошибся, Шульц, этот продукт может стать не только лекарством, но и вакциной, защитой от «заражения жестью» в Зоне?
– Если еще немного поработать…
– Тогда отлично вдвойне, доктор Шульц! Батарейки с энерговеществом на фоне такого продукта становятся вторичным проектом.
– Батарейки со скоргиумом? – удивленно спросил Шульц. – Для Большой земли?
– Да, но добыча скоргиума тормозится тем, что в Зоне не хватает профессиональных шахтеров, никто не хочет рисковать здоровьем, а сталкеры не любят тяжелую работу. Наш босс нашел выход, нанял погонщиков-мнемотехников для сталтехов, но это тупиковый путь, много хороших мнемотехников не найдешь, а значит, и не расширишь добычу. Шеф пока не хочет этого признавать, но очень скоро он остынет и признает, что в его «шахтерском» плане имеются слабые места. А вот если мы параллельно запустим в оборот полноценные таблетки Шульца, мы получим монопольные права на… все! Представляете, какая перспектива, доктор? Если мы гарантируем шахтерам и горным инженерам, что они не заразятся и смогут спокойно вернуться из Зоны домой, к нам охотно приедут лучшие специалисты! Получится, кто контролирует полноценные таблетки Шульца, тот контролирует и добычу скоргиума!
– Получится, это будет ваш шеф, – осторожно заметил Шульц. – Вы, в лучшем случае, получите должность главного менеджера проекта.
– На первых порах, да, – Лис усмехнулся. – А там будет видно. Фантастическая перспектива! Копейкин, шевелись! Мы выходим!
На Ивана окрик Черного Лиса подействовал, словно удар хлыста. Копейкин вздрогнул, затем пригнулся и начал торопливо засовывать кейсы в вещмешок. Пластиковые чемоданчики никак не желали умещаться в рюкзаке. Иван перепробовал уже все возможные варианты, но без толку. В другой ситуации он давно бы плюнул на бесполезную работу, но сейчас над ним висел незримый меч с гравировкой «за верность хозяину».
«Черт возьми, – вдруг подумалось Копейкину. – Хозяину! Какому? Этому европейскому хлыщу? С каких это пор он стал моим хозяином?! Нанимателем – согласен, но ведь я не раб! Все, что он мне заплатил, было заработано честным трудом. Потом и кровью было заработано. Так что я ничего ему не должен. Почему же я подчиняюсь? По инерции? Потому, что боюсь потерять хорошую работу? А нужна ли мне эта работа? Буквально пять минут назад я был совсем другим человеком. Смелым, решительным, сильным. И не нуждался ни в каких покровителях. Что изменилось? Отпустил допинг? Да, но… ведь по сути я остался прежним. Я, наконец, нашел настоящих друзей, нашел дело, за которое мне не стыдно, почти нашел смысл жизни. И теперь я должен возвращаться к тому, с чего начал? Почему? Кому я это должен? Черному Лису? Да не пошел бы он на хер! Я изменился! Я теперь совсем другой! Я человек, а не бездумная пешка в его игре! Я… черт возьми… да! Почему я не могу называть себя так?! Я сталкер!»
– Копейкин! – вновь позвал Лис.
Иван резко затянул вязки рюкзака и положил руку на «Шторм». После того, как отпустил допинг, взять импульсник в руки стало почти невыполнимой задачей. Как бы ни бодрился Иван, как бы ни убеждал себя, что теперь он сталкер, а в действительности он вернулся в прежнюю ипостась, которая была абсолютно неприспособлена к жизни в Зоне. Тем более прежнее «Я» Копейкина не было способно на убийство. Фактически Иван Копейкин прежнего образца являлся полнейшим антиподом Копейкину, кандидату в бойцы команды «сто один». Первый был и остался столичным мажором, а второй полностью подчинился инстинктам и органично влился в типичный контингент Зоны. Первым мог вертеть, как хотел, любой харизматичный подонок, второму сам черт не являлся ни братом, ни авторитетом. Первый не выносил даже вида стейка с кровью, второй мог заткнуть за пояс любого мясника и палача.
Копейкин все-таки нашел в себе силы, сжал рукоятку «Шторма» и даже снял оружие с предохранителя. Но поднять импульсник, а уж тем более направить его на Лиса, сил у Ивана так и не хватило. Прежний Копейкин виртуально давил, ломал, подсекал и в результате побеждал по всем статьям.
– Копейкин! Живее, слизняк! Бери мешок и шагай за нами!
Нет, даже на это оскорбление Иван теперь не мог ответить в стиле себя прежнего, образца десятиминутной (всего-то!) давности. Не осталось ни слов, ни злости, ни сил. Остались только покорность, обреченность и пустота.
– Он не пойдет, – вдруг прохрипел из партера Найденов. – Вы оба в ад собрались, а ему еще жить…
И тут же, подкрепляя слова Сергея, по ближайшим к Лису и Шульцу стеллажам хлестанула очередь из «Шторма». Иван точно видел, что доктора пули не задели, а вот Черного Лиса очередь буквально смела со сцены и отшвырнула куда-то к запасному выходу, который темнел в правой стене. Копейкину очень хотелось, чтобы эта очередь оказалась как раз той, которая поставит точку в трудной и полной приключений жизни Черного Лиса, но почему-то Иван был уверен в обратном. Слишком уж театрально падал этот французский артист, как в плохом кино.
«Ну и черт с ним!»
Копейкин бросился к Сергею и помог ему подняться.
– Клиентов упустим! – ощупывая макушку и морщась, сказал Найденов. – Где они?
Копейкин повертел головой. Черного Лиса, как он и опасался, в поле зрения не оказалось. Скорее всего, этот пройдоха действительно уцелел и уполз через черный ход. Куда делся Шульц, предположить оказалось сложнее. Поблизости от того места, где вот только что стоял доктор, никаких потайных дверей не наблюдалось. Иван развел руками.
– Не вижу. Сбежали, наверное.
– Скатертью дорога, – решил Найденов. – Нам тоже пора шевелиться, времени в обрез. Двадцать минут осталось. И это в лучшем случае. Давай, ноги в руки…
– А ты сможешь?
– Еще не так прилетало, заживет, – Сергей осторожно ощупал макушку. – Главное, что зелье у нас. Надо успеть. Бегом! Надеюсь, хотя бы у моста нас дождутся, никуда не расползутся.

* * *

Повторно раздеваться гонцам не пришлось. Когда они очутились неподалеку от Магнитного моста, выяснилось, что десант морботов больше не высаживался на берегу. Поэтому у парней появился шанс прокрасться к позициям товарищей по урезу воды. Бойцы, недолго думая, спустились к водохранилищу по просеке, которую проделали в автонах носороги, быстро прошли по берегу и вновь поднялись к шоссе.
На шоссе по ту сторону Магнитного моста бойцов ожидала полная… жесть. И это очень слабо сказано. Груды горящего металлолома, рваная завеса черного дыма и лужи крови покрывали все шоссе перед Магнитным мостом и метров на сто к северу от него.
– Как же так?! – прохрипел запыхавшийся Копейкин, испуганно озираясь по сторонам. – Мы ведь… вовремя вернулись! Ровно час! Ровно час… прошел! И… откуда столько крови?!
– Это бойцов каких-то, – Сергей поднял с земли десантный шлем, проломленный в двух местах. – Все-таки прилетели вертушки с десантурой. Не зря Терещенко сигналил. Видишь, биомехи отступили… Может, наши все-таки уцелели?
– Наши… – Иван запнулся и совсем перешел на шепот. – Вряд ли. Может быть, кто-то, но… не все.
Он проследил взглядом за цепочкой из красных капель, которая уводила под мост. Иван вернулся, остановился неподалеку от коварной ловушки и запрокинул голову. Найденов подошел и тоже поднял взгляд.
Лучше бы они этого не делали.
Сначала бойцы решили, что видят какую-то сюрреалистическую картину. Даже Найденов, привыкший видеть всевозможных сталтехов и просто изувеченных «жестяной заразой» людей, не сразу понял, что же он видит. Но вскоре парни поняли, что перед ними, а вернее – над ними, висят останки полковника Терещенко.
Военный висел под мостом, сцепившись с искореженным биомехом. А точнее, он был пришпилен к подбрюшью виадука обломками машины. Если честно, узнать в этом окровавленном куске плоти останки Терещенко удалось с трудом. Труп был изрешечен не только обломками биомеха. Все имевшиеся у полковника импланты были со страшной силой притянуты мостом, в результате чего на теле полковника не осталось буквально ни одного живого места. Особенно жутко выглядели пустые глазницы. При жизни у полковника были искусственные глаза, изготовленные самим Механиком, как гласила солдатская молва.
Найденов с огромным трудом сумел взять себя в руки и оттащить назад совершенно обалдевшего и потому напрочь зависшего Копейкина. В новом (а вернее, старом) состоянии им обоим с трудом удавалось осмыслить то, что они видели.
Море крови и истерзанные тела все-таки зрелище ненормальное. На войне к виду трупов постепенно привыкаешь, но ровно настолько, чтобы тебя не выворачивало наизнанку от вида тел погибших товарищей. А вот последствия «мясорубок» выглядят отвратительно для кого угодно. Хоть для новичков, хоть для бывалых солдат.
Бойцы попятились, выбрались на относительно свободное от обломков место и почти одновременно наткнулись взглядами на новую знакомую деталь. Это был фрагмент рукава боевого комбеза с шевроном чистильщика и капитанскими звездами чуть выше нашивки.
Увидев этот лоскут, Копейкин только тихо охнул. Сергей нашел в себе силы подойти и, поднатужившись, откинуть крупный обломок бота-андроида.
Под обломком лежал Галимов. Тело капитана было продырявлено лазерными импульсами как минимум в десяти местах, да к тому же неоднократно переломано. Складывалось впечатление, что, даже получив смертельные ранения, капитан не сдался, продолжил схватку. Поэтому биомехи были вынуждены пойти на таран и задавили Галимова массой. Но и тут им пришлось несладко. Даже будучи погребенным заживо под грудой машин, Галимов умудрился оставить последнее слово за собой. Все биомехи, что навалились на него, так и остались в роли камней могильного холмика.
Найденов поднял тоскливый взгляд и осмотрел пространство вокруг. Копейкин перехватил его взгляд и тихо застонал. Сергей явно не верил, что уцелел хоть кто-то из отчаянной шестерки ходоков, и это разрывало Ивану сердце. Особенно невыносимой казалась мысль, что вот прямо сейчас или чуть позже обнаружатся останки Леры. Копейкин, как мог, гнал эту мысль, но она возвращалась с настойчивостью бумеранга. И от этого Ивану становилось плохо до одури, до полного оцепенения. В его понимании это было самое ужасное, что можно увидеть на войне. Истерзанное женское тело.
Сергей, в силу более зрелого возраста, был не настолько сентиментален. Ему все увиденное тоже не доставляло удовольствия, но прежде всего Найденов хотел докопаться до истины. То есть найти все тела. И мужские, и женские.
С трудом карабкаясь по завалам из обломков биомехов, Найденов прошел чуть дальше по шоссе и в очередной раз присел над человеческим телом. Теперь нашелся Бортник. Инструктора раздавил гусеницами бронезавр. Раздавил почти без остатка, в лепешку. Что это именно инструктор, Сергей понял только по клочкам униформы, да и то с трудом.
– Такой боец был… – Найденов покачал головой. – И разведчик… от бога.
– Все, не могу, дурно… – у Копейкина окончательно сдали нервы. – Глупо! Как все глупо получилось! Ведь случайно сюда свернули! И попали под раздачу! Почему? За что?!
Он сел на землю и привалился к горячему борту какого-то колесного биомеха. Дальше искать тела погибших товарищей у него не осталось никаких сил. Ни физических, ни моральных.
– От Каспера почти никаких запчастей… – хрипло проронил Найденов, поднимая с земли какую-то вещицу. – Только часы. Оплавленные. Сожгли, наверное, посредника.
Сергей бросил Копейкину находку, но Иван не сумел ее поймать. Платиновые часики Каспера (стоимостью, если люди не врут, за миллион!) шлепнулись в лужу из смеси крови, синтетического масла и расплавленного гудрона. Да и упади они на чистый асфальт, Копейкин не прикоснулся бы к дорогостоящей вещице. Пусть ее сожрут скорги, раскаленная платина им в глотку!
– Ле… – голос Ивана сел. – Ле…
– Лешего не вижу, – ответил Сергей на его незаданный вопрос. – Леру тоже.
– Точно? – Иван кое-как справился со сдавившим горло спазмом. – Ты… все осмотрел?
– Сколько смог, – Найденов тоже заметно расслабился.
– А там, ближе к лесу? – Копейкин обернулся в сторону тропы, по которой группа изначально вышла к шоссе, и вдруг насторожился. – Ого! Ты это видишь?
– Вижу, вижу, – негромко проронил Сергей, одновременно поднимая «Шторм» для стрельбы от бедра.
Между шоссе и жестяным лесом медленно формировалось мутное метаморфное облако. По объему аномальное явление было небольшим, размером со школьный автобус или со слона, или с бронезавра – выбирайте сравнение по вкусу. Особых спец-эффектов при формировании маскировочного облака не наблюдалось. Просто в определенном объеме видимого пространства воздух помутнел и начал мелко дрожать.
А затем из колышущегося марева вышел человек. Высокий, крепкий, но не грузный, косматый, бородатый, в распахнутом брезентовом плаще поверх стандартного сталкерского комбинезона и, что удивительно, практически без оружия. Внушительных размеров нож в ножнах, закрепленных на бедре, выглядел скорее как инструмент, а не как оружие.
Человек сделал несколько шагов в направлении бойцов, остановился, выпучил нахальные синие глаза на воинов и поманил бойцов пальцем. Как нашкодивших первоклашек.
И, что удивительно, оба тут же подчинились. Без колебаний, раздумий и сомнений. Пошли как миленькие. Будто бы они действительно первоклашки и позвал их родной отец.
Только очутившись в двух шагах от странного человека, бойцы очнулись и вновь начали мыслить адекватно.
– Твою мать… – коротко встряхнув головой, проронил Найденов. – Это что за фокус?
– Никаких фокусов, – пробасил в ответ бородач. – Чай, не в цирке. Привет, босяки.
– И тебе привет… Механик, – ответил Копейкин.
Сергей недоверчиво покосился на товарища, а затем вновь уставился на бородатого типа, но теперь с удивлением и недоверием. А как еще он должен был смотреть на одного из персонажей зональных легенд и баек? Ведь в существование Механика реально верили только те, кто был с ним знаком.
– Ищете чего-то? – спросил Механик.
– Скорее всего, тебя, – устало ответил Иван. – Только сами того не понимаем. То есть не понимали…
– Да? И чего хотели?
Копейкин снял с плеча рюкзак с кейсами и протянул Механику.
– Если Леший жив, ему надо впрыснуть зелье номер два. Красненькое такое. Впрыснешь?
Он бросил рюкзак Механику. Тот поймал, но при этом загадочно ухмыльнулся.
– А почему ты решил, сынок, что я знаю, где сейчас Леший?
– Ты же Механик, – Копейкин уставился на бородача исподлобья. – Ты его крестный. Я слышал, они с Лерой так тебя называли, когда мы в прошлый раз с тобой встретились. Значит, ты не из любопытства сюда пришел, а за своим крестником.
– Так ведь мне много кто крестником приходится, – Механик хитро взглянул на Ивана. – Даже Троян. Может, я за ним пришел? Возможен такой вариант?
– Да, но… – Копейкин поморщился. – Короче, забирай зелье, батя.
– Ну, не знаю, – задумчиво проронил Механик и погладил бороду. – Не знаю, пригодится ли оно теперь Лешему. Так уж ему от Трояна досталось… Чуть не убил вашего Лешего этот злыдень механический. За все прежние обиды отомстил. Но все-таки и этот раунд за Лешим остался. Как ни пыжился Троян, а не одолел приятеля вашего. Леший ему прямо в глотку сразу две гранаты засунул. Так без сатисфакции и сгорел чугунок в геенне плазменной. Почти сгорел. А после Леший свою Леру от прочих биомехов собой заслонял. Уж не знаю, где силы взял, но постарался. У нее пара царапин, а у него… живого места на нем нет. Так что теперь не знаю, пригодится ли ему ваше зелье, – повторил Механик.
– Не Лешему, так другим людям пригодится. Ты лучше нас им распорядишься. Бери, пока мы не передумали! – заявил Иван.
– Эк ты заговорил, юноша, – Механик вновь усмехнулся. – А раньше все сомневался, болтался, как фекалия в проруби: то к одним, то к другим примкнешь. Определился, наконец, кто ты есть, Иван Копейкин? Механоид, от денег зависимый, или человек?
– Человек, – Иван поднял голову и твердо взглянул на Механика.
– Ай, молодца! – Механик похлопал Копейкина по плечу и перевел взгляд на Сергея. – Тогда, раз уж вы оба оказались Лешему настоящими друзьями, слушайте, сынки. Крестничка я починю, не вопрос. Только он не Троян – свинтил, и готово, время на выздоровление потребуется. Да и отдохнуть ему не помешает. Однако оставлять Зону без Лешего нельзя, как нельзя оставлять реактор без графитового стержня, не та сейчас ситуация.
– И как быть? – недоверчиво щурясь, спросил Иван.
– Да все просто. Вы пока Лешим и побудете. А он, когда подлечится, обратно вас сменит.
– Как это… мы Лешим побудем? – Сергей удивленно взглянул на Копейкина.
Иван пожал плечами.
– А это вы сами придумаете, – Механик забросил рюкзак с кейсами на плечо, затем порылся в кармане куртки и вынул пару небольших пластиковых коробочек. – Вот, берите. Здесь все, что вам потребуется в ближайшие два месяца. А там, думаю, ваша вахта и закончится.
– Ничего не понимаю, – признался Сергей.
– Аналогично, – Иван повертел коробочку. – Что это за волшебный сундучок?
Механик не ответил. Он бесшумно сдал назад и растворился в маскировочном мареве. Прошла еще секунда, и марево тоже исчезло. Остались только загадочные коробочки в руках у растерянных сталкеров и непонятное задание «побыть пару месяцев Лешим».
Найденов первым решился открыть подарок Механика. Откинув пластиковую крышку, он уставился на лежащий в коробочке предмет. Копейкин заглянул в его коробку, пожал плечами и открыл свою. В ней лежало то же самое.
– Ну, и что это за украшение? – Иван вынул из коробочки обычные с виду спортивные часы «Тиссо» образца начала века, а то и древнее. – Зачем нам эти анахронизмы? С аквалангом нырять?
– Нет, – Сергей надел свои часы и легонько щелкнул по стеклу. – Прием.
– Чего? – Копейкин взглянул на товарища с недоумением.
– Надень, – Найденов взглядом указал на его экземпляр.
Копейкин застегнул на запястье браслет, секунду постоял, скептически морщась, а затем вдруг расплылся в улыбке.
– Все вернулось! Я снова в м-сети! И в Интернете тоже! Ого, я еще и в какой-то секретной базе данных! Е-ежикова шуба! Это же… боевая программа! Полное наставление по АРБ, версия 20.55, плюс огневая подготовка, ТТХ на всех чугунков и черт знает что еще! Круто!
– И без всяких вживленных имплантов, заметь, – подсказал Сергей. – Серьезная штука. Теперь не пропадем. Факт.
– Жаль, от заразы не защищают часики, – Копейкин вздохнул.
– Поэтому только два месяца гарантии, – Найденов кивнул. – Потом все равно придется к мнемотехникам идти, дикие импланты стабилизировать. Или сваливать из Зоны.
– Еще скажи – снова таблетку Шульца глотать!
– Или так.
– Нет уж! – Копейкин помотал головой. – Никуда мы не уйдем! Два месяца продержимся, Лешего дождемся, а потом с ним останемся, группой будем работать. И плевать на жестяную заразу! Глотать таблетки больше точно не стану, хватит экспериментов!
– Это у тебя что, остатки допинга в организме закипели?
– Нет, Серега, – серьезно и, что важнее всего, от души ответил Иван. – Просто решил для себя, что теперь всегда таким буду. Надоело сомневаться и мямлить. «Да, но…» Надоело! И перед столичными хлыщами пресмыкаться надоело! Все, с меня хватит! Здесь останусь, твердо решил. И в душе равновесие будет, и человечеству больше пользы принесу. И Лешему.
– Новую группировку хочешь организовать? – Найденов усмехнулся. – Думаешь, Лешему это надо?
– Думаю, надо. Уверен, что надо! Без команды ему не навести порядок в Зоне.
– А он собирался наводить порядок? – Найденов смерил товарища ироничным взглядом и усмехнулся.
– Соберется, вот увидишь. Я его знаю… теперь. Обязательно соберется. Потому что время пришло.
– Все может быть, – Сергей кивнул. – Но это будет другая история. А мы эту пока не закончили. Так что идем. Время не ждет.
– Да, идем, – Копейкин взглянул на часы. – Время пришло и теперь не ждет. Время огня… Кстати, хорошее название для статьи или даже для книги. Жаль, кто-то его использовал, кажется.
– Хочешь все это описать? – Сергей взглядом указал на груды покореженных биомехов и человеческие останки. – Тогда назови статью «Кровавый кошмар в жестяном аду».
– Нет, коротко назову, но емко, – заявил Копейкин. – «Жесть».
– Жесть? – Найденов кивнул. – Тоже неплохо.
– Хотя, нет, я же решил завязать с прежней жизнью…
– Не спеши, – Сергей незаметно усмехнулся. – Завязать всегда успеешь. Да и кто, кроме тебя, опишет Зону изнутри?
– А ведь верно, – Иван хмыкнул. – Кто еще? Не знаю. Но я постараюсь, это точно.
– Тогда идем, – подытожил Сергей размышления вслух. – Какой-то посредник скинул мне карту безопасного маршрута. В качестве аванса.
– Быстро нас взяли в оборот, – Иван удивленно вскинул брови. – И как зовут посредника, не Каспер ли покойный?
– Нет. Аквилон, друг Лешего.
– Так и подписался, «друг Лешего»?
– Так значится в базе данных наших «часиков».
– Вот как?! Тогда смело идем по маршруту. Аквилону передай спасибо…

Эпилог

Сергей всегда считал май лучшим месяцем года. Месяцем весеннего пробуждения, месяцем надежд и построения планов на ближайшее будущее. Ведь сразу за маем следовало лето, время буйства жизни даже здесь, на мертвых пустошах. Нет, в майской Зоне не начиналось цветение, даже трава не прорастала, но дыхание весны долетало с Большой земли и сюда. Странно, но факт. Становилось легче дышать, особенно поблизости от Барьеров, а сквозь вечную облачность изредка пробивались солнечные лучи. Очень редко, как правило, только в конце месяца, но пробивались. И этого хватало, чтобы понять – весна пришла, наконец, и в Зону. И порадоваться этому факту. Когда живешь в Зоне Смерти, поводов для веселья мало, поэтому начинаешь радоваться даже самым простым вещам и событиям.
Найденов обернулся и скользнул взглядом по лицам клиентов. Все трое выглядели уставшими, но пока держались. Пожалуй, до станции метро «ДК Чкалова» дотянут. А вот дальше… без привала не обойтись.
Мысль о привале явно одолевала и Копейкина, который замыкал короткий строй группы. Иван выглядел значительно лучше клиентов, но слегка сгорбился под тяжестью набитого боеприпасами вещмешка. Самое время включить сервоусилители, однако Копейкин этого не делал. Тренировался.
«Что ж, молодец, упорный парень, – подумал Сергей. – Вбил себе в голову, что станет бойцом, достойным работать в команде Лешего, и теперь всеми силами старается воплотить свои фантазии в жизнь. Продержался целый месяц, день в день, ведь завтра второе мая. Если продержится еще хотя бы месяц, то втянется, привыкнет к нагрузкам и, глядишь, из него действительно получится что-нибудь внятное. А почему нет? Солдатами не рождаются, ими становятся».
– Господин проводник, – тяжело дыша, обратился один из клиентов, – мы где?
– Угол Гоголя и Красина, – Сергей смерил клиента взглядом. – Устали?
– Нет, что вы, все отлично, – преувеличенно бодро ответил клиент. – Еще долго идти?
– Прилично. Но выбора нет. Ближе Учительского Городища мы не найдем полей с «фричем». Они вообще встречаются только в двух местах, рядом с НЗХК и в Академе. Желаете сходить в городок?
– Нет уж, лучше дойдем до завода! Насколько я понимаю, разница составляет около двадцати километров?
– Двадцать пять.
– Есть третий вариант, – подсказал Копейкин. – Купить «фрич» на рынке и не париться.
– Мы… хотели бы изучить не только артефакт, но и условия его существования в естественной среде, – наукообразно высказался клиент. – В противном случае пострадает чистота эксперимента. Мы дойдем, не волнуйтесь.
– Только передышку можно устроить? – спросил другой клиент.
– Привал?
– Да, привал.
– Там можно остановиться, – поравнявшись с Найденовым, сказал Иван и кивком указал на руины старой школы, которые высились метрах в ста пятидесяти к северо-востоку.
Столетнее здание выглядело гораздо лучше, чем дома более поздней постройки. Школа лишилась крыши, но осталась при своих четырех этажах и при подвале, в котором частенько останавливались сталкеры.
– Мы и так отстаем от графика, – Сергей покачал головой и взглянул на часы.
– Мои друзья немного ошиблись в интонациях, – вдруг заявил третий клиент, свысока глядя на сталкеров. – Мы настаиваем на привале. И не где-то «там», а прямо здесь.
– Прямо здесь? – Иван усмехнулся и поднял с земли обломок кирпича.
Клиент испуганно отпрянул, но Копейкин не стал угрожать ему кирпичом. Он бросил обломок на удивительно ровный и свободный от мусора участок асфальта посреди улочки. Асфальт чавкнул, словно вязкая грязь или болотная топь, но при этом никаких кругов по нему не разошлось, и вообще он даже не колыхнулся. Кирпич медленно погрузился в непонятную субстанцию. Спустя пару секунд после того, как обломок полностью скрылся в упругой серой массе, Копейкин кивнул Найденову, и оба проводника резко развернулись кругом, спиной к «асфальтовой топи». А вот клиенты так и остались стоять лицом к аномалии, продолжая удивленно пялиться на ловушку. За что и поплатились. На месте падения кирпичного обломка быстро вздулся радужный пузырь, который через секунду лопнул с громким хлопком, выбросив в воздух целое облако мельчайшей красной пыли.
– Дьявол! – стирая с лица толстый слой кирпичной пыли, проронил третий клиент. – Предупреждать надо!
– Мы ведь говорили вам еще на берегу, делайте, как мы, – спокойно ответил Найденов.
– И не пытайтесь давать нам ценные указания, – добавил Копейкин. – Говорили?
– Мы платим деньги…
– Здесь эта формула не работает, – перебил клиента Иван. – Здесь музыку заказывает тот, кто ведет. Об этом мы вас тоже предупреждали. Привал будет через сто пятьдесят метров, вон в том старом здании. Не раньше и не позже, не ближе и не дальше. Топайте!
– Месье Делен предупреждал, что выбирать сталкеров следует очень тщательно, – едва слышно (как ему казалось) шепнул второй клиент на ухо первому.
– Этих рекомендовал Аквилон, самый авторитетный посредник в Зоне, – первый пожал плечами. – Я навел справки, надежные источники… все подтвердили. Аквилон прямой наследник дела Каспера. Это миллионные обороты и самые солидные клиенты! Самые солидные, понимаете? Так что…
– Но ведь и вы наверняка понимаете, что если мы пойдем дальше…
– Понимаю! Тише! Нас могут услышать.
Сергей ничем не выдал своего интереса к перешептываниям клиентов, но особым жестом просигналил Копейкину приготовиться. Клиенты засуетились, поскольку им на самом деле не требовалось идти дальше. Где-то здесь, на перекрестке улиц Гоголя и Красина, находилось то, за чем они на самом деле явились в локацию Новосибирск.
Игра явно переходила на новый уровень. Догадку Найденова почти сразу же подтвердила Лера. Она, как не раз уже за прошедший месяц, следила за рейдом в режиме реального времени. Причем не через м-сеть, а совершенно уникальным способом. С помощью «прямой связи». В чем ее суть, Сергей так и не уяснил, поэтому просто обозвал ее «гипнозом». Копейкин имел свое мнение на этот счет и называл «прямую связь» по старинке «локальной сетью», но сути дела термины не меняли. Лера могла связываться с обладателями «волшебных часиков», минуя м-сеть и отвечая посреднице, сталкеры могли даже не открывать рот. Они просто четко формулировали мысли, и Лера их улавливала.
– Пришли, – сказала посредница, выходя на «локальную» связь с проводниками. – Сто процентов.
– Получается, на этот раз клюнула настоящая рыба, – сказал Найденов. – Долго же мы рыбачили.
– А я сразу сказал, что это наши клиенты, – вмешался Копейкин. – Те, кто действительно за «фричем» приходит, экипированы иначе и емкости с собой приносят.
– С другой стороны, сколько было артистов, которые изображали, что готовы торговать таблетками Шульца, а на самом деле просто прощупывали почву, – заметила Лера. – Без проверки не разберешься, кто в какие игры играет. Так что мы все правильно сделали. Давайте, крутите их, выясняйте, чего они хотят, что на этом перекрестке ищут?
Никого крутить не пришлось. Третий клиент, тот самый, что смотрел на сталкеров, как на представителей низшей расы, вдруг тихо сдал назад и бросился к едва заметному приямку, в котором пряталась засыпанная мусором лестница. Скорее всего, клиент посчитал, что ему удалось проделать этот трюк незаметно и бесшумно. Во всяком случае, дверь в подвал он открыл осторожно, явно пытаясь сохранить конспирацию.
Сергей и Копейкин никак не отреагировали на бегство клиента, даже не обернулись в его сторону. Лишь когда беглец прикрыл за собой подвальную дверь, Найденов поднял руку и легонько постучал ладонью по лбу.
– Вот я тормоз!
– Однозначно, – поспешил согласиться Копейкин. – А в чем дело?
– Перекресток! Под ним ветка метро проходит. А точнее, здесь технический выход расположен. Когда метро здесь строилось, я пацаном был, постоянно сюда наведывался.
– Так ты сибиряк, – Иван покивал. – Тогда понятно.
– Что тебе понятно? – Найденов обернулся и сделал вид, что удивлен. – А где третий? Иван, ты не в курсе, куда один из клиентов пропал?
– Не знаю, – так же переигрывая, ответил Копейкин. – Может, его биомехи утащили? Господа туристы, вы не видели?
Двое оставшихся клиентов переглянулись и почти синхронно пожали плечами.
– Может быть, он в метро спустился? – Найденов будто бы случайно направил ствол «Шторма» в живот первому клиенту и снял оружие с предохранителя. – Вы точно ничего не видели?
– Я не… – клиент опустил взгляд и зачарованно уставился на черный зрачок ствола. Довольно крупный зрачок. – Да, он там. Но там не метро…
– Да ну? – делано удивился Сергей. – А что?
– Там… сами посмотрите. Мы шли сюда, а не на «фрич-поля». Извините, что не сказали правду. Так получилось.
– Извиняем, – Найденов указал на вход в подземелье. – Шагайте. Посмотрим, что там за метро, которое на самом деле не метро.
Дверь в подземелье оказалась условной, без замка или хотя бы засова. Следы от них остались, но все металлические детали давно сожрала «плесень». Все остальное, в том числе шарниры, оказалось керамическим, поэтому уцелело. За дверью обнаружился короткий коридор, который заканчивался пологой лестницей без пролетов. Сталкеры пустили направляющим первого клиента, а второго вежливо придержали и поставили на третью стартовую позицию.
– Так спокойнее, – пояснил Копейкин.
Возразить клиент не решился.
Внизу ходоков ожидал очередной коридор, также короткий, и новая дверь, теперь настоящая, с электронным замком и сканерами.
– Я не уверен, что автоматика сработает… – обернувшись, сказал первый клиент. – Вас компьютер не знает, поэтому…
– Меньше слов, – перебил его Сергей. – Увидим.
– Принимайте коды доступа, – шепнула Лера проводникам.
– Где взяла? – удивился Копейкин.
– Где плохо лежало, – ответила посредница. – Не отвлекайся. Войдете, прикройтесь клиентами и оставьте открытой дверь, кавалерия на подходе.
– Может, там вовсе не то, что мы ищем. Или охраны нет. Не паникуй раньше времени.
– Это ты не запаникуй, – Лера усмехнулась. – Охрана там есть.
– Справимся, – вмешался Найденов. – Ты вместе с кодами план помещения случайно не скачала?
– Помещение одно, вроде депо или мастерской, почти пятьсот квадратов. Не потеряйтесь.
– Отлично, – сказал Сергей. – Есть место для маневра. Ну, с богом!
– Погнали! – азартно добавил Копейкин.
Лера оказалась права по всем пунктам. Сканеры считали с «часиков» коды, и компьютер убежища открыл перед клиентами и сталкерами дверь, но внутри бункера гостей встретила охрана, которую обмануть не удалось. Едва сталкеры переступили порог, им наперерез двинулись четверо бойцов в экипировке наемников.
– Стоять! – пробасил один из охранников. – Вы двое проходите, а сталкеры ждут за дверью!
– Ой, дяденьки, там так страшно! – навстречу наемникам проворно вырулил Копейкин. – Можно мы тут, на коврике прикорнем?
– Ты, щенок, сейчас навеки прикорнешь, – пообещал наемник, снимая с предохранителя «Шторм». – Назад, я сказал!
– Да понял, понял! – Иван поднял руки. – Уж и пошутить нельзя!
– Белый, дверь не закрывается, – вдруг заметил один из охранников. – Эти суки клин какой-то забили!
– Вот так, значит?! – главный охранник вскинул импульсник с явным намерением уложить сталкеров на коврик, как и обещал.
Получилось наоборот. Копейкин неожиданно сократил дистанцию и довольно грамотно применил один из простейших приемов из арсенала АРБ, армейского рукопашного боя. Он заставил наемника развернуться на полоборота и направить «Шторм» влево, точно на одного из охранников. Наемник явно не ожидал такой прыти от несерьезного на вид юноши, и, скорее всего, поэтому у Копейкина все получилось.
А дальше все решила скорость и рефлексы. Главный охранник не сумел остановить движение указательного пальца и полоснул короткой очередью по своему товарищу. Копейкин в тот же миг выдернул из ножен финку и нанес противнику удар в горло.
Найденов, тоже прячась за главным охранником, резко присел и снизу, с неудобной, но безопасной в данном случае позиции выстрелил в охранника номер три. Четвертый наемник успел отпрянуть и даже почти спрятался за стеллажом, который тянулся вдоль правой стены, но это его не спасло. Сергей распрямился, как пружина, и прыгнул вперед, одновременно разворачиваясь вправо.
Новая очередь из «Шторма» разрубила пополам и стеллаж, и наемника. Найденов приземлился, перекатился и встал на ноги, очутившись между первым и вторым клиентами, которые успели отбежать на безопасное расстояние, но дальше идти не решились. А вернее, просто не смогли уйти. Их буквально парализовало от страха.
– Спокойно, – Найденов ухватил одного из клиентов за воротник, спрятался за ним и заставил ходока повернуться влево, затем вправо. – Чисто!
– Четыре охранника? – Копейкин вытер нож о комбинезон убитого наемника и в два прыжка очутился за спиной у клиента номер два. – Маловато будет!
– Там кто-то суетился, – Найденов кивком указал на дальний левый угол помещения.
Бункер оказался действительно просторным, но был основательно заставлен всевозможной аппаратурой. Множество каких-то агрегатов, приборов и роботизированных станков образовали в зале настоящий лабиринт. Благо высотой стены «лабиринта» были не более полутора метров, поэтому помещение отлично просматривалось. Не мешали даже несколько вытяжных раструбов, свисающих в нескольких местах с потолка.
В целом эта лаборатория (а в том, что это именно лаборатория, сталкеры не усомнились ни на секунду) очень сильно напоминала ту, в которой четыре недели назад бойцам едва не удалось захватить Шульца.
– Доктор! – Копейкин сумел разглядеть одного из суетящихся людей. – Отлично! Теперь не уйдет!
– Это они! – как бы подтверждая версию Ивана, взвизгнул вдалеке знакомый голос. – Дитрих, вы привели этих маньяков?! Сделки не будет!
– Да ни хрена уже не будет! – прогремело под сводами бункера. – Игра окончена! Шульц, стой на месте! Все выходы блокированы!
Копейкин повертел головой и вопросительно уставился на Сергея. Тот взглядом указал на распахнутую входную дверь, в которую ловко и быстро, как будто подхваченные сильным ветром, проскальзывали бойцы в форме спецназа Барьерной армии.
– Стреляйте! – вновь взвизгнул Шульц, видимо обращаясь к оставшимся охранникам. – Прикройте меня!
– Оказавшие сопротивление будут уничтожены на месте! – вновь пророкотал суровый голос. – Кто сложит оружие, может валить на все четыре стороны. Кроме Шульца и его деловых партнеров. Повторять не буду.
Найденов отпустил воротник своего «живого щита» и похлопал клиента по плечу, будто бы стряхивая с него пыль. Копейкин тоже расслабился и спрятал нож. Свою работу проводники сделали. Теперь работал спецназ.
Впрочем, никакой особой работы спецам не перепало. Доктор Шульц мог визжать, сколько ему угодно, а охраняли его теперь люди неглупые и умеющие держать нос по ветру. Не то что «бройлеры» из «сто первой» команды. Стоять за доктора не на жизнь, а на смерть никто из уцелевших наемников не собирался. Еще не стихло эхо громового голоса, а охранники уже начали разряжать и бросать на пол свои импульсники. Прошло еще несколько секунд, и наемники дружно потянулись к выходу с поднятыми руками.
– Молодцы, – вновь шепнула Лера. – Возвращайтесь на базу. Дальше с Шульцем будут разбираться военные.
– Погоди, а где десерт? – спросил Копейкин вслух. – Где вишенка на тортик?
– Что ты имеешь в виду? – удивилась Лера.
– На десерт могу предложить только сто граммов спирта! – вновь пророкотал голос командира спецназовцев, но теперь не под сводами бункера, а прямо над ухом у Копейкина. – Или вам, столичным механоидам, это не по нутру?
Иван обернулся и расплылся в улыбке. Этого спецназовца он знал отлично, еще со времен морской кампании пятьдесят седьмого.
– Сержант Гелашвили!
– Лейтенант теперь, – гордо сообщил спецназовец. – Неделю как с курсов вернулся. Видишь, целым отрядом командую. А ты теперь проводником? Чудны дела твои, Господи! Кого-кого, а тебя, Копейкин, никак не ожидал увидеть в этой роли. Что случилось, Вано?
– Одумался, – коротко ответил Иван и взглядом указал на Сергея. – А это…
– Рядовой Найденов, – Гелашвили кивнул. – Знакомы. Только согласно рапорту полковника Зверева этот боец два месяца как мертв. Погиб в бою под Копачами.
– И похоронен? – спросил Сергей.
– Как полагается, с воинскими почестями. Только виртуально. Восемь тел коронеры так и не нашли. Решили, что чугунки дотла вас сожгли.
– Восемь? Нас семеро уцелело.
– Детали, – Гелашвили махнул рукой. – Рад, что ты жив. Вернешься?
– Нет, лейтенант, – Найденов покачал головой. – Как говорится, «умерла, так умерла». Я с Лешим теперь… – Сергей секунду помедлил и уточнил: – Мы теперь с Лешим.
– Тогда вопросов больше нет, – Гелашвили обернулся к Ивану и тут же задал новый вопрос: – Так какой десерт ты у меня требовал, Копейкин?
– Я не у тебя…
– Он у меня спрашивал, – вдруг раздался голос Леры, теперь не виртуальный, а настоящий. – Привет, Жора. С повышением.
Лера протиснулась между бойцами и подошла к проводникам и лейтенанту.
– Привет, спасибо, – Гелашвили обернулся к посреднице и кивнул. – Надо же, сама пришла! Разве посредникам полагается крутиться среди исполнителей?
– Особый случай.
– Теперь и мне интересно, что на десерт.
– Можно у самого виновника торжества спросить, – Лера указала на Шульца, которого уже взяли под белы рученьки двое бойцов. – Это ведь в его честь вечеринка. И свечки на торте ему задувать.
– Давай спросим, – Гелашвили усмехнулся и подал знак спецназовцам. – Тащите доктора сюда!
– Что… – Шульц не то чтобы упирался, но явно не хотел приближаться к Гелашвили и компании. – Что вы себе позволяете?! Отпустите! Куда вы меня тащите? Я протестую! Не подводите меня к этим мясникам!
– Угомонись, – потребовал лейтенант. – Никто тебя не тронет.
– Чего вы хотите?! – очутившись в двух шагах от сталкеров, Шульц заметно побледнел и даже слегка пригнулся.
– Ну вы его запугали! – Гелашвили усмехнулся. – Лера, он твой.
– Спасибо, лейтенант, – Лера уселась на край ближайшего лабораторного стола и уставилась на доктора. – Здравствуйте, Шульц.
– У меня связи, – сдавленно проронил доктор. – Ваше начальство не одобрит…
– Давайте лучше поговорим о вас и вашем начальстве, – перебила его Лера.
– Я ничего не знаю! Я ученый! Я, между прочим, людей спасаю! Моя таблетка им надежду на будущее дает, из этой проклятой Зоны позволяет выбраться! А вы меня травите, как бешеную собаку! Знаете, вы кто… вы враги народа… вы…
– Ты заткнулся бы, спасатель, – хмурясь, перебил доктора Гелашвили. – Читал я рапорт Копейкина о твоих миссионерских подвигах. Очень все понятно описано. Ты свою таблетку на ком испытывал? На всех, кто под руку попадется? А задуматься, что у восьми из десяти подопытных импланты вместо органов работают, у тебя ума не хватило? Подумать, что будет, когда твоя таблетка им организмы разрушит, было слабо, да? Ученый нашелся!
– Любое исследование требует экспериментов! Да, моя таблетка не может спасти всех, но…
– Зато убить может, – снова перебил его Гелашвили. – И как раз тех, кого нужно. Только нужно это не человечеству, а твоим хозяевам. Чем меньше в Зоне останется жженых, тем проще будет здесь хозяйничать. Так что ты не таблетку изобрел, Шульц, а секретное оружие. А за это, уж извини, придется ответить по всей строгости закона.
– Вы не понимаете! – Шульц побледнел еще больше. – Я пять лет работал над проблемой! Я потратил на нее все свои средства и силы! Как я мог бросить то, над чем трудился так долго?! И тут появились они… предложили помощь. Я не мог знать, что так все обернется… что… это незаконно, что…
– Все ты знал, сволочь, – Гелашвили сплюнул на пол. – И не прикидывайся овцой. Ты сам всем заправлял и подбирал себе инвесторов.
– Все понятно, крайним хотите меня сделать! Ничего вам больше не скажу!
– И не надо, мы сами все знаем, – спокойно парировала Лера. – Наши товарищи предоставили действительно подробнейший рапорт о встрече с вами, доктор Шульц. Вы были довольно откровенны, когда разговаривали с ними. Видимо, они вас сильно напугали. Так что для нас остается секретом лишь последний эпизод вашей научно-подпольной деятельности. С момента бегства из бункера в Речкуновке и до текущего момента. Но и этот секрет нетрудно разгадать, если немного подумать. Хотите, я прямо сейчас смоделирую ситуацию и расскажу историю этого этапа вашей жизни? А вы меня поправите, если ошибусь. Что молчите? Не хотите? А я все равно расскажу. Начнем с того дня, когда вот эти ребята прикрыли вашу лавочку в Речкуновке, но вам удалось сбежать. И не только вам. Еще из той непростой ситуации сумел вывернуться Черный Лис, он же бизнесмен Франсуа Делен. Не знаю, где и когда пересеклись ваши пути…
Лера на секунду замолчала, вопросительно глядя на Шульца. Доктор не ответил. Он демонстративно отвернулся и закатил глаза, мол, «какие-то фантазии, а не история!»
– В Речкуновке и пересеклись, – предположил Копейкин. – Вместе выбирались.
– Возможно, – согласилась Лера. – Там и спелись. Черный Лис предложил свои услуги, а доктор Шульц, понимая, что прежний покровитель вышел из игры, тут же ухватился за это предложение. Один торгует и привлекает инвесторов, другой производит – идеальная схема. Сказано – сделано. Как только новые деловые партнеры выбрались из горячего сектора, Лис взялся за дело. Расконсервировал запасную лабораторию, договорился о закупке дополнительного оборудования и начал прощупывать рынки сбыта. Так все было, Шульц?
Доктор снова отмолчался.
– Нет бы на дно залечь, – прокомментировал Копейкин. – Наглость просто запредельная!
– А по-другому у них и не бывает, – сказал Гелашвили. – Оборзели деловые в последнее время. До полного безобразия оборзели. Никого не боятся. Но ничего, скоро всех в две шеренги выстроим.
– Наглость их и подвела, – продолжила Лера. – Нам удалось отследить новых партнеров-инвесторов Черного Лиса, а затем внушить им, что они должны лично оценить потенциал лаборатории доктора Шульца. Ведь нет смысла вкладывать средства в контору, которая неспособна производить промышленные партии зелья. Лису пришлось пойти им навстречу. Он связался с лучшим на сегодня посредником Аквилоном, прямым наследником дела самого Каспера и нанял через него лучших же проводников.
– Приятно слышать, – проронил Копейкин. – Месяц в деле, а уже лучшие.
– Не обольщайся, – Лера усмехнулась. – Лучшими вы были по легенде.
– Ну и ты наследница Каспера только по легенде, – не замедлил ответить Копейкин.
– А ему вообще нужны наследники? – спросил Гелашвили и ухмыльнулся. – Насколько я понял из рапортов, трупа Каспера никто не видел. А что бывает, когда не находят тело, – известно. Вон, Найденов живой пример.
– Хотелось бы верить, что Каспер уцелел, но сейчас не об этом…
– Каспер никогда не работал на военных, – процедил сквозь зубы Шульц. – Он был честным посредником. Не то что вы, сударыня.
– Пусть будет так, – легко согласилась Лера. – Но теперь изменились времена, изменились и правила игры. Больше ни один опасный проект не попадет в руки дельцов вроде Черного Лиса. И если для этого потребуется нарушить кодекс посредников, так тому и быть.
– Пока Черный Лис и его шеф на свободе, вы ничего не измените, – возразил Шульц. – Ваше начальство может закручивать гайки сколько угодно, это не поможет. Вы отняли у Организиции меня и мою идею, вы пытаетесь взять под контроль добычу скоргиума в Новосибирске и Чернобыле, вам удалось закрыть несколько крупных каналов, по которым в Зону поставлялось оружие и вывозились артефакты. Что ж, поздравляю, это самый крупный успех военных со времен Большой зачистки. Но вы не сумеете взять под контроль все и вся. Организация этого не допустит. У нее слишком серьезные связи на Большой земле. Ваши попытки вычерпать кружкой всю воду из дырявой лодки не приведут ни к чему хорошему. Лодка все равно пойдет ко дну. Слишком большие дыры в днище.
– Значит, заткнем эти дыры и врубим насос, – заявил Гелашвили. – А кружку по назначению используем, под спирт.
– Чай, – поправила Лера.
– Да хоть кефир, – лейтенант кивнул бойцам. – Уводите арестованного.
Доктор Шульц больше не возмущался и не сопротивлялся. Он сверкнул напоследок злобным взглядом и гордо удалился. Никто из бывших собеседников доктора даже не проводил его взглядом. Шульц был проблемой, теперь эта проблема решена. Вопрос закрыт и забыт. Так всегда учил Леший: «сделал – забыл». Так все и поступили.
– Получается, мы теперь как бы вместе с военными? – обращаясь к Лере, сменил тему Копейкин. – Не сами по себе?
– А раньше вы «как бы» с кем были? – спросил Гелашвили.
– С тем, кто прав, – сказала Лера. – Чаще всего это были военные. Так уж получалось. А что тебя не устраивает, Иван?
– Если строем ходить не заставят, то все устраивает, – Копейкин пожал плечами. – А Леший в курсе?
– В курсе, – Лера улыбнулась. – Кстати, вам от него привет.
– Скоро он с больничного выйдет? – спросил Найденов.
– Это от вас зависит. Будете работать без провалов, поможете ему отдохнуть до полного выздоровления. Засыплетесь, придется вас сменить.
– Мы справимся, – уверенно сказал Сергей. – Будем работать до тех пор, пока Лешему самому не надоест волынить.
– Ну да, – снова вмешался Гелашвили. – Или до тех пор, когда Организация устроит в Зоне очередной аврал. Вы уж простите, пацаны, но есть на свете уроды, например, Черный Лис и его шеф, с которыми не справится никто, кроме Лешего.
– А еще Троян и Технокракен, – подсказал Копейкин. – И Хистер или Дьякон, и еще много каких персонажей. Мы все понимаем, лейтенант.
– Поэтому сделаем, что сможем, – добавил Найденов, – и будь, что будет.
– Не вопрос! – торжественно подытожил Копейкин.
Лера и Гелашвили переглянулись, но сдержали улыбки и ничего не сказали. Да и что тут скажешь? Разве что…
– Ну, раз не вопрос, – Лера указала на выход, – тогда погнали!